Чтение онлайн

Коронер. Кто она?

Таннер. Все звали ее Долговязая Лиз.

Коронер. Вам известно настоящее имя убитой?

Таннер. Нет.

Коронер. Была ли она англичанкой?

Таннер. Она говорила, что была шведкой, но никогда не рассказывала, где родилась. Знаю только, что она была замужем, но ее муж и дети утонули на корабле «Принцесса Элис».

Коронер. Вы совершенно уверены, что правильно опознали убитую?

Таннер. Да. У нее повреждено верхнее нёбо: она пострадала при кораблекрушении «Принцессы Элис».

Коронер. Какой женщиной она была?

Таннер. Очень тихой.

Таннер. Нет.

Коронер. Вы узнали ее одежду?

Таннер. Да. Особенно длинный плащ. Но в прошлую субботу на ней была другая одежда.

Коронер. Что тогда заставило вас пойти в морг?

Таннер. Меня вызвали. Я не могу вспомнить, в котором часу она пришла в ночлежный дом в прошлый четверг. Тогда на ней тоже был длинный плащ.

Кэтрин Лейн. Я живу на Флауэр-энд-Дин-стрит, работаю уборщицей. Мой муж — портовый рабочий, он живет со мной в ночлежном доме, управляющим которого является предыдущий свидетель. Я снимаю там комнату с прошлого февраля. Я видела тело умершей в морге.

Коронер. Вы узнали ее?

Лейн. Да, это Долговязая Лиз, которая порой жила в ночлежном доме. Она приходила туда в прошлый четверг.

Коронер. Она не упоминала о каком-нибудь человеке, с которым жила?

Лейн. Нет. Я слышала только, что она шведка, одно время жила на Девоншир-стрит, Коммершиал-роуд.

Коронер. Она говорила что-нибудь о своем муже?

Лейн. Что он погиб. Она никогда не говорила, что чего-то боится или кто-то угрожает ее жизни. Я уверена, что это была Лиз.

Майкл Кидни. Я живу в доме № 38, на Дорсет-стрит, в Спиталфилдсе, и работаю в порту. Я видел тело умершей в морге.

Коронер. Это та женщина, с которой вы жили?

Кидни. Да.

Коронер. У вас нет в этом сомнений?

Кидни. Это точно она.

Кидни. Элизабет Страйд.

Коронер. Как давно вы знакомы?

Кидни. Около трех лет.

Коронер. Как долго она жила с вами?

Кидни. Почти все это время.

Коронер. Сколько ей было лет?

Кидни. Примерно тридцать восемь лет.

Коронер. В четверг вы с ней не ссорились?

Кидни. В четверг мы не встречались.

Коронер. Когда вы видели умершую в последний раз?

Кидни. Во вторник, часов в десять вечера, — я как раз возвращался с работы. Мы тогда мирно расстались на Коммершиал-роуд.

Коронер. Вы ждали ее дома?

Кидни. Я ждал, что она вернется через полчаса. Потом выяснилось, что она заходила и снова ушла, но больше я не видел ее живой.

Коронер. Она была пьяна, когда вы видели ее в последний раз?

Кидни. Она была совершенно трезвой.

Коронер. Вы можете назвать какие-нибудь причины ее внезапного ухода? Кидни. Она и прежде могла неожиданно уйти.

Коронер. О, она оставляла вас и раньше?

Кидни. В течение трех лет, что я ее знаю, она месяцев пять прожила отдельно от меня.

Кидни. Насколько я знаю — да. Я относился к ней так же, как если бы она была моей женой.

Коронер. Вы знаете, была ли у нее связь с кем-нибудь?

Кидни. У меня был адрес брата того джентльмена, у которого она работала прислугой. Он жил неподалеку от Гайд-парка, но я не могу найти его сейчас.

Коронер. У нее имелись основания, чтобы уйти от вас?

Кидни. В предыдущих случаях именно алкоголь заставлял ее уходить от меня. Но она всегда возвращалась. Думаю, я нравился ей больше, чем любой другой человек. Не верю, что она оставила меня во вторник, чтобы встретиться с другим человеком.

Коронер. У нее были деньги?

Кидни. Если она не потратила все на выпивку — да. Я регулярно давал ей деньги.

Коронер. Вы не знаете никого, с кем она могла бы поссориться?

Кидни. Нет.

Доктор Джордж Бегстер Филлипс. Я живу в доме № 2 на Спитал-сквер и работаю полицейским врачом в отделе «Н». В прошлое воскресенье меня вызвали примерно в 01:20 в полицейский участок на Леман-стрит, а потом направили на Бернер-стрит, во двор, с одной стороны которого располагался клуб. Я обнаружил инспектора Пинхорна и исполняющего обязанности суперинтенданта Веста рядом с телом, которое уже осматривал доктор Блэкуэлл, прибывший за несколько минут до меня. Тело лежало на левом боку лицом к стене, голова была повернута в сторону двора, а ноги вытянуты по направлению к улице. Левая рука была выпрямлена в локте, и в ней был зажат пакет с леденцами. Я отдал их доктору Блэкуэллу. Правая рука лежала на теле, на ладони и запястье виднелась свернувшаяся кровь. Ноги были вытянуты, ступни находились почти у стены, тело и лицо были еще теплыми, а руки — холодными. На шее убитой был повязан надрезанный шелковый платок. Повреждение на нем соответствует правому углу челюсти. Горло глубоко разрезано, а на коже под правой ключицей была ссадина диаметром около 3 см. Первого октября в три часа дня в морге Святого Георгия мы с доктором Блэкуэллом провели посмертную экспертизу.

