Чтение онлайн

Такие мысли волновали лишь кадетов и возможно колденойку из криокапсулы. Два бойца в экзоскелетах равнодушно вступили внутрь зала, а проводник из местных, ранее проваливший своё важнейшее задание, засеменил к странной конструкции в противоположном конце помещения, сгибаясь всё ниже и двигаясь всё медленней, пока не скорчился и не согнулся в коленопреклонную позу с жалобным скулежом.

Вскоре до него дошли и остальные, которые тоже при приближении словно начали ощущать какое-то давление. Брайан даже насильно оттащил скулящего проводника обратно ближе к выходу и вернулся.

Веста хоть и не была способна видеть сквозь шлемы скафандров и не обладала теми крохотными эмпатическими способностями, как Кейтана и судя по всему любой представитель её вида, но девушка могла вполне понять, что буквально с каждым шагом по сфере обитания местное самозванное божество всё меньше и меньше нравилось хоть кому-то, и в особенности командиру отряда, который и так не взлюбил давно сгинувших инженеров звездолёта, использовавших пси-технологии.

И вот теперь часть тех, кто отправился в сферу обитания толпится у дверей в сердце храма, неуверенно перетаптываясь, а другая, включая саму Весту и бывшую всегда всё знающую во время учёбы в академии, а ныне довольно неуверенную в своих решениях Шинару, собственно члена первоначального экипажа этого звездолёта Кейтану и обоих офицеров в экзоскелетах.

Внезапно по залу словно отразилось эхо. Устройство-переводчик в руках весты тихо произнесло:

— Кто вы?

— Твой кошмар, — хмуро и совершенно не способствующими осуществлению первого контакта словами ответил Брайан.

Часть отряда приблизилась к противоположной от дверей стене.

Вся она была буквально увешана странными причудливыми устройствами, множеством змеящихся шлангов, впивающимися в частично открытую криокамеру и в тело измождённого, явно умирающего от старости существа уже знакомого вида.

Кейтана с ужасом взирала на то, что бывший член её экипажа нынче совершенно не походил на себя: какие-то кустарные имплантаты, совершенно безобразно выглядящие роговые наросты, которые словно раковые опухоли расползлись практически на всё тело, но при этом обмякли и расслоились.

Бывший соратник посмотрел тусклыми слезящимися и запавшими глубоко в покрытый роговой маской череп глазами:

— Кейтана... я знал, что когда-нибудь... кто-то...

— Окурезу, что ты наделал?

— Наш полёт оказался бессмысленен... Это было бы печально, почти долететь, но планета была уже занята... — безумно старый колденоец делал длительные паузы в словах.

— Кхм, — критично прозвучало со стороны Розетты, но та вовремя снизила громкость внешнего динамика скафандра.

— Мы должны были помочь колонистам с расселением... Можно же было изменить точку маршрута, — Кейтана пыталась взывать к чувству долга существа, ежесекундно уже очень долгое время обманывающего смерть и уверенного в своей правоте.

— А там планета за время пути окажется непригодна или снова кто-то есть? Чушь! Я сделал всё правильно! — Буквально прокричал Окурезу, хотя устройство-переводчик передало его речь безразличным холодным синтетическим голосом.

— Или просто испугался изменений и того, что когда путешествие завершится, власть придётся делить с другими, и что колонисты прекрасно обойдутся без пастыря? — в разговор представителей одного вида вмешался Брайан.

— Они не готовы к другому миру! И к таким, как вы... — колденоец бессильно попытался вырваться из пут, скрепляющих его с капсулой и поддерживающих в нём жизнь. — Та планета оказалась занята! А направить корабль к другой звезде, где были бы подходящие условия, было невозможно! И пока мы долетели бы, то и там нам места б могло уже не быть!

— То есть, отключение варп-двигателя — это расчёт на то, что если корабль долетит до планеты гораздо позже, то местные жители успеют друг друга уничтожить и освободить место? А если они уничтожат саму планету или сделают её непригодной для любой жизни?

— Я не мог перенаправить маршрут! В этом нет моей вины, я сделал то, что мог!.. — засипел Окурезу, повисая на ребристых трубках.

— И выкручивание промывающего мозги излучения — из благих целей, чтобы жители сферы ощущали себя вечно счастливыми, и безукоризненно слушались? — прозвучал очередной вопрос тоном, который не предвещал ничего хорошего.

— А что можно объяснить полуживотным, деградация в которых — не моя идея?

— Как минимум не ускорять процесс и не решать за них заранее снова, справятся ли твои сородичи с тем, что им предстоит или нет.

— Я должен был... взять ответственность!

Кейтана понимала, что почти всё из сказанного инопланетянином, должна была сказать она. И ответственность за то, что совершил Окурезу со своими сородичами, она должна разделить вместе с ним, как член контрольного экипажа этого космического корабля. И всё же, если планы по колонизации и их возможный срыв, не самое лучшее отношение к колонистам из сферы содержали в себе проблемы, на которые при старте экспедиции старательно закрывали глаза, то ещё одна вещь однозначно была решением самого Окурезу и не могла быть «вынужденной мерой». И, возможно, поэтому инопланетянин внезапно замолк и жестом показал своим спутникам молчать? Чужаки хотят, чтобы именно она сказала Окурезу об этом?

— Но почему ты обманом заставил потомков колонистов убивать каждого из пробуждающихся членов экипажа? Мы же могли вместе подумать и попробовать решить возникшую проблему.

— Кейтана... ты думаешь, что другие существа были бы готовы поделиться с нами своими ресурсами? Своей планетой? Как же ты глупа! Наш вид слишком слаб... — Окурезу стоял на своём и под конец разговора у него начало путаться сознание, он был слишком стар и слишком безумен, уперто верив в то, что сам когда-то придумал для оправданий своих действий. — А если бы на планете жили потомки других кораблей колонизации? Думаешь, они радостно приняли нас? Тех, кто деградировал и тех, кто застыл во времени? Нас отправили в никуда! Достигли бы мы той намеченной планеты или нет, это ничего не решает, мы слишком долго летим и потому полностью бесполезны, ха-ха-ха...

— Ты. Не. Ответил. На. Мой. Вопрос, — Кейтане стало жутко. Хоть псионическое поле в зале давило вполне ощутимой тяжестью, явно превышая свои зашкаливающие значения даже на территории остального храма, не говоря уже о просто просторах внутренней поверхности сферы. Но чувствительность к чужим эмоциях всё же не до конца была отуплена этим излучением.

Если на протяжении почти всего пути сюда её буквально замораживали в паническом страхе гневные, но всё же им сдерживаемые, эмоции одного из чужаков, то абсолютное сумасшествие бывшего соратника оказалось поистине чудовищным, способным распространить безумие на любого из колденойцев.

— Ты бы согласилась с моим планом? А Варанезу? Колхасан? Шербертон? Альсана? Остальные? Я не мог позволить, чтобы вы помешали мне спасти этот корабль! А ты... и эти... Почему вам просто не уйти и не оставить моих наивных неразумных детей в покое? Уходите! — устройство-переводчик старательно проглатывало все эмоциональные воскрики и бесстрастно озвучивало лишь смысл надсадного крика древнего, доживающего свои дни колденойца.

— А попытки узнать это были? Довести корабль до точки назначения, а не отключать двигатели? Помочь колонистам принять действительность, а не усугублять их состояние? Или кто-то сразу всё решил сам и испугался членов экипажа, что могли бы дать по рукам? И с радостью бы отключил им всем одновременно криокамеры, но не смог получить доступа к системе, потому и задурил колонистам головы, чтобы они сделали всю грядную работу за тебя? — надрыв Старшего совершенно не тронул черствого капитана отряда. Брайан после таких оправданий хоть и оставался крайне говорлив, но даже Шинаре было понятно, что за этими очередями фраз вовсе не привычный ехидный, но добродушный настрой: