Чтение онлайн

Пережившие апокалипсис посетители издали коллективный вздох облегчения.

Я шпарил по лесу на велике. Финдус на багажнике додирал мою сумку. Ткань пока еще стойко держалась, но если уж котяра все-таки прорвется, пусть это будет как можно дальше от клиники. Мое правое предплечье напоминало английский флаг. Когти достали до кожи даже через куртку. С кисти стекала на руль кровь. Плевать! Зато теперь у меня был факинг наркоз.

Идея пришла мне в голову тем вечером, когда Себастиан насиловал меня в джакузи. Я смотрел в дергающееся пламя толстой свечи на краю ванны и представлял себе, как набираю бесцветную жидкость в шприц, как проношу его на башню под одеждой, как прячу между подушек дивана. Как всаживаю в наваливающуюся на меня тушу иглу и наслаждаюсь недоумением в туманящихся глазах. И как потом кромсаю плоть отчима на куски. Кромсаю с той же темной радостью, с какой он рвал мои тело и душу.

Понимаете, во мне после того разговора за столом с ростбифом будто умерло что-то. Быть может, надежда? Сломался какой-то последний рубеж. Раньше мне казалось, что смогу убежать. В музыку, в мечты о Лэрке, в далекие счастливые воспоминания, в мысли о будущем – будущем без Себастиана, потому что все это обязательно кончится. Ведь все когда-нибудь кончается. Но той ночью, когда я плавал в горячей мыльной воде, сплетенный с чужим ненавистным телом, я понял: этому никогда не будет конца. Как бы далеко я не сбежал – на тысячу километров или тысячу лет. Какая-то часть меня навсегда останется здесь – в этой пахнущей болью, страхом и похотью ванне. Как Якоб, которого не было.

Я понял наконец смысл одной песни, которая мне всегда нравилась:

Гораздо проще бежать,

Когда боль сменяется онемением,

Проще напиться и спать,

Чем остаться с болью наедине.

У меня отобрали что-то,

Взломали глубину души.

Это секрет, который я храню,

Запертым внути.

Эти раны так глубоки,

Их не видно, но они не пройдут.

Эти картинки в моей голове,

Не выцветая, годами живут.

Всегда проще бежать...

Проще, чем попытаться все изменить.

И тогда мне захотелось, чтобы Себастиан испытал то же, что я. Беспомощность, унижение, стыд, ужас, ненависть к себе, отчаяние, желание умереть. Боль. Боль, которая длится долго. Целую вечность.

Может, я все равно ни на что бы не решился. Я был тогда, как каменная глыба на самом краю обрыва. Один маленький толчок – и она покатится вниз, вызвав обвал. Но без этого толчка будет лежать годами. Пока на нее, скажем, не сядет птица. Может быть, жаворонок.

Разговор с Лэрке и стал тем толчком. Я понял, что должен сделать. Смешно. Я знал этого с самого начала. Джейкоб показал мне все во снах. Или почти все. Он всегда хотел этого. Только сам был на это не способен. Ну а я не ангел. Я смогу. И тогда, может, призраки прошлого оставят Лэрке в покое. И она поймет, что жить все-таки стоит. Она поверит, если он сам скажет это ей. Скажет из глубины зеркала, за которое загнал его монстр.

Я выпустил Финдуса у озера. Оттуда он точно найдет дорогу домой. Сумку выбросил в кусты – она воняла кошачьей мочой и с одной стороны почти превратилась в бахрому.

Мать на мою руку внимания не обратила – валялась в полудреме на диване под какое-то музыкальное шоу. Зато Сева невовремя выполз из кабинета:

– Джек, что с тобой?!

– Э-э, - я ворочал мозгами в поисках правдоподобного вранья. – Соседского кота собака загнала на дерево, он спуститься не смог. Разжирел слишком. Вот и пришлось за ним слазить. А он меня «отблагодарил», - я сунул исполосованную кисть отчиму под нос. – Ты бы видел, во что моя куртка превратилась.

– Ничего, - Сева улыбнулся и потрепал меня по голове. – Купим тебе новую. До завтра это подождет? Давай я тебе продизенфицирую...

– Не надо! – заторопился я. – Я сам.

И сбежал от него в ванную. Там сунул руку под кран и думаю – куда бы пузырек спрятать. Он маленький, конечно, но ведь косяк, что мне от Мемета достался, тоже маленький был. И вообще, может это паранойя, но мне чем дальше, тем больше кажется, что Сева как-то следит за мной. Что там он сказал? «Знаю, чем ты живешь, чем дышишь». Ага, дымом, блин, по хорошим дням. И травой по очень хорошим. Нет, серьезно. Вот и Джейкоб передал через Лэрке: «Он все видит». Может, «он» - это вовсе не Бог? Бога я в Стеклянном Замке нигде не заметил. А вот монстр тут есть. И он все жиреет. Может, он и сейчас на меня смотрит?

Я наклонил голову, типа царапину рассматриваю, а сам зыркаю по сторонам. Проще всего было бы наблюдать за тем, что происходит в доме, через видеокамеры. Ну, думай, Джек! Где бы ты приткнул такую, если бы захотел?

Полез в шкафчик – типа перекись ищу. А сам поглядываю в зеркало. Нет, ничего. Ни на стенах, ни на потолке. Да я бы и заметил давно, если бы там что-то было. Разве что... Вентиляционная решетка. Она прямо напротив зеркала. Оттуда камера могла бы снимать все, что происходит в ванной. Даже слепых углов практически не будет. Кабинка душа – стеклянная, прозрачная. Даже плитка на потолке, блин, зеркальная.

Я плеснул перекисью на царапины и зашипел. Псих ты, Джек! Насмотрелся всяких ужастиков. Если у Севы и стоят камеры – тут или в твоей комнате – значит, изображение должно идти куда-то и, возможно, записываться. В кабинете у Севы только рабочий ноут. Навряд ли он записи из душа сливал бы туда. Тогда на ай-пад? Так он его тоже на работу берет, как-то неосторожно. Нет, бред все это. Себастиан, конечно, маньяк, но не настолько же!

Ну, залепил я царапины пластырем и из дома – шасть. Сева орет мне вслед:

– Джек, ты куда?

Я говорю:

– Сгоняю быстро к Томасу. Мы с ним вместе домашку делали, я там тетрадь забыл.

Отчим вываливает в коридор:

– Так позвони ему. Пусть он ее в школу захватит.

– Не, - влезаю в кеды. – Я не все доделать успел. Думал, после ужина дорешаю, смотрю – а тетради нет.

Короче, еле от него отвязался. Причесал к Паровозику. Он на кухне жрал как раз. Я его высвистал. Спрашиваю:

– Конверт есть?

Ну, Томас не особо удивился. Привык, что я нему заваливаюсь без приглашения и в самое неподходящее время.

– Пойдем, посмотрю, - и потащил меня в комнату.

Пока он по ящикам шарил, я стырил носок Тотте – все равно он дырявый и на полу валялся. Сунул в него незаметно пузырек, завернул.

– Сойдет? – Паровозик повернулся ко мне с мятым, но чистым конвертом.

Я сунул в него маленький сверток, лизнул клеевой край.

– Вот, - протянул Томасу. – Не можешь похранить это для меня? Недолго. Только положи в такое место, чтобы Тотте не добрался.

– Что это? – Паровозик недоуменно покрутил пакет в руках.