Чтение онлайн

К документам прилагалось стопка десятидолларовых купюр в банковской упаковке и две бумажки по сто долларов. Немало. С одной стороны это было хорошо. Я могла без проблем найти себе жилье и уж точно имела возможность пойти перекусить в каком-нибудь приличном кафе. С другой стороны, было непонятно, почему вместо удобной кредитной карточки я вожу с собой такую сумму наличными.

Документы, деньги. Это должно было вызвать хоть какие-то воспоминания. Например, как я крутилась перед зеркалом, подготавливаясь застыть перед фотографом на мгновение с таким выражением лица, которое не стыдно потом будет демонстрировать посторонним людям еще долгие годы. Ответственный момент. Я, наверное, жутко волновалась. И уж, конечно, должна была запомнить этот небольшой кусочек своей жизни. В том-то и дело, что должна…

А окончание школы? Бал выпускников! Наверняка в школе города Милуоки устраивали бал, так же как в других городах и городишках Америки. Наверное, у меня было шикарное платье, и я танцевала вальс с каким-нибудь одноклассником. Он неловко обнимал меня за талию большими, уже не детскими, ладонями и наступал на ноги от волнения.

А, может, и не было ничего. Я могла, например, заболеть и проваляться в больнице пару месяцев. Диплом получил кто-нибудь из родственников, и я нашла его на письменном столе, когда, ещё неокрепшая и бледная пришла, наконец, домой.

И кто-то же учил меня водить машину. Вот только когда и где это было вспомнить так и не удалось.

Я решила плюнуть на все и вместо бесплодных попыток оживить память, заняться более насущными проблемами. Выдернув несколько бумажек из пачки, я сунула их в карман куртки.

Через пару часов, плотно позавтракав и выпив несколько чашек горячего крепкого кофе в закусочной «У Мэгги», я отправилась на поиски жилья. Объявления о сдаче квартир и комнат в наем были проштудированы еще в кафе, а особо заинтересовавшие — подчеркнуты. Основным критерием отбора, конечно, была цена. Я выбирала жилплощадь подешевле. Будущее представлялось как в тумане. Неизвестно было, когда вернется память, и что именно я вспомню. Хорошо если окажется, что меня ждут или даже давно уже ищут, родители. Что они живут где-нибудь неподалеку, работают и атакуют полицию требованиями принять все возможные меры к розыску их пропавшей дочери. А если нет? Вдруг окажется, что никто меня не ищет. Если только полиция. Потому, что документы и деньги я попросту украла у зазевавшейся девчонки, которая отвлеклась поглазеть на симпатичного заправщика. Скорее всего, это не правда. Но где гарантии? Жизнь любит заворачивать такие сюжеты, которые не встретишь ни в одном сериале. С неё станется.

Одним словом, деньги следовало экономить.

Жилье в тот день я себе так и не нашла. Оставив сумки в камере хранения на автовокзале, я объездила с десяток адресов и к вечеру от усталости едва волочила ноги. Пришлось снять номер в мотеле, чтобы переночевать.

Подходящую квартиру удалось подыскать лишь на четвертый день. Она была крохотной, зато отдельной. С ванной и кухней. Когда хозяйка затребовала плату вперед за полгода, я послушно отдала ей большую часть банковской пачки десятидолларовых купюр.

За четыре прошедших дня моё состояние не улучшилось. Я по-прежнему не помнила ничего. Совсем. Черная дыра, прочно занявшая в голове место воспоминаний о прошлой жизни, никуда деваться не желала. Надежда на то, что память вернется в ближайшее время, таяла с каждым днем.

Засыпая в тот вечер на продавленном диванчике, я думала о городе, в который меня занесло по невероятной прихоти судьбы. Столица развлечений, город грез и исполнения надежд. Он был огромный, шумный, и неопрятный. Двуликий. Помотавшись по разным адресам, изучив несколько рекламных проспектов и подробную карту Лос-Анджелеса, я знала, что где-то не далеко есть ослепляющий своей роскошью отель Plaza, Храм пяти религий и прилегающий к нему парк на озере Шрайн. Музей Современного искусства, где ежегодно проводится вручение премии «Оскар». Известный всему миру район Беверли Хиллз, где живут звезды шоубизнеса. Сансет Стрип, Родео Драйв и знаменитый Голливудский бульвар.

Вот только делать там мне было нечего. Я видела другой Лос-Анджелес: осыпавшуюся штукатурку, прикрытую яркими, кричащими баннерами; скромные домики пригорода; бедные кварталы на окраинах; темные подворотни, нищету.

Напугала страшная метаморфоза толпы, которая в сумеречные часы необъяснимым образом за считанные минуты меняла маски на лицах людей с деловитых и сдержанных на похотливые и расхлябанные.

