Чтение онлайн

— В особенности в марте месяце, — поддержала врача Деверо.

В маленькой комнате наступила тишина, которая продолжалась до тех пор, пока Мерриэм не спросил:

— Так вы закончили?

— Закончили, — ответила Деверо.

— Ну, тогда желаю успеха, шеф. Надеюсь, что это дело пройдет лучше, чем последние два.

Мы с Деверо вышли на проезд, ведущий к дому доктора, прошли мимо почтового ящика, мимо дощечки с именем, вышли на тротуар и остановились возле ее машины. Я понимал, что подвозить меня она не собирается. Это не демократия. По крайней мере, не сейчас.

— Вы когда-нибудь видели, чтобы на жертве изнасилования колготки оставались целыми? — спросил я.

— Вы считаете это обстоятельство важным?

— Конечно. Ведь, когда на нее напали, она находилась на засыпанной гравием земле. Ее колготки должны были быть разорванными в клочья.

— Может быть, ее сначала заставили раздеться. Медленно и аккуратно.

— Гравийная россыпь имеет кромки. На ней же было что-то надето. Что-то, снимаемое через голову, что-то, снимаемое через ноги, но она была частично одета. А после этого переоделась. Такое возможно, ведь в ее распоряжении было четыре часа.

— Не углубляйтесь в это, — попросила Деверо.

— Не углубляться во что?

— Вы же пытаетесь обвинить армию только в изнасиловании. А убийство, произошедшее позже, хотите повесить на кого-то другого, не связывая эти два события.

Я ничего не ответил.

— Не старайтесь понапрасну, — продолжала Деверо. — Вы натыкаетесь на кого-то, кто совершает изнасилование, а в течение последующих четырех часов натыкаетесь на совершенно другого человека, который перерезает вам горло, так вы это видите? Вот уж действительно несчастливый день, правда? Самый несчастливый, какой только может быть. Только вот слишком много случайностей. Нет, это дело рук одного человека. Но он посвятил этому столько времени, сколько надо. Не глядя на часы. У него был план и все необходимое. Он имел доступ к ее одежде. Он заставил ее переодеться. Все было заранее обдумано и спланировано.

— Возможно, — сказал я.

— В армии проходят курс эффективного тактического планирования. Так, по крайней мере, они утверждают.

— Все верно, — согласился я. — Но там не часто отпускают в увольнение на целый день. Тем более — в город, расположенный вблизи от места, где вы тренируетесь. В армии такое не принято.

— Но Келхэм — это не только место, где проходят тренировочные сборы, верно? Мои предположения не связаны с теми, кто прибыл на сборы. Там еще расквартирована пара батальонов, находящихся под ружьем и сменяющих друг друга на основе ротации. Одни отбывают, когда другие возвращаются. И последним положены выходные. Много выходных. Причем подряд, один за другим.

Я ничего не ответил.

— Вы должны позвонить своему начальству. Доложите, что все выглядит скверно.

— Это ему уже известно, — ответил я. — Поэтому я и здесь.

Элизабет, недолго помолчав, сказала:

— Я хочу попросить вас об одолжении.

— И о чем же?

— Пойдемте снова посмотрим на то, что осталось от машины. Вдруг нам удастся найти номерной знак или заводской номер. Пеллегрино там ничего не обнаружил.

— А почему вы мне доверяете?

— Потому что вы сын морпеха. И потому что вам известно, что если вы скроете или уничтожите улики, я посажу вас в тюрьму.

— А что имел в виду доктор Мерриэм, когда пожелал вам, чтобы это дело прошло лучше, чем последние два? — спросил я.

Шериф не ответила.

— Что значит «последние два»?

Она немного помолчала и, когда вновь заговорила, ее красивое лицо слегка напряглось.

— В прошлом году были убиты две девушки. Тем же способом. Им перерезали горло. И я ничего не выяснила. Сейчас это «висяки». Дженис Мэй Чапман уже третья за прошедшие девять месяцев.

Не сказав больше ничего, Элизабет Деверо села в свой «Каприс» и уехала. Сделав крутой разворот, она направилась на север, обратно в город. Потеряв ее из виду, я еще долго стоял на том месте, где мы расстались, а потом двинулся вперед. Прошагав десять минут, прошел через последний поворот пригородной части дороги, после которого дорога, став шире, пролегла прямо передо мной, превратившись в Мейн-стрит — во всех смыслах. [17] День начинался. Открывались магазины. Я увидел два автомобиля и пару пешеходов. Вот и всё. Картер-Кроссинг никак нельзя было назвать центром деловой активности. В этом я был более чем уверен.

Я шел по тротуару с правой стороны улицы мимо магазина строительных товаров, мимо аптеки, отеля и кафе; прошел мимо незастроенного пустыря, расположенного за ними. Машины Деверо возле здания ведомства шерифа я не обнаружил. Там вообще не было ни одного полицейского автомобиля. Вместо них на парковке стояли два гражданских пикапа, оба на вид более чем скромные, старые и помятые. По всей вероятности, на этих транспортных средствах ездили регистратор и диспетчер. Оба они наверняка были из местных, а это означало никакого членства в союзе и никаких связанных с этим привилегий. Я снова вспомнил своего приятеля Стэна Лоури и его желание найти работу по объявлению. Я был уверен, что он будет претендовать на более значимые должности. А иначе никак. У него были подруги — множество подруг и множество голодных ртов.

Дойдя до Т-образного перекрестка, я повернул направо. При дневном свете прямая, как стрела, дорога буквально расстилалась передо мной. Узкие обочины, глубокие кюветы. Полосы дорожного движения доходили до железнодорожного переезда, перебирались через него; там обочины и кюветы появлялись снова, а сама дорога устремлялась дальше вперед, но уже среди деревьев.

На моей стороне дороги перед переездом был припаркован грузовик. Ветровое стекло направлено прямо на меня. Большая, тупоносая машина, окрашенная кистью в темный цвет. В кабине два лохматых парня. Они в упор уставились на меня. Заросшие шерстью руки в синих татуировках, грязные, жирные волосы…

Два приятеля, с которыми я познакомился прошлой ночью.

Я шел вперед, не быстро, не медленно, просто прогуливался. До них оставалось ярдов двадцать. Расстояние довольно близкое, с него можно подробно рассмотреть лица. Довольно близкое и для них, чтобы рассмотреть меня.

На этот раз они вышли из машины. Двери кабины раскрылись одновременно, и парни, соскочив на землю, встали перед решеткой радиатора. Одного роста, одинакового телосложения. Возможно, двоюродные братья. Ростом примерно шесть футов два дюйма, а весом двести, может быть, двести десять фунтов. Руки у них были длинные и узловатые, а ладони большие и широкие. На ногах тяжелые рабочие ботинки.

Я продолжал идти. Остановился, не дойдя до них десяти футов. С этого расстояния я чувствовал их тошнотворный запах. Пиво, сигареты, пот, грязная одежда.

Парень, стоявший напротив моей правой руки, сказал:

— Привет, солдатик, вот мы и встретились снова.

Альфа-самец. Оба раза он сидел на месте водителя и оба раза первым начинал разговор. Возможно, второй парень был кем-то вроде молчаливого лидера-вдохновителя, но это казалось маловероятным.

Я, разумеется, ничего не сказал.