В отчете о вскрытии значится следующее: «Трупное окоченение распространилось на все тело. На лице и левой стороне головы — грязь. Волосы на левой стороне спутаны. Мы раздели убитую. Тело достаточно упитанное. На плечах, особенно на правом, на передней стороне под ключицами и грудной клетке имеются голубоватые пятна. На шее чистый разрез слева направо длиной примерно 15 см. Он начинается на 6 см ниже угла челюсти. Проходя сначала в 2 см над неразделенной мышцей, разрез становится глубже, повреждает соединительную ткань и сосуды, затем глубина уменьшается, а потом разрез проходит частично по мышце с внешней стороны хряща на левой стороне шеи. Сонная артерия на левой стороне и другие прилегающие к ней сосуды были разрезаны, неповрежденной осталась лишь задняя стенка сонной артерии. Повреждение тканей на правой стороне хрящей поверхностное, надрез завершается примерно на 5 см ниже правого угла челюсти. Очевидно, что кровопотеря, ставшая причиной смерти, была вызвана частичным разрывом левой сонной артерии. Также мы обнаружили легкую деформацию нижней части костей правой ноги. Над левой лодыжкой есть утолщение. На шее не сохранилось никаких следов недавних внешних повреждений. Мочка уха была разорвана, словно с нее насильно сорвали серьгу, но эта рана уже полностью зажила. Правое ухо было проколото, но повреждений на нем нет. После удаления скальпа не обнаружено никаких признаков ушиба или кровоизлияния. Структура черепа плотная. Состояние мозга нормальное. Оба легких необычайно бледные. Сердце маленького размера, левый желудочек сжат крепко, правый — в меньшей степени. Правый желудочек полон темных сгустков, левый абсолютно пуст. В желудке имеется частично переваренная пища, состоявшая из сыра, картофеля и мучных изделий. Зубы на левой стороне нижней челюсти отсутствуют». Во вторник, в морге, я выяснил, что окружность шеи составляет 30 см. В кармане нижней юбки умершей я обнаружил ключ (как будто от висячего замка), небольшой кусок графитового карандаша, расческу, обломок гребня, металлическую ложку, полдюжины больших и одну маленькую кнопку, крючок (похоже, что от платья), кусок муслина и один или два клочка бумаги. Рассматривая ее куртку, я заметил, что с левой стороны она была сильно испачкана, а справа грязи было немного.

Присяжный. Вы ничего не сказали о нёбе. Один из свидетелей вспомнил, что у умершей повреждено нёбо.

Доктор Филлипс. Это мы не заметили.

Доктор Филлипс. Несомненно, сильная кровопотеря в результате повреждения левой сонной артерии и дыхательных путей.

Коронер. А вы тщательно изучили кровь на Бернер-стрит: в каком направлении она текла и так далее?

Доктор Филлипс. Да. Кровь рядом с шеей и в нескольких сантиметрах слева была довольно густой, она также текла по водостоку у бокового входа в клуб.

Коронер. Где-нибудь еще были найдены пятна крови?

Доктор Филлипс. Я не обнаружил никаких следов, кроме тех, которые, я считаю, были «трансплантированы» — если можно использовать такой термин — от потока крови из раны в шее.

Доктор Филлипс. Ко мне обратились с просьбой провести повторный осмотр тела, обратив особое внимание на нёбо умершей, что я и сделал в морге вместе с доктором Блэкуэллом и доктором Гордоном Брауном. Мне не удалось обнаружить какие-либо повреждения твердого или мягкого нёба или отсутствие какой-либо его части. Коронер попросил меня также обследовать два носовых платка, которые были найдены у покойной. Крови я на них не обнаружил; полагаю, что большой платок был испачкан в виноградном соке. Ни на теле, ни рядом с ним следов винограда я не нашел. Я утверждаю, что потерпевшая не ела виноград в течение нескольких часов до смерти. Ее шейный платок был не разорван, а разрезан. Ссадины на правой стороне шеи, о которых я говорил, появились из-за натирания кожи, потому что, когда тело вымыли, эти следы исчезли, а кожа была неповрежденной. Представленный в последнем деле нож был доставлен мне и охранялся констеблем надлежащим образом; такие ножи используют в лавках и называют их ножами для нарезания. На нем была кровь, по своим характеристикам похожая на человеческую. Он недавно затупился, а края лезвия были слегка загнуты, что доказывает, что его точили о камень, например о бордюрный. Очевидно, раньше нож был очень острым.