Я была лишней в этом городе, и он меня не жаловал.

Он не был злым, этот город. Он просто был равнодушным. Не оставляло ощущение, что он заглядывает в окно светом уличных фонарей, смотрит и ждет. Вяло интересуется, как я буду выкручиваться. Смогу ли.

Ситуация в самом деле была не из лучших. И дело не только в тотальной забывчивости. После того, как я внесла плату за квартиру, денег оставалось всего ничего. С недельку можно было перебиться, но если дальше ничего не изменится, то я просто умру с голоду. Выход мне виделся только один. Надо было устраиваться на работу.

Возникали проблемы с документами. Они все-таки оказались чужими. Это выяснилось сразу же, как только я добралась до зеркала и взглянула в него. Девушка с фото на водительском удостоверении была на меня похожа, но это была не я. Внимательный человек мог легко заметить разницу. Пугающие мысли о возможной принадлежности к какой-нибудь криминальной деятельности холодили сердце. Похоже, что некто свыше, кто ведал моею судьбой, не искал для меня легких путей. Он был экспериментатором, что уж тут поделаешь, и предпочитал, чтобы свой извилистый жизненный путь я прошла с закрытыми глазами, на ощупь. Наверное, он не боялся, что я могу оступиться на узенькой тропинке и упасть в бездну. Он верил в меня. А, может, ему просто было скучно, и он развлекался. Кто знает.

В любом случае, других документов у меня не было, а соваться в полицию, учитывая все обстоятельства, я теперь опасалась. Пришлось слегка попортить гладкую поверхность ламинирующей пленки, в которую было запаяно водительское удостоверение. Насыпав на неё мелкой соли, я слегка потерла и прозрачность пленки, покрывающей небольшую зеленую карточку, стала существенно меньше. Теперь черты на фото выглядели расплывчатыми, и девушку с фотографии вполне можно было принять за меня. Стричься и краситься я не собиралась. Во-первых, было не на что, а во-вторых, это могло здорово помочь в том случае, если какой-нибудь особо бдительный гражданин все-таки заметит разницу между лицом на фотографии и моей физиономией. Можно будет свалить на то, что перемена стиля и прически порой меняет девушку до неузнаваемости.

Осталось привыкнуть к своему новому имени — Оливия Тернер.

Заковыристо.

Управившись с документами, я и занялась поиском подходящего места работы. Штудировала газеты с объявлениями о свободных вакансиях, бегала по офисам крупных и не очень компаний, в надежде, что подвернется работа непыльная и денежная. С неделю я была поглощена этим занятием полностью и надеялась на лучшее. Мне уже виделось место секретаря в шикарном офисе, приемная с окном во всю стену, мебелью в стиле hi tech и ведомость на выдачу зарплаты с кругленькой суммой напротив имени Оливия Тернер. Не меньше.

Однако амбиции существенно поубавились, когда однажды заглянув в свою кубышку, я обнаружила всего две бумажки по десять долларов.

На следующий день я благополучно устроилась на работу в закусочную «Транжира» младшим помощником повара. Работа, конечно, была не так чтоб уж очень хороша и совсем не престижна, но у нее были свои плюсы. Во-первых, закусочная располагалась в пятнадцати минутах ходьбы от дома, в котором я снимала квартиру. То есть не было необходимости тратить деньги на проезд. Отличная возможность сэкономить. Во-вторых, место это было тихое и приличное. Никаких конкурсов «мокрых футболок» по вечерам, никаких массовых попоек с драками, битьем посуды, полицейскими рейдами и прочего. Фирменный пирог и крепкий черный кофе привлекали в основном людей семейных, к агрессии нерасположенных. В-третьих, менеджером этого заведения была женщина. Сьюзен МакКинли. Когда она увидела меня впервые и выслушала вопрос о наличии свободных вакансий, то сразу же предложила поработать официанткой. Однако, увидев мой недовольно сморщенный нос, поджала губы, но за дверь не выставила, а предложила поработать помощником повара. И я согласилась.

Смерть от голода мне теперь точно не грозила.

До Рождества я успела проработать полторы недели и вместе со всеми получила небольшой бонус в честь праздника. На эти деньги, в числе прочего, я купила себе подарки — горшочек с мексиканским растением Poinsetta (такой же символ Рождества, как и ёлка, но ёлка была дороже) и блокнот.

Красивый большой блокнот, чтобы записывать туда адреса и телефоны. Он был новый, с мягким переплетом, полный белых чистых листочков. И пустой.

Я старалась не думать о том, что пустой блокнот — плохой признак. Но почему-то думала. Ведь это значило, что у человека нет ни друзей, ни родных, ни просто знакомых, чьи адреса, номера телефонов и даты рождения надо было помнить.