Чтение онлайн

Но я не бросился исполнять задуманное и остался сидеть в кафе. Я посчитал, что если просижу здесь достаточно долго, попивая кофе, то таинственная женщина, возможно, сама найдет меня.

Что спустя пять минут она и сделала.

Я увидел ее раньше, чем она увидела меня. Я смотрел на залитую светом улицу, а она — в тускло освещенную комнату. Она шла пешком. На ней были черные брюки, черные кожаные туфли, черная футболка и кожаная куртка, цветом и фактурой материала похожая на старую бейсбольную рукавицу. В руке она держала чемодан, сделанный из такого же материала. Худая и гибкая; казалось, что она движется медленнее, чем весь остальной мир — так всегда делают сильные и уверенные в себе люди. Ее волосы все еще были черными и коротко подстриженными, а лицо все еще было лицом человека быстро соображающего и столь же быстро замечающего. Френсис Нигли, первый сержант [18] Армии Соединенных Штатов. Нам много раз доводилось работать вместе как в тяжелых делах, так и в легких, в долгих и недолгих. Тогда, в 1997 году, отношения наши были чисто дружескими, и я не виделся с ней больше года.

Она вошла, сканируя зал в поисках официантки, готовая спросить, не изменилась ли ситуация. Увидев меня за столиком, она мгновенно поменяла курс. На ее лице не было ни тени удивления — лишь оценка новой информации и удовлетворение от того, что ее метод сработал. Она знала этот штат и город и знала, что я пью огромное количество кофе, а поэтому именно в кафе она и могла бы меня найти.

Большим пальцем ноги я выдвинул стоявший напротив меня стул, как это дважды сделала для меня Деверо. Нигли легко и плавно опустилась на него. Чемодан она поставила на пол возле себя. Ни приветствия, ни отдачи чести, ни рукопожатия, ни чмоканья в щеку. Людям необходимо понять два обстоятельства, связанные с Нигли. Несмотря на свою доброту и покладистость, она физически не переносила, когда до нее дотрагивались; и несмотря на все незаурядные таланты, она отказывалась становиться офицером. Она никогда не объясняла причин ни одного из этих обстоятельств. Некоторые люди считали ее разумной, некоторые — ненормальной, но все сходились на том, что, имея дело с Нигли, никто не может знать ничего наверняка.

— Призрачный город, — сказала она.

— База закрыта для входа и выхода, — сказал я.

— Я знаю. Уже давно. Закрытие базы было их первой ошибкой. Фактически это признание.

— Дело в том, что их беспокоят напряженные отношения с городом.

Нигли утвердительно кивнула.

— Они могут перерасти в нечто большее в любую минуту, по любой причине. Я видела улицу, расположенную позади этой. Разве все магазины на ней, выстроившиеся словно ряд зубов, не обращены к базе? Это ж явный грабеж. Наших людей наверняка тошнит от того, что над ними смеются и вытрясают из них деньги.

— А ты видела что-нибудь еще?

— Я все видела. Я же пробыла здесь два часа.

— Ну а сама-то ты как?

— У нас нет времени на пустую болтовню.

— И что тебе здесь нужно?

— Мне — ничего. А вот тебе нужно.

— И что же мне нужно?

— Тебе нужно понять, в чем, черт возьми, дело, — ответила она. — Но послать тебя сюда — это все равно что послать на смерть. Ричер, мне позвонил Стэн Лоури. Он себе места не находит. Поэтому я и заинтересовалась этим делом. И ты знаешь, Лоури оказался прав. Ты должен был послать их подальше вместе со всей этой хренью.

— Я в армии, — сказал я. — И выполняю то, что мне приказывают.

— Я тоже в армии. Но я избегаю совать голову в петлю.

— Келхэм — это петля. А кто действительно рискует своей шеей, так это Мунро. А я здесь на втором плане.

— Я не знаю Мунро, — ответила Нигли. — Никогда с ним не встречалась. Да и никогда прежде о нем не слыхала. Но, бьюсь об заклад, он будет делать только то, что ему прикажут. Он всех прикроет и назовет черное белым. Но ты-то так не сделаешь.

