Чтение онлайн

Он прислушался. Сейчас оно, наверное, уже у дверей. Поднимает свою тяжелую лапу, и когти блестят в лунном свете.

— Нет, нет! — закричал Пэррин, — там ничего нет!

Он поднял голову и прислушался. От дверей донеслись скрежет и грохот, как будто огромная туша билась в дверь.

— Убирайся! — завопил Пэррин. — Ты не существуешь!

Дверь затрещала. Тяжело дыша, Пэррин стоял на самом верху лестницы. Еще минута, и дверь распахнется. Он знал, что увидит: огромную черную фигуру с округлыми, как столбы, конечностями и горящими, как фары, глазами. Пэррин даже знал, что последним звуком, который он услышит, будет ужасный хруст его костей...

Верхний засов сломался, дверь покачнулась. Огромная черная лапа проникла внутрь, схватила задвижку, и Пэррин увидел блеск когтей.

Он нервно озирался в поисках какого-нибудь оружия... На маяке не было оружия — только разводной ключ, да кухонный нож.

Нижний засов разлетелся на куски, дверь едва держалась на петлях. Пэррин стоял, ничего не соображая. Внезапно спасительная мысль выплыла из глубины подсознания. «Что ж, — решил Пэррин, — это единственный шанс». Он бросился в свою комнату. С грохотом упала входная дверь, послышались тяжелые шаги. Он оглядел комнату. У кровати лежал ботинок.

Чудовище двинулось вверх по лестнице, и весь маяк завибрировал. Пэррин ожидал самого страшного, он догадывался, что сейчас услышит. Раздался голос, грубый и безжизненный, но чем-то похожий на тот, другой, нежный и мелодичный.

— Тебе же сказали, что я вернусь.

Бум, бум, бум — вверх по лестнице. Схватив ботинок за носок, Пэррин изо всех сил стукнул себя каблуком по виску.

Сознание возвращалось медленно. Держась руками за стенку, Пэррин с трудом поднялся на ноги. Наощупь добрел до кровати, сел. За окном, по-прежнему, была ночь. Он посмотрел на небо. Пять лун ушли далеко на запад. Поидель вырвалась вперед, а Лиада отстала от остальных.

Завтрашней ночью луны взойдут порознь. Завтрашней ночью не будет высокого прилива, волны не будут вздыматься и биться о рифы.

Завтрашней ночью луны не смогут вызвать из кромешной тьмы ужасные призраки.

Одиннадцать недель до смены. Пэррин осторожно дотронулся до виска. Весьма приличная шишка.

Гескамп и Шорн стояли на краю предназначенной для телеков арены, которую оба считали нелепой прихотью. Они были одни. Тишина нарушалась лишь звуками их голосов. Печально сияло заходящее солнце. Справа и слева высились поросшие лесом холмы. Далеко на западе на фоне неба вырисовывались очертания Трэна.

Гескамп указал на восток в сторону Сванскомской долины.

— Я родился вон там, где ряды тополей. В прежние времена я неплохо знал долину. — Он на миг задумался. — Не по душе мне эти перемены. Все знакомое стирается с лица земли.

Он опять указал рукой:

— У того ручья был огород Пима и старый каменный амбар. А там, где дубовая роща, была деревня Кобент — можете себе представить? А у Помг Пойнт реку пересекал старый акведук. Всего шесть месяцев назад! Кажется, прошло сто лет.

Намереваясь задать деликатный вопрос, Шорн соображал, как получше воспользоваться ностальгией Гескампа по невозвратному прошлому. Он не ожидал, что этот крупный с резкими чертами лица человек так сентиментален.

— Да, теперь, конечно, ничего прежнего не осталось.

— Ничего. Всюду порядок и чистота, как в парке. Но мне больше нравилось тут в прежние времена. А теперь — ухоженная пустыня и больше ничего. — Гескамп подняв брови взглянул на Шорна. — Знаете, фермеры и сельские жители считают меня чуть ли не главным виновником их бед. Потому что я руководил, я отдавал приказы.

— Кидаются на того, кто ближе.

— Я просто зарабатываю деньги. Я пытался сделать для них что-нибудь. Но все бесполезно: нет никого упрямее телеков. Разровнять долину, построить стадион — в самый короткий срок, чтобы поспеть к их бесовскому сборищу. Я говорил им: почему бы не построить комплекс в Мисмарчской долине? Там кругом одни горы, разве что пастухи будут потревожены, не надо уничтожать фермы и огороды, не надо сносить деревни.

— И что они ответили?

— Я говорил с Форенсом Ноллинрудом, знаете его?

— Видел. Он из их комитета связи. Молодой, высокий такой.

Гескамп сплюнул на бетон:

— Молодые хуже всех. Он спросил: «Разве мы вам дали мало денег? Заплатите им получше и избавьтесь от них. Мы хотим иметь стадион именно в Сванскомской долине». И вот, — Гескамп взмахнул рукой, — я прихожу сюда со своими машинами и людьми, и мы беремся за работу. У тех, кто прожил здесь всю жизнь, выбора не осталось: они взяли деньги и ушли. Иначе в одно прекрасное утро, выглянув за дверь, они увидели бы полярные льды или лунные горы — такие шутки в духе телеков.

— Рассказывают странные истории, — согласился Шорн.

Гескамп показал на дубовую рощу. В косых лучах заката тень на противоположной стороне стадиона повторила его движение.

— Дубы они сами доставили — снизошли. Я объяснял, что пересадка леса — дело непростое, требует больших средств. Ну, им-то все равно! «Тратьте сколько угодно». Я сказал, что времени недостаточно, если они хотят получить стадион через месяц. Тогда они зашевелились. Ноллинруд и еще один, Генри Мог, взялись за дело, и на следующий день у нас появился лес. А мусор? Почему бы не избавиться от него с помощью акведука? Сбросить все в море? Нет. «Найдите четыре тысячи человек, пусть уберут булыжники — хоть по одному камешку. А у нас еще дела в других местах». И ушли.

— Необычные люди.

— Необычные? — Гескамп свел свои кустистые брови, что означало презрение. — Психи. Ради прихоти разрушили поселок, выгнали людей из домов. — Он махнул рукой в сторону стадиона. — Двести миллионов крон истрачено на то, чтобы доставить удовольствие безответственным хлыщам, которые только...

Насмешливый голос послышался сверху:

— Я слышу, речь обо мне.

Оба собеседника резко обернулись. В воздухе на высоте десяти футов стоял человек с подвижным беспечно-веселым лицом. Его одежда состояла из ярко-красного плаща, узких зеленых брюк и черных вельветовых туфель. На голове была зеленая шапочка, игриво сдвинутая набекрень. Темные волосы свисали до плеч.

— В ваших словах много раздражения и мало здравого смысла. Мы же ваши благодетели. Что бы вы делали без нас?

— Жили бы нормальной жизнью, — огрызнулся Гескамп.

Телек был расположен поболтать:

— Кто может поручиться, что ваша жизнь нормальна? Во всяком случае, наша прихоть — это занятие для вас. Мы излагаем наши праздные фантазии, вы и ваши люди обогащаетесь, овеществляя их — и все наилучшим образом реализуют свои способности.

— Почему-то деньги всегда в конце концов оказываются у телеков. Очень странно.