Чтение онлайн

Я так и не позвонила домой. Не смогла. Много раз доставала из кармана джинсов телефон, крутила его в руках, а иногда даже начинала набирать номер, но почувствовав, как сжимается спазмом горло, нажимала на кнопку «отбой». Телефон возвращался назад, в карман.

Трудно объяснить словами, но много раз доставая сотовый из кармана, чтобы набрать нужную комбинацию цифр, я чувствовала, как ощущение беды, произошедшей несколько недель назад, ширится, растет, заставляя вспоминать подробности. Сердце заходилось бешеным стуком. Омерзение подкатывало к горлу, и начинали мелко трястись руки.

Как только я в очередной раз решалась позвонить домой, Ла Пуш словно становился ближе. Люди, которые там остались, казалось, вновь окружали меня. Мама. Вихо. Ли. Ребята, которые частенько забегали к нам пообедать. Старенькая, седая миссис Малиган. Болтушка Клэр. Я легко могла представить, как она смешно щурясь, оглядывается на Квила, и торопливо говорит: «… ужасного качества. Разве можно? Мне хотелось, чтобы коврик был мягким, мягким. И обязательно в тон…». Брэйди. Его глаза, какими они были, когда я шла мимо, задрав нос, упиваясь местью, к двери. Собиралась в Сиэтл.

Коллин. Рука, сжимающая горло и тихий угрожающий шепот: «Не смей прикрываться»…

В общем, не могла я позвонить. Не могла…

Вместо этого я почему-то затеялась искать себе новое жилье. Агитация Мисси не прошла бесследно и квартирка, в которой я жила до сих пор стала казаться неуютной, чужой. Пришлось потратить немало времени и нервов, чтобы вернуть предоплату. Хозяйка очень не хотела отдавать назад деньги. Понимаю её. Вряд ли предприимчивой даме повезет найти еще одну такую же простушку, как я. Но у меня же была Мисси, а против неё приёмов не существовало. И дня не прошло, как я, собрав вещички, перебралась на новую квартиру. Она была в другом районе, дальше от работы, зато дешевле и уютнее. Правда теперь, чтобы добираться до «Транжиры», мне, наверное, пришлось бы взять напрокат машину, как это делала моя подруга. Но это все потом. После возвращения со съемок.

Я вдруг поймала себя на мысли, что рада и смене квартиры и тому, что еду, хоть и на время, в другой штат. А еще я поняла, что опять убегаю. Прячусь. Как это делают маленькие дети, испугавшись ночных теней, или непонятного шороха под кроватью. Они забираются в шкаф и сидят там, прижав, колени к груди, среди коробок с обувью, старых пальто и курток, висящих на вешалках. Ждут, когда придет кто-то большой и добрый, кто-то сильный, тот, кто сможет защитить и прогнать страх. Этот кто-то откроет дверцу, присядет на корточки рядом со шкафом, скажет: «Ну что ты, малыш, не надо бояться. Пойдем» и протянет руку с раскрытой ладонью. Ужас отступит, и тени ночи перестанут казаться страшными. Выяснится, что шуршал под кроватью котенок, забравшийся в комнату перед тем, как погасили свет. Этот маленький пушистый паршивец тоже сначала уснул в теплой темноте, а потом проснулся, увидел завалившуюся под кровать обертку от шоколадки, тускло поблескивающую в полосе света, пробившегося в щель под дверью, золотистой фольгой, и принялся гонять её когтистыми лапками. Всего то. Можно будет зареветь от облегчения, а тот, кто пришел спасти от темноты, обнимет, погладит по голове большой теплой ладонью и будет долго сидеть на полу, рядом с кроватью, ожидая пока придет спокойный мягкий сон.

Только вот страхи мои было не так просто прогнать. И рядом не было того, кто мог бы это сделать. Я должна была справиться сама. Уже начала справляться. Все-таки хорошо, что я уехала. Пусть неосознанное и спонтанное, но решение это было правильным. Здесь я была вне воспоминаний. Отдельно от них. Все плохое, что произошло на заснеженной поляне, осталось там, в пасмурном, холодном крае близ городка с коротким фыркающим названием Форкс. В Лос-Анджелесе пыталась стать на ноги простая девочка из Милуоки. Такая же, как тысячи других. Без особых приключений в прошлом. Работала в закусочной, получала затрещины, находила друзей. Жила своей жизнью. И, между прочим, жизнь эта настойчиво тянула в дорогу.

В начале февраля, «бродячий цирк», как я окрестила про себя съемочную группу, выдвинулся в нужном направлении. По-другому назвать это пёстрое скопление людей и техники язык не поворачивался. Я поначалу путалась в лицах и именах.

