Чтение онлайн

Джамуху Джучи не поймал. Гурхан опять скрылся в горах. Спустя десять дней, после известия о победе, вернулись тумены, под командой Джучи. Но их было не два, а четыре. Темуджин похвалил сына за помощь в укрупнении армии, одновременно расстроившись из-за того, что его анда не попался.

Однако ещё через десять дней, нукеры Джамухи, притащили своего князя в курень Темуджина. В этот день гонец от нойона разбудил Чиркудая рано утром с приказом: срочно явиться к Темуджину.

Передав коня – сына Чёрного, которого назвал – Гром – караульным, Чиркудай поспешил к центральной площади куреня. Идти было с пол версты. Там уже толпился взволнованный народ. Отдельно ото всех стояли почти все туменные и тысячники. Посреди площади, в образованном людьми кругу, семь испуганных человек были привязаны к вкопанным в землю столбам с поперечными перекладинами. Перед пленниками возвышался хмурый Темуджин, пристально рассматривая Джамуху, стоявшего перед ним на коленях, со связанными за спиной руками. К столбу его не прикрутили.

Чиркудай не сразу узнал жесткого и волевого князя. Волосы гурхана наполовину поседели. Он показался Чиркудаю очень старым. От прошлой, похожей на девичью, красоты, не осталось и следа. Но глаза Джамухи горели чёрным неугасимым огнем, как раньше. Он признавал только себя, считая остальных своими слугами.

Заметив Чиркудая, Темуджин кивнул ему и, показав на плененного князя, спросил:

– Ты узнаешь этого человека?

– Да, – кратко ответил Чиркудай. – Это князь Джамуха.

Туменные и тысячники, окружившие площадку, качнулись и зашептались. Они все прошли через западню в урочище Дзерен, где их запер Джамуха и неожиданно ушел, не уничтожив, довольствуясь лишь тем, что живьем сварил в котлах семьдесят нойончиков.

Из-за спин тысячников выглядывали любопытные нукеры. Но вперед не протискивались, лишь вытягивали шеи, стараясь рассмотреть жестокого князя и услышать то, что говорит их нойон.

Темуджин был грустен и одновременно угрюм, как определил Чиркудай. Он стоял в пяти шагах от своего анды и о чём-то думал. Подняв глаза на князя, Темуджин тихо сказал:

– Я хотел, чтобы мы с тобой, брат, стали двумя оглоблями в одной повозке, и вместе бы управляли нашей страной.

Джамуха мрачно усмехнулся и отрицательно покачал головой.

– Развяжите их, – бросил Темуджин через плечо.

Тысячники бросились выполнять приказ, выхватывая из чехлов кинжалы и ножи.

Семь человек с трудом поднялись с колен, растирая затекшие от волосяных веревок кисти. Встал на ноги и Джамуха, но только потряс руками, восстанавливая кровообращение. Он хмуро покосился на своих нукеров, предавших его, что по степным обычаям считалось тяжким грехом. Заметив его взгляд, Темуджин негромко спросил у нукеров Джамухи:

– Это ваш князь?

– Да, Великий хан, – услужливо закивали все семеро лохматыми головами. Темуджин поморщился, но не стал поправлять нукеров, назвавших его ханом. Он помедлил и с угрозой в голосе спросил:

– Как же вы посмели предать своего природного хозяина?

– Мы хотели тебе услужить, – дрожащим голосом ответил один из нукеров. Стоявшие рядом с Чиркудаем нойоны важно закивали головами, поддерживая обвинение Темуджина.

– Вы хотите поступить ко мне на службу? – с нехорошей усмешкой спросил Темуджин.

– Да, Великий хан, – дружно закивали головами нукеры.

Темуджин набычился, разозлившись:

– Да как я могу взять к себе в армию предателей?! Предав один раз, вы предадите и в другой! Я беру к себе тех воинов, которые до конца остаются верными своим нойонам, даже если эти князья, мои заклятые враги! А вы – негодяи, – Темуджин грозно посмотрел на своих тысячников и приказал:

– Отрубите им головы! Пусть будет пролита кровь аратов не в битве! Я не хочу, чтобы они ещё раз вернулись на землю. Предатель остается предателем навсегда – он им рождается.

Семь тысячников моментально выхватили клинки, и, быстро подбежав, к завизжавшим от страха нукерам, молниеносно отсекли им головы, которые с деревянным стуком упали на утрамбованную землю. Обезглавленные тела повалились во все стороны, забившись в последних судорогах, разбрызгивая кровь.

