Чтение онлайн

Я снова стал делать глубокие вдохи и выдохи.

Теперь уже ничего не изменить.

Я направился обратно в зал и вошел в него как раз в тот момент, когда Деверо переступила порог входной двери.

Сегодня она не надела форму. На ней была обычная одежда: блузка из серебристого шелка и черная юбка до колен. Туфли на высоком каблуке. Серебряное ожерелье. Блузка была тонкой, плотно облегающей тело, свободной от лишних украшающих элементов и достаточно открытой сверху. Юбку поддерживал поясок, затянутый на талии. Я мог бы обхватить ее талию пальцами рук. Ноги у нее были голыми. И стройными. И длинными. Волосы были еще немного влажными после душа. Они рассыпались у нее по плечам. И спадали на спину. Никаких конских хвостов. Никаких стягивающих волосы резинок. Она улыбалась, улыбалась широко, всем лицом, до самых ее изумительных глаз.

Я провел ее к нашему столику, и мы сели напротив друг друга. Сидя в центре своей лавки, она казалась мне маленькой и изящной. От нее исходил запах духов, нежный и едва уловимый. Мне он нравился.

— Простите за опоздание, — извинилась она.

— Не берите в голову, — успокоил ее я.

— У вас кровь на рубашке, — заметила она.

— В самом деле? — притворно удивился я.

— Откуда она у вас?

— Напротив отеля через дорогу есть магазин.

— Да нет, я не про рубашку, — перебила меня она. — Вы что, порезались, когда брились?

— Вы же велели мне не бриться.

— Я помню, — подтвердила она. — Так вы мне нравитесь больше.

— Вы тоже выглядите потрясающе.

— Спасибо. Я решила слинять с работы пораньше. Пошла домой, чтобы переодеться.

— Я вижу.

— Я ведь живу в отеле.

— Я знаю.

— В семнадцатом номере.

— Я знаю.

— С балконом, выходящим на улицу.

— Так вы видели?

— Всё с начала до конца, — ответила она.

— Тогда я удивлен тем, что вы не отменили свидание.

— Так у нас свидание?

— Свидание и ужин.

— Вы не позволили им нанести первый удар.

— Я не сидел бы здесь с вами, если бы позволил им это.

— Верно, — сказала она и улыбнулась. — Вы были великолепны.

— Благодарю, — с поклоном ответил я.

— Но вы подрываете мой бюджет. Пеллегрино и Батлер получают сверхурочные, выпроваживая их отсюда. Я хотела, чтобы их уже не было здесь к тому моменту, когда хозяева отеля закончат ужин. Избирателям не нравится, что на улицах калечат людей.

Подошла официантка. Но без меню. Деверо питалась в этом кафе уже два года, бывая здесь трижды в день, так что меню она знала наизусть и во всех подробностях. Элизабет заказала чизбургер. То же самое заказал и я, плюс кофе. Отметив наши заказы в блокноте, официантка отошла.

— Вы же заказывали чизбургер вчера, — заметил я.

— Я каждый день его заказываю, — ответила Деверо.

— Серьезно?

Она утвердительно кивнула.

— Я каждый день и делаю, и ем одно и то же.

— Что же помогает вам оставаться такой стройной?

— Психическая энергия, — ответила она. — Я постоянно испытываю волнения.

— Из-за чего?

— В данный момент из-за парня из Оксфорда, штат Миссисипи. Того самого парня, который получил пулю в бедро. Доктор принес мне в офис оказавшиеся при нем личные вещи. Бумажник и блокнот. Он журналист.

— Солидной газеты?

— Да нет, он не в штате. Похоже, бедствовал. В последний раз его материал был опубликован два года назад. Но в Оксфорде выходят две газеты, придерживающиеся разных взглядов. Возможно, он пытался продавать что-то какой-либо из них.

— В Оксфорде ведь есть филиал университета, верно?

Деверо снова утвердительно кивнула.

— Университета штата Миссисипи, — пояснила она. — Столь же радикального, как и всё в этом штате.

— А с чего его туда занесло?

— Мне бы самой очень хотелось спросить его об этом. Возможно, он сообщил бы мне что-то полезное.

Подошла официантка с чашкой черного кофе для меня и стаканом воды для Деверо. Я услышал, как сидевший за моей спиной хозяин отеля хмыкнул и перевернул страницу газеты.

— Мой начальник, — сказал я, — по-прежнему отрицает возможность появления следов за пределами ограждения базы.

— Ну и на какие размышления вас это наводит? — спросила Деверо.

— Даже не знаю. Если он врет мне, то это первый такой случай за все время.

— Может быть, кто-то врет ему.

— Предаваться такому цинизму ради одного юнца?

— А как вы сами расцениваете это?

— Считаю это весьма вероятным.

— Ну и какие чувства у вас это вызывает?

— Да вы, никак, сделались психиатром?

Она улыбнулась.

— Просто интересно. Я ведь была там. Вас это злит?

— Я никогда не злюсь. Я человек очень тихий и покладистый.

— Двадцать минут назад вы выглядели злобным. Общаясь с семейством Макинни.

— Ну, это была проблема чисто технического свойства. Связанная с пространством и временем. Я не хотел опаздывать на ужин. А злости я не проявлял, можете мне поверить. По крайней мере сначала. Потом я немного расстроился. Но на моих физических действиях это не сказалось. Поймите, когда они явились вчетвером, я дал им шанс прийти более многочисленной компанией. Они добавили еще двух парней. И всё. Они явились всего лишь вшестером. О чем это говорит? Это же намеренное проявление неуважения.

— Я думаю, — возразила Деверо, — когда шестеро выходят против одного, большинство людей расценят это как проявление явного к нему уважения.

— Ну, я же предупреждал их. Я говорил, что им надо прийти более многочисленной компанией. Я старался вести честную игру, но они не слушали. Толковать с ними — все равно что говорить с Пентагоном.

— А, кстати, как дела у вас на этом фронте?

— Ничего хорошего. Так же, как и с семейством Макинни.

— Вас это беспокоит?

— Это беспокоит других.

— Так и должно быть. Армия должна измениться.

— Тогда должен измениться и Корпус морской пехоты.

Элизабет улыбнулась.

— Возможно, но очень немного. Совсем чуть-чуть. Армия — это большая и легкая мишень для нападок. Она наводит скуку, а Корпус морпехов — нет.

— Вы так думаете?

— Конечно, — подтвердила она. — Мы обаятельные. У нас шикарная униформа. А как мы маршируем сомкнутым строем!.. Мы устраиваем пышные похороны. А вы знаете, ради чего мы делаем все это? У морпехов всегда отличная репутация. У нас хорошие советчики. Наши консультанты не чета вашим. Это я хочу особо подчеркнуть. И вы находите этому подтверждение. А когда дойдет до дела, ваши потери будут большими, а наши — нет.