Чтение онлайн

В трех полетах стрелы, Чиркудай скомандовал выпустить первой тысяче по две стрелы и, разделившись, уходить в сторону, освобождая место для второй тысячи. Отряд Эльдара находился далеко слева, подгадывая момент, когда можно будет ворваться в город.

Многоголосо свистнула над головой тысяча стрел и унеслась к уйгурам, в один миг, проредив их отряд. Снова свист, и еще несколько сот вражеских конников кувырком полетели на землю. После второго залпа уйгуры смешались, толпа превратилась в кашу.

Чиркудай не ожидал такой результативности. Отдав рукой приказ для второй тысячи – не стрелять, следуй за мной, – он помчался вперед, огибая бьющихся на земле людей и коней. Остатки уйгуров, ничего не поняв, кроме того, что нужно удирать, ринулись назад к воротам.

Чиркудай погонял и погонял Чёрного, стремясь успеть, и ворваться в город на плечах, отступающей, в панике, толпы. Но не успел. Ворота стали закрываться, даже не пропустив всех своих. И в этот момент справа, из овражка, вынырнула первая сотня третьей тысячи, сидевшей в засаде. Распавшись на десятки, нукеры влетели в полузакрытые ворота и, вцепившись кошками в громадные створки, остановили их. Два десятка нукеров держали ворота, а восемьдесят воинов, в бешеном темпе, стали обстреливать из луков охрану.

На стенах города слева и справа кто-то дико кричал, что-то приказывая. Поднялась неимоверная суматоха. Уйгуры даже не пытались обстрелять неумолимо приближающиеся две тысячи. Атака проходила слишком быстро. Чиркудай не давал противнику времени на раздумья.

Не доскакав до широкого моста через ров, командующий остановил обе тысячи, потому что из лощины выскочила вторая сотня третьей тысячи и, моментально разбившись на десятки, влетела в город.

Первые две десятки второй сотни, тоже ухватились кошками за створки ворот, помогая воинам первой сотни, а остальные яростно заработали боевыми, железными кистенями. Врезавшись в толпу уйгуров, вооруженную копьями, нукеры погнали их по улице, между глинобитными домами.

Под тягой сорока коней, створки ворот затрещали. Громадную коробку из бревен вывернули из стен, и она обрушилась вниз, ухнув так, что вздрогнула земля. В воздух взметнулось огромное облако белесой пыли. Нукеры успели отскочить. В этот миг на мост выскочила третья сотня, четвертая, а следом – все остальные.

Чиркудай дождался их внедрения в город. Пропустил вперёд подскакавший отряд взвинченного Эльдара, и, медленно проехал мимо развороченных стен. Вся улица была завалена телами уйгуров и их оружием. Над городом висел неразборчивый шум: крики мужчин, вопли женщин и звериный визг коней.

Оставив себе охранную тысячу на чёрных конях, Чиркудай дал команду второй и третьей тысячам рассосаться по улицам, для уничтожения всех, кто держит в руках оружие. Ещё на совещании, он предупредил: безоружных людей не трогать. Стегать нагайками, чтобы не путались под ногами.

Повернув налево, он поехал к знакомым с детства домам, среди которых жил Назар. Охранная тысяча, разбившись на сотни и десятки, заполнила все узенькие, зажатые глинобитными стенами, прилегающие улицы, на которых не было ни души. Перепуганные хозяева укрылись за ненадежными заборами и притаились.

Чиркудай узнал высокий забор, сложенный из больших, скрепленных глиной, валунов. Сверху он был утыкан острыми осколками от разбитых горшков. За забором притаился высокий дом с пристройками. Крепкие деревянные ворота хозяин плотно закрыл. Остановившиеся за командиром нукеры первой сотни не проронили ни звука. Издали доносились крики обезумевших людей.

Поманив первую десятку к себе, Чиркудай молча показал головой на высокий забор, решив посмотреть, как нукеры справятся с заданием. Командир десятки тут же вытащил кошку и метко забросил ее на вершину забора. Этот маневр повторили девять нукеров. Железные якоря заскрежетали остриями о камни и впились в прослойки глины, а кони, сильно рванув, с треском вывалили огромный кусок стены. Шумно упав, пласт камней и сухой глины рассыпался на куски под ногами отпрянувшего Чёрного.

Посреди двора стояли трое дрожащих, словно в лихорадке, мужчин. Чиркудай узнал по седому пучку волос, связанному веревкой на темени, Назара. Двое других были его сыновьями.

Отдав приказ охране – стоять на месте – он, не торопясь, въехал во двор. Мужчины с ужасом смотрели на невесть откуда взявшегося кочевника. Встав в двух шагах перед попятившимися уйгурами, Чиркудай внимательно осмотрел двор. Но никого больше не обнаружил. На улице неподвижно замерли, пугающие уйгуров своим молчанием и неподвижностью, всадники на черных конях.

– Где Сочигель? – негромко спросил Чиркудай.

Но Назар и его сыновья были в таком состоянии, что не поняли вопроса, продолжая сильно трястись.

– Я задал вопрос, – угрюмо напомнил Чиркудай.

– Я!.. Я!.. Я!.. Не знаю! – неожиданно визгливо, срывающимся на фальцет голосом, выкрикнул Назар.

– Знаешь, – хмуро сказал Чиркудай и неприязненно посмотрел на старика, пытающегося по привычке сложить дрожащие руки на выпирающем животе. Но у него это никак не получалось.

Чиркудай повторил:

– Где Сочигель?

Неожиданно, отрылась дверь боковой пристройки, и в её проёме застыла странная девушка. У Чиркудая что-то дёрнулось внутри. Она показалась ему самой женственной из всех, кого он видел. На девушке был надето старенькое, выцветшее, но чистое, когда-то цветастое, платье. А сверху – серая рабочая фуфайка.

Остановившись в дверях, девушка со страхом поглядывала на страшного арата в тёмно-синем халате на чёрном, как ночь, коне. Он, будто с неба свалился, в их двор.

Скрипнула еще одна дверь, но уже в доме. Во двор вышла старуха в нарядном халате, и, тоже застыла с испуганным лицом. Чиркудай заметил, как старуха затряслась. Но он её не помнил. Однако догадался, что это жена Назара. А девушка, хотя и была напугана, держалась с достоинством.

Не зная, что сказать, Чиркудай посматривал на Сочигель. Внутри у него становилось все теплее и теплее. Нукеры замерли, словно вкопанные, ожидая команды, и готовые сровнять с землей и забор, и дом, и надворные постройки, а заодно втоптать в землю обитателей этого дома. Но Чиркудай молчал. Он чувствовал, что с ним творится что-то непонятное. Не понимал, что с ним происходит. Вспомнил Худу-сечена, будто из другой жизни. Кекликов, кровь которых пил в горах.

Наконец, неожиданно даже для себя, тихо сказал:

– А Худу-сечен, умер, – ему не хотелось говорить, что старик погиб.

Сочигель качнулась и, сжав руки перед грудью, негромко воскликнула:

– Ты, Чиркудай?!

– Угу... – хмуро подтвердил он, и, оглянувшись на нукеров, бросил: – Вороную!

Еще вчера, он приказал командиру первой сотни, взять с собой дочь Чёрного, которую назвал Вороной. Но зачем, даже сам себе не признавался.

Нукеры тронулись с места и быстро расступились. Во двор въехал командир последней десятки, держа за узду крупную тёмную лошадь. Чиркудай соскочил с коня, перехватил узду Вороной, и, подведя её к Сочигель, попросил: