Чтение онлайн

На первый взгляд эти записи с вырванными страницами и зачеркнутыми параграфами могут показаться подлинными. Но только на первый.

Эксперты, изучившие бумагу и чернила, заявили, что записи были сделаны на бумаге Викторианской эпохи, а чернила тоже можно отнести к этому периоду. Но когда этот дневник сравнили с завещанием Джеймса Мэйбрика, почерки не совпали. Те, кто хотел верить в подлинность дневника, пытались доказать, что завещание — подделка.

В любом случае, возраст Мэйбрика не соответствует предполагаемому возрасту Потрошителя. Во время первого убийства, если верить дневнику, ему было пятьдесят лет!

Многие подозревали, что дневник является современной фальсификацией. Тогда, в 1995 году, Майкл Барретт дал письменные показания под присягой и признался, что они с женой подделали эти записи. Позже он все отрицал, а потом снова подтвердил свои слова. Он утверждал, что отказался от первоначальных показаний из-за угроз и физического насилия, о чем сообщил в полицию. Ниже приводятся выдержки из письменных показаний, данных под присягой 5 января 1995 года, в которых он признался, что действительно подделал дневник и объяснил, как это было сделано. Я считаю, что он не лгал.

«С декабря 1993 года я пытался через прессу, издательства, автора книги — миссис Харрисон — и моего агента Дорина Монтгомери опровергнуть подлинность „Дневника Джека Потрошителя“.

Никто не верил мне. Очень влиятельные люди в сфере публицистики и кинематографа сделали все, чтобы дискредитировать меня, и зашли так далеко, что представили новую детальную версию оригинальных фактов о „Дневнике“ и о том, как он был обнаружен.

Я, Майкл Барретт, был автором оригинального „Дневника Джека Потрошителя“, а моя жена, Анна Барретт, лично переписывала напечатанный мною текст и писала под мою диктовку.

Идея „Дневника“ возникла в ходе разговора, состоявшегося между Тони Деверо, моей женой Анной Барретт и мной. Я счел ее блестящей. Мы внимательно изучили происхождение Джеймса Мэйбрика, и я прочитал все, что касалось преступлений в Уайтчепеле. Мэйбрик показался мне идеальным кандидатом на роль Джека Потрошителя. И самое главное, он не мог опровергнуть мои слова. Я уверен в том, что он не имеет никакого отношения к этим преступлениям, но время его поездок в Лондон и места, где он останавливался, подходили идеально. Это было даже слишком просто.

Я сказал жене: „Анна, я чувствую, что напишу бестселлер“.

Тогда я и понял, что мы действительно можем это сделать. Нам нужно было только найти необходимые материалы: бумагу, ручки и чернила. Я отнесся к этому очень серьезно.

Приблизительно в январе — феврале 1990 года мы с Анной Барретт наконец приступили к созданию „Дневника Джека Потрошителя“. Энн заказал дневник с подкладкой из красной кожи за lb25 в фирме „Ежегодник писателя“ и расплатилась за него чеком. Деньги были сняты с ее банковского счета в филиале „Ллойдз банк“ [14 — Один из крупнейших коммерческих банков, основан в 1865 году.] на Уотер-стрит в Ливерпуле. Когда мы получили дневник, он оказался слишком маленьким и нам не подошел. Сейчас им пользуется моя жена.

В конце января 1990 годая отправился в „Outhwaite & Litherland“ [15 — Лондонский аукционный дом.].

Я пришел туда примерно в 11:30 и нашел фотоальбом, в котором было около 125 страниц. Это были старые фотоснимки, связанные с Первой мировой войной. Альбом был частью лота № 126, выставленного на аукцион вместе с латунным компасом в квадратном футляре. Я отметил, что у компаса не было стрелки.

Когда я принес альбом и компас домой, то тщательно их осмотрел. На внутренней стороне лицевой обложки я заметил штамп производителя: альбом датировался 1908 или 1909 годом. Чтобы полностью удалить его, я смазал обложку льняным маслом. Когда оно впиталось, потребовалось около двух дней, чтобы обложка высохла. Я даже воспользовался газовой плитой, чтобы ускорить процесс.

Потом я стер штамп производителя и вырезал ножом фотографии и несколько страниц. Затем на внутренней стороне обложки, чуть ниже центра, вырезал знак в форме почки.

Последние шестьдесят четыре страницы альбома мы решили сделать дневником. Энни и я поехали в Ливерпуль; на Болд-стрит я купил три ручки, в которых можно зажать чернильные перья, в а художественной галерее „Медис“ приобрел двадцать два маленьких латунных пера разных размеров примерно за 7-12 пенни.

Все это было в конце января 1990 года. Диаминовые чернила мы купили в тот же день, но в художественном магазине „Bluecoat Chambers“. Не помню, сколько они стоили. Думаю, меньше фунта.

… Мы решили попрактиковаться и использовали для этого бумагу формата А4; сначала я попробовал писать сам, но мы быстро поняли, что у меня не получается копировать почерк Мэйбрика, поэтому за дело взялась Анна. Потренировавшись два дня, мы решили рискнуть.

За несколько дней до покупки материалов я сделал приблизительный план дневника на текстовом процессоре [16 — Компьютер для набора и обработки текстов.].

На написание дневника нам потребовалось одиннадцать дней. Я работал над историей, а затем диктовал Анне, которая записывала все в фотоальбом. Так мы создали „Дневник Джека Потрошителя“. К моему большому сожалению, наша дочь Каролина видела, как мы работаем.

Пока мы писали дневник, Тони Деверо тяжело болел. В конце мая — начале июня 1990 года он умер.

Анна время от времени допускала ошибки. Например, на шестой странице во втором параграфе девятая строка начинается с кляксы. Чернильное пятно закрывает ошибку — я оговорился и вместо „Джеймса“ сказал „Томас“, а она поторопилась и записала.

В альбоме три раза встречается цитата: „ПОВЕРНИТЕСЬ ТРИ РАЗА И ПОЙМАЙТЕ, КОГО СМОЖЕТЕ“. Она была взята из журнала „Панч“, выпуск № 3 за сентябрь 1888 года. Журналиста звали П. В. Уэнн.

Вырезав фотографии из альбома, я передал их Уильяму Грэму, но одну оставил у себя. Это был снимок могилы со стоящим рядом ослом.

Сначала я напечатал „Дневник Джека Потрошителя“ на своем текстовом процессоре, а потом сохранил его на двух дискетах. Я передал их, фотографию, компас, все ручки и остатки чернил моей сестре Линн Ричардсон. Позже она сказала, что уничтожила все после выхода статьи Гарольда Брафа в „Дейли пост“, чтобы защитить меня.

Когда я заключил сделку с [издателем] Робертом Смитом, он забрал у меня дневник, и все вышло из-под контроля. Сначала я сомневался, но теперь уверен: меня обманули, или, если хотите, надули. Моя неопытность в сфере публицистики сыграла со мной злую шутку. Я оставался в стороне, когда все вокруг зарабатывали с помощью фальшивого дневника. Теперь мои адвокаты занимаются судебными разбирательствами по данному вопросу. Мне даже выставили счет за расходы, которые понес автор книги, Ширли Харрисон.