Актерский состав должен был добираться до места съемок самостоятельно, а вся остальная группа выехала вместе с оборудованием несколько раньше. Требовалось уладить массу административных вопросов и приготовить площадки.

Надо ли говорить, что я чувствовала себя не в своей тарелке. Ожидая, что история с повышенной оплатой рано или поздно станет известна, всерьез рассчитывать на особую теплоту приема и дружеские объятья в первый же день работы не приходилось.

Но я недооценила Сэми. Она не сказала остальным девушкам, которые должны были заниматься такой же работой, как и я, что жалованье будет разниться вдовое. О, нет. Она сделала гораздо интереснее. Представила меня группе, как нового ее участника и просила любить и жаловать. Помогать по мере возможности, подсказывать и, вообще, наставлять на путь истинный. Только одну маленькую подробность она придержала напоследок и выдала её мне перед самым отъездом. У каждой девушки был свой круг подопечных. Актеры, или другие члены группы, которым следовало помогать и опекать их. Вполне себе дурацкие обязанности. Носить кофе, например. Держать зонтик, заслоняя «звезду» от дождя или солнца, подавать теплую одежду, чтобы человек, находящийся в кадре полуодетым мог накинуть на плечи парку и согреться в перерыве между дублями. Ерунда в общем-то. Вот только в подопечные мне определили Меган. Я бы не придала этому особого значения, но не могла не заметить, что с удовольствием перемывая косточки знаменитостям, с которыми приходилось работать, девчонки очень неохотно говорили о Меган Стерн. Никаких подробностей о привычках, вкусах, слабостях, любовниках, наконец. Похоже, мне предстояло узнать все это самостоятельно. Вот только настораживали и заставляли напрягаться взгляды, которые бросали на меня тайком мои новые «коллеги по цеху». Сочувственные и с большой долей облегчения от того, что страшная участь миновала их.

Неделя подготовительных работ пролетела как в тумане. Я-то думала, что отправляясь в далекое путешествие, посмотрю мир. Не тут-то было. Мы остановились в небольшом городке со смешным названием — Коди, который находился к юго-востоку от Йеллоустона, рядом с огромным водохранилищем Буффало Билл. Горы, поросшие лесом, живо напоминали Ла Пуш. Вот только моря там не было. Зато неподалеку было два озера. Оба к югу от Коди. Озеро Алкали, рядом с которым находился местный аэропорт и озеро Бек. Красивейшие места, как утверждал путеводитель. Фотографии, которые были размещены там же в подтверждение слов, вдохновляли ещё больше.

Однако работы было столько, что некогда было даже дух перевести, не то что любоваться окрестностями.

Поднимаясь в шесть часов утра, наскоро позавтракав, мы отправлялись подготавливать трейлеры для актерского состава. «Дома на колесах» были доставлены в таком состоянии, что просто оторопь брала, когда мы узнали, какие деньги за них уплачены. С утра до ночи их мыли, чистили, скребли, ремонтировали, подкрашивали. Кроме этого надо было налаживать отношения с магазинами, ресторанами и кафе городка, чтобы в любую минуту каждая из нас могла достать что угодно хоть из-под земли. И еще была куча мелких, неинтересных, но архиважных поручений, которые возникали по ходу подготовки у всех и каждого.

К концу рабочего дня я едва волочила ноги от усталости, засыпала быстро и, даже, снов не видела.

***

— Какого черта ты притащила мне холодный кофе?

Высокий гневный голос Меган впивался в мозг, как пиявка, но показывать, что мне не нравится его звук, было нельзя. Хуже будет. Зная это, я не сморщилась от пронзительного визга, а попыталась вежливо объяснить, виновато улыбаясь:

— Меган, это все, на что способна наша кофемашина. Может все дело в том, что сейчас шесть утра, на улице еще очень холодно и кофе мог немного подостыть, пока я несла его вам.

— Мог немного подотстыть, — нарочито гнусавым голоском повторяла за мной Меган. Она курила, глубоко затягиваясь и, морщась, отхлебывала между затяжками из большого пластикового стакана. Черный, без сахара. Как обычно. Едва заметно подрагивали тонкие пальцы, между которыми была зажата сигарета. Глаза красные. Опять почти не спала. Впрочем, краснота быстро сходила, уступая место безупречной белизне, на фоне которой яркая фиолетовая радужка, выглядела особенно экзотично. А вот и капельки на столе. На флаконе изображение широко распахнутого глаза в обрамлении неестественно пушистых ресниц. — Я удивляюсь, как этот несчастный кофе не превратился в лед, пока ты добиралась сюда (подумать только, какая даль!) от общего трейлера. Ползаешь как черепаха. За что тебе деньги платят?