Чтение онлайн

Родриго поприветствовал его как старого родственника, и я подумал, наверное, так и есть, но тут Родриго подвел его к остальным и представил Сэму и Консуэло. Я увидел, как Сэм сощурил глаза, правда, руку протянул и улыбнулся, а Консуэло была просто вежлива, хотя я-то знал, с какой теплотой она встречала даже абсолютно незнакомых людей.

Готов поспорить, это был новый посыльный из отеля «Вилья бланка» – тот, что следил за домом Алехандры, пока она отсутствовала.

Мне хотелось врезать ему, как я врезал Уиксу в Бирмингеме. Или прыгнуть с ним на Ислу ла Монтосу. Или на то поле с быком в Оксфордшире.

Это было бы очень, очень здорово.

Но убей я его, это лишь привлекло бы их сюда снова, вооруженных, и они могли захватить Алехандру, или Сэма, или Консуэло. Или всех сразу.

От ветки, на которой я сидел, отвалился сук, и я чуть не рухнул вниз, выронив из рук бинокль.

Я вернулся пешком в Санта-Крус и рискнул купить еду в одном из туристических заведений, говоря только по-английски. К тому времени, как я завершил свою трапезу, поднялась полная луна, и мне было несложно добраться до бухты Чокакуаль. Было уже за полночь, когда я прибыл туда и прыгнул в свою Нору.

На следующей неделе они не приехали на встречу. Я нашел телефон-автомат и позвонил, как было договорено, попросив сеньору Консуэло. Она какое-то время не подходила, и я уже решил, что произошло что-то ужасное, но тут она взяла трубку.

– Алло!

– Привет, тетушка! Хочешь, завтра свожу тебя на пляж?

Я не знал, прослушивают ли разговоры. У Консуэло было несколько племянников, так что слово «тетя» могло сбить их с толку. Во всяком случае, хотя бы на время. И потом, она любила загорать на пляже, или гулять вдоль кромки моря.

– Не могу на пляж. Мы завтра уезжаем.

Значит, за ними следили. Эти ублюдки могли проверить авиарейсы и не обнаружить там Сэма и Консуэло. В любом случае, они собирались лететь домой, чтобы не рисковать и не встречаться со мной снова. Не в Оахаке.

– Жалко. Счастливо тебе, с богом!

– Береги себя.

– И ты тоже, тетя.

Да, нам всем следовало быть осторожными.

Генри вернулся с каникул и привез мне маленькую деревянную лошадку, вставшую на дыбы, в шесть ярдов в высоту.

– С Рождеством и все такое. Это оливковое дерево. Просто не знал, чего бы тебе хотелось.

Я был тронут, но, конечно, не мог этого показать.

– Спасибо. Не стоило. У меня тоже есть кое-что для тебя, но оно осталось в Норе. Принесу на занятия в четверг.

Я ходил туда почти каждый день, а Генри – только по вторникам и четвергам, еще иногда по субботам.

На самом деле у меня ничего для него не было. Я купил кое-что для Сэма и Консуэло, для Алехандры (переслал по почте на имя Консуэло), а вообще это время года угнетало меня, и я старался избегать толп людей в магазинах, украшений и песен.

В основном я скрывался в Таиланде.

В Пхукете я делал то же, что и в Уатулько – прыгал в какое-нибудь отдаленное место, в данном слу. чае – на маленький остров Ко Бон возле Равай Курортная компания в Пхукете считала его своей собственностью, но я проводил время на южной оконечности, вдали от гостиниц с роскошными холлами и номерами для новобрачных (хотя разок наблюдал, как в море плавала одна пара, голышом). Вот и сейчас я спустил лодку на воду и полчаса рулил до Чалонги, подальше от курортного берега…

Я привез Генри голову улыбчивого тайского Будды, вырезанную из дождевого дерева, с золотым листком на этой штуке, отвисшими мочками и прикрытыми глазами. Именно из-за необычной улыбки я его и купил. Она у него была даже почти веселая.

Он удивленно моргнул, когда открыл свой подарок.

– Очень здорово. Как ты узнал?

– Узнал о чем?

– У меня в комнате есть рака. Я не совсем буддист, но таким образом избегаю посещения церкви по воскресеньям.

– Ах ты чертов святоша! – Я засмеялся.

Он пожал плечами и улыбнулся.

– На самом деле никто не обязан сидеть на этих дурацких скамейках и слушать эти дурацкие псалмы, правда же? Я слишком костлявый для этого.

Я покачал головой. Мы уже съели наш традиционный десерт, но на прогулку идти не хотелось, и мы как будто приросли к угловому столику «Эспрессо бара»: на улице шел снег с дождем.

Он открыл свой рюкзак, чтобы положить фигурку Будды, вытащил какую-то книгу, чтобы освободить место, и я решил ее пролистать.

– О, боже! Экспоненты и полиномиалы! Жуткие были две недели, съели мне весь мозг.

– Что? Были? Ты это уже прошел? Я же сам в продвинутой группе по математике!

– Фу, да год назад еще! Ты не знаешь? Я на домашнем обучении. Работаю в темпе, с математикой в ладах. – Я протянул руку, чтобы потрепать его по голове, хоть он и на целый фут выше меня. – Что, переплюнул тебя?

– Ой, как смешно! – Он облизнул губы. – Протяни другу руку помощи, а? Считалось, что я проработаю эту тему на праздниках, но я все свободное время потратил на… – тут он зарделся.

Я выпрямился на стуле.

– Это становится интересным. Дай-ка угадаю – тут должна быть замешана девчонка.

Он пихнул меня локтем.

– Ну, уж точно не мальчик!

– Из Иордании?

– Да нет. Триша Петерсон – знаю ее много лет. Ее мать – начальник протокольного отдела в посольстве, давняя подруга моих родителей.

– Значит, у тебя не было времени на математику, потому что ты целовался по кустам.

Он еще пуще залился румянцем.

– Ну, просто гуляли, смотрели достопримечательности. Она тоже там не живет. Так, приехала на праздники. Ее школа – в глуши, в Оксфордшире. Девчачий ад, как она говорит.

Я кивнул. Итак, у него была девушка. Я подумал об Алехандре и. посочувствовал ему и даже немного приревновал.

– Итак, какие у тебя трудности? Я не про поцелуи.

Мы позанимались сокращением дробей, пока ему не пришло время бежать в метро.

– Не поскользнись! – предупредил я на прощанье. – Там как будто стекло на земле.

– Спасибо за помощь. Может, позанимаешься со мной и в субботу? Я могу отпроситься. Можно было бы порешать примеры у тебя.