Чтение онлайн

Дома он не готовил. А в этом кафе он удовлетворял свой голод, практически ежедневно.

И вот теперь, перед ним мешок неизвестной крупы, маринованные помидоры с огурцами и полное отсутствие кулинарного таланта.

Он, было, принялся искать глазами инструкцию по приготовлению, но все крупы были на развес и никакой инструкции, конечно же, не было.

Даже его скаутское прошлое ничем не могло помочь. В те времена, скаутом он был лишь формально и всё, чем они занимались, это жгли костры, дрыхли в палатках, и жрали исключительно зефир, прихваченный с собой из дома.

Они насаживали белоснежное лакомство на прутик, подносили его к огню и через некоторое время ели зарумянившийся хрустящий кусочек, внутри которого был собственно сам зефир, горячий и таявший во рту, словно мороженное.

От этого лакомства, он бы не отказался и сейчас. Но, увы и ах, зефира здесь не было.

Набрав воды, в первую же попавшуюся на глаза кастрюлю, он поставил её на плитку. Затем насыпал туда, до половины, овсяные хлопья, это было единственное, что он мог с уверенностью опознать среди круп, как съедобное, и принялся ждать, не забывая помешивать.

Спустя минут десять вода начала закипать. Вскоре серые хлопья и вода смешались до однородной булькающей массы. Джек внимал запахам исходящими от кастрюли, пускал слюни и продолжал усердно помешивать своё варево.

Наконец, Джек решил, что пора пробовать. Он осторожно, чтобы не обжечься, поднёс ложку с дымящейся овсянкой ко рту и, сморщив брезгливую физиономию, отправил небольшой кусочек в рот.

Уйдя в себя на пару минут, он кивал себе головой, жевал и причмокивал, пока, не сделал вывод, что если к вареву добавить соли, то вкус у этой неопределённой серой жижи будет даже очень ничего.

Кашу он съел.

На дне оставалось ещё достаточно, чтобы осталось на завтра. Ну, хоть готовить не придётся.

В меру сытый, он сидел сейчас в гостиной, примостившись у камина. Сухие поленья горели достаточно ярко и согревали его своим жаром.

В его доме тоже был камин, но пользовался он им редко. Не было подходящих случаев. Даже приводя к себе, домой очередную пассию, ему было лень возиться с камином. Джек и так знал, что дело в шляпе, и этой ночью, красотка будет в его постели, а раз так, обойдётся и без живого огня.

И так было почти с каждой новой девушкой, которую он приводил.

Там в городе, камин был лишь камином.

Но здесь, посреди разгулявшегося хаоса, камин являлся средоточием жизни и живого тепла.

И Джек, как сомнамбула, убаюканный потрескиванием горящего дерева, наблюдал огненный танец язычков пламени, стремящихся оторваться от костра и улететь вверх. Туда, где начинался дымоход и откуда завывал еле слышный ветер, словно недовольный тем, что огонь не даёт ему пройти.

Джека разморило настолько, что у него, сами собой стали опускаться веки, спохватившись, он вновь их открывал.

Но уставший организм брал своё и наступил момент, когда Джек окончательно провалился в мир сновидений. Последними его мыслями, были, почему то о слоне: «Интересно, как он там сейчас?..»

И только не унимавшийся за окнами шторм, продолжал бесчинствовать в округе.

***

Старина Таболтон выжимал из своего старенького Доджа всё возможное. Время от времени, он поглядывал на задние сиденья, где лежала его жена Тиффани. Она была в полубессознательном состоянии и качалась от тряски, иногда, еле слышно постанывая.

– Потерпи дорогая, уже скоро. – Приговаривал Таболтон, всматриваясь вдаль. На дорогу, которая вела в Уичиту.

Джефри мчась по узкому серому шоссе с неровной поверхностью, совсем не обращал внимания на то, что в последние часы, погода сильно ухудшилась. Небо над головой было усеяно серыми рваными тучами. Они наперегонки неслись навстречу, подгоняемые холодным порывистым ветром. Вот, вот, должен был начаться дождь. А там над Учитой, грозно темнел горизонт, предвещая своим видом неизбежный шторм.

Мысли старика были о другом.

Все переживания, которые легли на плечи семьи Таболтонов в последнее время, печально отразились на здоровье Тиффани, а совсем недавно, их лечащий врач ошарашил Джефри удручающей новостью. У его жены обнаружили неоперабельную опухоль, которая разрасталась у неё в голове.

Джефри ничего не оставалось, как скрепя сердце смириться с этой участью, удивляясь в душе, за что господь бог наслал на них столько несчастий.

Своей жене он ничего не сказал. Так посоветовал ему врач. Джефри и не настаивал. Ему лишь оставалось, молча наблюдать за медленной смертью Тиффани, не в силах что-то предпринять. Болезнь можно было приостановить, но и только.

Джефри, удручённый этими переживаниями, вёл машину, пока не увидел в зеркало заднего вида, как его догоняет машина.

Это был местный шериф, по мнению Таболтона, хороший мужик, звали его Райли Пакстон.

Машина шерифа посигналила Таболтону, чтобы он остановился, на что Джефри выругался: «Не вовремя ты Райли, чёрт тебя дери, не вовремя!», но послушно снизил скорость и свернул на обочину.

Из подъехавшей патрульной машины, которая остановилась позади Таболтона, осторожно вышел шериф Пакстон.

Джефри посмотрев в зеркало заднего вида, заметил помятый бампер и содранную краску с капота на машине Пакстона.

Шериф был одного возраста с Джефри, но был худощав и высок, в отличие, от низкорослого и коренастого Джефри.

Джефри Таболтон прекрасно знал шерифа Пакстона, он не раз заезжал к ним на ранчо и никогда не отказывался, если Тиффани приглашала его за стол. Таболтон был спокоен, лишь хотел, чтобы шериф поскорее от него отделался.

В другой раз он охотно бы поболтал с весельчаком Пакстоном, выслушивая его наставления о том, что превышать скорость это не совсем хорошо. Охотно бы отвечал на его шутки, касающиеся нарушения правил дорожного движения. Всё равно, шериф его бы не оштрафовал.

Пристыдил бы, и только.

Свои своих, не штрафуют, потому как, с ними же, потом в баре, бок о бок сидишь и пиво пьёшь.

Так и жили.

Но сейчас, Таболтону было не до болтовни. Его жена умирала.

Пакстон, увидев, что за рулём сидит Джефри, расслабил походку, взялся за край своей ковбойской шляпы, и крикнул.

– Джефри, я, конечно, мог тебя и не останавливать. Но, чёрт возьми, 120 миль в час, Джефри! У тебя что-то стряслось? Раз ты мчишься на всех парах в Уичиту. Неужели, сдачу в магазине забыл?