Чтение онлайн

И снова этот вопрос, на который я просто не могу дать ответа. Если б я сам знал его.

– Назваться другим именем это разве преступление?
– говорю я.
– Иногда хочется забыть все ошибки прошлого, хочется начать всё с нуля, неужели, можно судить человека только за это? Многие ведут двойную жизнь, многие совершают ужасные преступления и при этом спокойно носят своё имя, за которым кроется столько всего.

– Смена имени, мистер Блейк, не снимает преступления с человека.
– Говорит адвокат.
– И преступники это понимают, поэтому им незачем менять своё имя.

– Кроме тех, кто эмигрирует в другие страны с поддельными документами - отвечаю я.
– Если бы вы подумали сами, то увидели бы, что я ничего не сделал. Я никуда не сбегал, ни от кого не прятался. Я вернулся в город, в котором жил всегда. Это не моя ошибка, а ваша, что вы ищете в моих поступках какие-то мотивы. Что вы хотели от сироты, который не знает, как устроиться в этой жизни? Никто мне не говорил, как нужно поступать. Я вырос в детском доме, может быть, многие понятные вещи вам, тем, кто жил в семьях, непонятны для меня. Никто никогда не помог мне ни деньгами, ни советом. Зато теперь я вижу презрение на ваших лицах только за то, что на мне наручники. Только это вызывает ваше недоверие ко мне. Но, неужели, у вас нет сил взглянуть на самого человека?

– Уж не фантазируете ли вы, мистер Блейк?
– спрашивает адвокат с усмешкой.

– С какой целью? Сейчас не меня судят.
– Отвечаю я.

– В документах сказано, что у вас есть родители.

– Меня усыновили - говорю я.
– И некоторое время я был с семьёй, пока, впрочем, к суду это дела не имеет.

– Что же произошло потом? Родители с вами не ужились?
– спрашивает адвокат.

– Они погибли.

Зал замер. Я видел их сочувственные взгляды. Но адвокат ни в какую не унимался.

– Что ж, мы всегда когда-нибудь теряем родителей - говорит он.
– Это не снимает ответственности. Я понимаю, что вы хотите, чтобы вас пожалели. И мне искренне жаль вас.

– Мне не нужна ничья жалость - говорю я.
– Если вы во всём ищете скрытые мотивы, то какой тогда мотив в том, что я немного рассказал о себе? Вы сами просили меня об этом. Меня будут судить. Это неизбежно. Так судите же по всей строгости. Ненавидьте меня, и в конце концов вы поймёте, что лучше для вас. Я бессилен перед законом. Так посадите меня!
– вскричал я.
– Надеюсь, вам будет от этого легче, господин адвокат. Вы подумаете, подумаешь, какой-то жалкий сирота сел в тюрьму. Всех сажают в тюрьму. В этом нет ничего необычного. Но из таких мелких деталей и организуется целое общество. Если так везде будут сажать ни в чём неповинных людей, сегодня меня, завтра вы отыграетесь на ком-то ещё. Если вы хотели такого общества, то вперёд, не останавливайтесь на этом.

– Никто вас не судит - говорит адвокат.

– Нет, вы судите!
– вскипел я.
– Не законом, так своим презрением. Почему же вы смотрите на меня свысока, господин адвокат? Я такой же как и вы. В чём же вы подозреваете меня, скажите? Может, это мне нужно подозревать вас в сговоре с подсудимым?

– Так! Довольно!
– Воскликнул судья, и я видел, что до этого момента ему нравилось происходящее. Сейчас же он немного устал.

– Мы больше не вправе вас задерживать, мистер Блейк - говорит судья.
– Суд переходит к прениям сторон.

Впрочем, этого всего я больше не услышал. Меня так быстро увели, что я лишь взглядом смог переглянуться с Ричардом, который смотрел на меня своими пристальными глазами. Сочувствие? Зачем мне сочувствие? Уж, не ради него я выступал.

А затем всё повторилось.

Я вновь оказался в знакомой камере. Как всегда один. Мрачные стены и похлёбка на полу. Я просто рухнул вниз, чтобы уснуть. Я устал целый день что-то доказывать кому-то. Тишина единственная не возражала против моих высказываний.

Помню, что мне сделалось немного дурно. Дальше всё проплывало как в тумане. Я ждал своего судного дня.

И вот я слышу шаги, подходящие к моей решётке. Они приближались стуком каблуков. Женских каблуков на тонкой ножке.

– Здравствуйте мистер Блейк - я услышал красивый, выразительный женский голос.

Я разглядел её лицо. Оно было незнакомым.

– Мы, разве, знакомы?
– спрашиваю я.

– Нет, но скоро познакомимся - улыбается женщина.

– Не думал, что к тридцати годам со мной захочет познакомиться такая женщина - говорю я.

– Многие хотят с вами познакомиться - говорит женщина.
– Моё имя Роза Джейн Руттергейл. Я была тогда в суде. Вы, конечно, не заметили меня, но я заметила вас.

– Чем же я смог привлечь внимание такой дамы?
– спрашиваю я.
– Не думал, что я на такое способен.

– Что вы, что вы.
– Ответила Р.Д.Р.
– После суда с вами хотят познакомиться. Вы, разве не видели статью в газете? Я журналист и телеведущая. Вы так затронули моё сердце своими словами. Ведь я тоже сирота и выросла в детском доме. Ой, извините, где же это вы сможете увидеть эту газету? Здесь же их нет. Но - Р.Д. Руттергейл стала копаться в своей сумочке.
– Вот смотрите. Читайте внизу.

Я провёл глазами по этой бумажке.

"Сирота, что родился в тот же день, что и Бог".

Я чуть не засмеялся.

"Впрочем, его намерения такие же благородные, как и у высшего существа. Этот человек ценой своей свободы защищал чужую семью, не имея своей собственной..."

– Спасибо - говорю я.
– Но зачем? Не стоило, правда.

– Мы дети детского дома - говорит она.
– Нам никто не поможет кроме нас самих.

– Такое бывает только в кино - говорю я.

– Не только.
– Отвечает женщина.
– Иногда это бывает и в жизни.

– Что вы хотите?
– спрашиваю я.

– Мы хотим взять у вас интервью.

– Так берите - отвечаю я.

И вот Роза Джейн берёт у меня интервью, а я стою и не понимаю, как могла произойти такая чушь? Я, что, попал на страницы дешёвого романа?

– Что бы вы пожелали другим людям?
– спрашивает Роза.
– Может, есть что-то такое одно, самое важное?

– Да.
– Отвечаю я в раздумии.
– Я хотел бы, чтобы люди чаще молились.

– О, ну конечно.
– улыбнулась женщина.
– Что мог пожелать ещё человек, так связанный с богом.

– Я не связан с богом!
– Вскричал я.
– Бог здесь вообще не причём! Мне наплевать на ваше интервью и на ваше телевидение. Они для меня вообще ничего не значат. Мне не нужно ваше сочувствие. Вы хорошая женщина, Роза Джейн, но простите меня за то, что я ненавижу эти наигранные шоу. Я и правда хочу вам всем пожелать того, чтобы вы помолились. В этом нет религиозного подтекста. Ведь молитва не должна быть связана с богом, она идёт не для кого-то, а только для себя. Её цель не в том, чтобы пожаловаться на жизнь, её цель в том, чтобы понять, что для нас важно. Я всё сказал. Прощайте.