Тысячники вытерли сабли об одежду казнённых и, спрятав клинки в ножны, вопросительно посмотрели на своего нойона, ожидая следующей команды. Темуджин движением головы, приказал им уйти с площадки, на которой одиноко стоял Джамуха в окружении тел, так бесславно погибших, соратников. Природные князья, нойоны, испуганно притихли. Они не ожидали такой расправы прямо у них на глазах.

– Ты доволен, анда? – обратился Темуджин к Джамухе.

– Да, – хрипло ответил князь.

– Ты не хочешь быть вторым? – негромко спросил Темуджин.

– Нет, – прохрипел Джамуха. – Только один из нас. Двум медведям не ужиться в одной берлоге.

Темуджин склонил голову и затих. Через минуту он поднял глаза и, встретившись с горящим взглядом названного брата, тихо сказал:

– Удавить Джамуху, по степному обычаю. Без пролития крови.

Четыре тысячника сорвались с места. Двое схватили его за руки и растянули в стороны, а двое других моментально накинули на шею забившегося гурхана тонкую волосяную веревку, и сдавили шею князя смертельной петлей. Подергав ногами, Джамуха обвис в их руках. Тысячники осторожно опустили его тело на землю. Чиркудай неприязненно посмотрел на побелевшие лица нойонов, хрипло задышавших от страха.

– Похороните моего анду и его нукеров по нашим законам, – с трудом проговорил Темуджин и, отвернувшись, пошёл к своей юрте. Толпа стала расходиться. Чиркудай увидел Субудея с Тохучаром и подошел к ним.

– Всё правильно, – одобрил действия Темуджина Тохучар и, взглянув на Чиркудая, добавил: – Его нельзя было оставлять в живых.

– Нойоны испугались, – негромко заметил Чиркудай.

– Я это тоже заметил, – подтвердил Субудей, посматривая на нукеров, укладывавших тела на кошмы. – И это хорошо, что они испугались, – он взглянул на Чиркудая и сказал: – Поедем к тебе и выпьем архи. Мы это заслужили.

– Я с вами, – сообщил Тохучар.

И они направились к окраине куреня, приноравливаясь к хромавшему Субудею.

Расправа над Джамухой взбудоражила Великую степь. Нойоны и простой люд шептались по аулам и куреням. Доброхоты приносили сведения Темуджину и его соратникам о противоречивых толках. Но обвинить Темуджина в несправедливой казни Джамухи боялись, говорили, что это их с Джамухой личное дело.

Тохучар по этому поводу съязвил:

– Если боятся – значит уважают.

Как ни странно, но разговоры о жестокости Темуджина помогли ему. Теперь уже всем стало ясно, что скоро состоится Курултай, и Темуджина выберут Великим ханом, даже если не будет никакой войны. Но плод возникших обстоятельств ещё был зелен.

Ранней осенью Темуджин объявил командирам, что после полнолуния вся его армия должна собраться вечером вокруг безымянного холма для участия в камлании, которое устроит вернувшийся из поездок по Степи Теб-Тенгри.

Чиркудай привел свой тумен на конях и, приказав всем спешиться, велел отогнать табун подальше от места сбора. Нукеры, непривыкшие ходить пешком, долго выстраивались около сопки, протискиваясь между нукерами других туменов. А на вершине холма суетились какие-то люди, что-то устанавливая и перетаскивая с места на место.

Покинув свой корпус, Чиркудай пробрался вперёд, где нашел Темуджина в окружении командующих. Нойон молча кивнул ему, показав глазами, чтобы Чиркудай встал рядом с Субудеем, Джелме, Бельгутеем и Тохучаром.

Позади них колыхалось море голов. Блестели любопытные глаза. Негромко переговаривались между собой воины.

На холме заканчивались приготовления. Полтора десятка людей в черных одеждах замерли около каких-то котлов. Неожиданно, раздался громкий визгливый звук на вершине сопки, и нукеры притихли. Повисла напряженная тишина. Чиркудай, мельком посмотрел на спокойное лицо Темуджина, на задумчивого Субудея, на скривившего губы, в ехидной улыбке, Тохучара, на растерянных, Джелме с Бельгутеем, и решил принимать всё обыденно, как на учениях, или в бою.