— Убита женщина. Мы не можем закрывать на это глаза.

— Убиты три женщины.

— Ты и об этом уже знаешь?

— Я же сказала, что нахожусь здесь уже два часа. Еще в начале нашего разговора.

— И как ты об этом узнала?

— Встретилась с шерифом. С шефом Деверо.

— Когда?

— Она заглянула в свой офис. А я оказалась там. Спрашивала про тебя.

— И что она рассказала тебе?

— Я взглянула на нее.

— Что значит — взглянула?

Нигли несколько раз моргнула и внутренне собралась, после чего, немного склонив лицо вниз, посмотрела на меня; ее глаза смотрели прямо в мои и были широко открытыми, серьезными, искренними; выражали сочувствие, понимание и подбадривали собеседника; из ее слегка приоткрытых губ вот-вот мог вырваться призыв к сопереживанию, произнесенный слабым шепотом. То, что она демонстрировала сейчас, изумляло, удивляло и пробуждало в моем сознании мысль о том, с каким мужеством я несу на своих плечах то гигантское бремя, которое жизнь постоянно утяжеляет.

— Вот так я на нее взглянула, — пояснила она. — На женщин это действует практически безотказно. Что-то подталкивающее к тайному сговору, согласен? Наводящее на мысль о том, что все мы в одной лодке.

Я согласно кивнул. Ну и взгляд, черт возьми… Однако я почувствовал и некоторое разочарование из-за того, что Деверо тоже попалась на эту удочку. Вот уж действительно пустоголовая. [19]

— Ну, а что еще она тебе сказала? — спросил я.

— Кое-что о машине. Она считает, что это важный аспект расследования и что ее владельцем является кто-то из Келхэма.

— Она права. Я только что нашел номерной знак. Гарбер узнал об этом и велел мне держать информацию при себе.

— И ты собираешься выполнить его указание?

— Не знаю. Возможно, это незаконный приказ.

— А ты знаешь, что я думаю? Ты совершишь самоубийство. Я это знаю. И я хочу быть где-то поблизости и вытащить тебя из беды. Вот поэтому я и приехала.

— Ты уже готова действовать?

— Я работаю в округе Колумбия. [20] Выполняю бумажную работу. Там меня не хватятся день, а то и два.

Я, отрицательно покачав головой, твердо заявил:

— Нет, помощь мне не нужна. Я знаю, что делаю, и знаю, по каким правилам идет игра. Дешево я себя не продам, но не хочу тащить тебя за собой. Раз игра началась, ее надо доиграть до конца.

— Ничего не надо доигрывать до конца, Ричер. Это дело твоего выбора.

— Да ты сама не веришь в это.

Ее лицо искривилось в гримасе.

— Не цепляйся к мелочам, лучше подумай о главном.

— Я всегда так делаю. И в этот раз поступаю точно так же.

В этот момент из кухни вышла официантка. Она увидела меня, увидела Нигли, признала в ней ту самую женщину, которую видела прежде; увидела, что мы не катаемся по полу, пытаясь вцепиться в глаза друг другу, и чувство ее вины передо мной мгновенно испарилось. Она наполнила мою кофейную чашку. Нигли заказала чай «Липтон» для завтрака и попросила, чтобы подали кипяток. Мы сидели молча, дожидаясь выполнения заказа. Когда официантка снова оставила нас наедине, Нигли сказала:

— Шеф Деверо — очень красивая женщина.

— Согласен, — подтвердил я.

— Ты уже спал с нею?

— Разумеется, нет.

— Но намерен?

— Допустим, я могу об этом помечтать. Надежда умирает последней, верно?

— Нет. С ней что-то не так.

— Что, например?

— Ее ничем не пронять. У нее три нераскрытых убийства, а пульс как у медведя во время зимней спячки.

— Она служила в военной полиции Корпуса морской пехоты. И всю свою жизнь копалась в той же выгребной яме, что и мы. Тебя волновала бы смерть трех человек?