Чтение онлайн

– Что за пустая трата ресурсов, – вздохнула Корделия. – Век у всех военных сооружений так недолог!

– Она кажется пустой лишь до того момента, пока в них не возникнет необходимость. А тогда все дружно кричат: «Почему мы не подготовились заранее?» – дружелюбно возразил Джоул.

Майлз кивнул:

– А у тебя уже на хвосте гемы. Снова.

Катерина добавила задумчиво:

– Я порой думаю, зачем на самом деле нужно братство гемов, со всеми их воинскими культурными традициями. Я хочу сказать, с точки зрения цетагандийских хаутов. В последнее время мне начинает казаться, что в основном они нужны для маскировки.

Брови Корделии поползли на лоб:

– Для маскировки чего?

– Био-оружия хаутов. И их весьма долговременных планов. – Она протянула руку ладонью вверх. – Когда я оказалась за кулисами на Ро Кита, у меня действительно создалось впечатление, что хауты могут уничтожить нас в любую минуту. И единственное, почему этого не произошло – они не хотят.

– Боюсь, ты права, – подтвердил Майлз неохотно. – У хаут-леди в Звездных Яслях есть биологические штуки, способные расплавить твои кости. В буквальном смысле слова. – Он вздрогнул при воспоминании. – А команда такого вот корабля вся погибла бы за час.

– Но как против такого защититься? – ужаснулась Катерина.

Джоул не знал, был ли вопрос реальным или риторическим. Но все равно ответил:

– У нас сейчас в планах создание полностью автоматизированных кораблей-роботов. Технические детали я вам сообщить не вправе, но могу заверить, что масса людей и на Службе, и вне её работают над этой проблемой.

– Подразделение биологической разведки и их аналитиков в штаб-квартире СБ мы называли Фабрикой Кошмаров, – вспомнил Майлз. – Во всем здании, битком набитом людьми, бледными от недостатка солнечного света и накачанными до бровей кофеином, они имели репутацию самых бледных и дерганых типов.

Катерина пожала плечами:

– Есть такие микроорганизмы, которые атакуют пластик и металл. Вряд ли хауты и их не улучшили в своих целях.

– Но оружие еще надо доставить, – заметил Джоул. – И это – к счастью – не такое простое дело.

Однако он подозревал, что нежная садовница знает больше, чем сейчас сказала. «Как и все мы здесь».

– Что за пугающая картина. Автоматизированные боевые корабли, вечно защищающие уже мертвую планету, где ни осталось одного человека, чтобы послать им команду «отбой». – Она невидяще уставилась в стену, мысленно представляя сейчас… что именно?

Корделия, практичная как обычно, разрушила наваждение.

– Если вы знаете производителя, способного сделать машину, которая будет работать вечно, подкиньте и мне адресок. Некоторые механизмы ломаются уже через неделю.

Майлз мрачно рассмеялся, и Катерина тоже слегка улыбнулась. Однако, как заметил Джоул, про «мертвый мир» Корделия не сказала ни слова.

Но тут Майлз прикусил губу и, судя по гримасе, принялся что-то обдумывать. Наконец он произнес:

– Есть кое-что с этим связанное; Грегор это засекретил, но вам двоим я, пожалуй, расскажу. Помните тот клад времен оккупации, который нашли в погребенном под землей лабораторном бункере? Часть данных до сих пор по некоей причине не рассекречена, хоть ученое сообщество и вопит по этому поводу. Дув Галени много лет занимается этой темой, и даже он согласен с таким решением. Хотя он, конечно, мечтает их опубликовать – вообще-то он уже написал книгу, которая сейчас хранится в его засекреченных файлах СБ и ждет своего часа. Первый черновик он давал мне почитать.

Джоул питал крайнее уважение к коммодору Галени, одному из самых загруженных работой людей в Форбарр-Султане. Благодаря собственному комаррскому происхождению он руководил Департаментом СБ по делам Комарры. А благодаря своему образованию как историка еще и надзирал за исследованием того огромного клада старой военной и не только информации, который цетагандийцы оставили за собой, уходя с Барраяра сто лет назад. Его обнаружили всего семь лет назад. Интересно, уровень допуска самого Джоула позволит ему хотя бы глазком взглянуть на рукопись Галени?..

– Как бы то ни было, – продолжал Майлз, – он разрешил некоторые загадки относительно последних дней войны и ухода цетагандийцев с Барраяра. Причем мы даже не понимали, что там есть что-то загадочное, хотя едва обнаружились первые подсказки, стало просто удивительно, почему мы это упустили. На этот счет у меня тоже есть теория. В общем, гемы на Барраяре использовали только маломощное химическое оружие и почти никогда – биологическое, даже когда дело шло к поражению.

Хотя у объектов применения такого оружия могло быть иное мнение о его классификации как «маломощного», в целом сказано верно, подумал Джоул.

– Я всегда думал, дело в том, что хауты не разрешают гемам использовать что-либо серьезное. Что отчасти объясняет, как это изнеженные и вроде бы невоенизированные генетические аристократы контролируют свой собственный класс вояк. Вроде бы.

Каждое свое «вроде бы» Майлз подчеркивал иронической усмешкой. У него накопился гораздо более тесный опыт общения с хаутами, чем у Джоула, и он отлично понимал, какие бездны таятся под их элегантной и обманчивой оболочкой.

– Среди гем-клики в составе правящих на Барраяре во время оккупации кругов созрел заговор. Их оперативный план, как выяснилось, предполагал, что они вступят в игру уже после того, как столь впечатляюще провалилась их мерзкая попытка с ядерным оружием. Но, похоже, это был не последний их козырь. Существование покинутого бункера само по себе уже жирный намек, стоит отойти на пару шагов и хорошенько прищуриться – ведь зачем им было паковать туда столько всякого добра и разной информации, если они не планировали вернуться? И плюс к тому Галени получил уникальное свидетельство современника-очевидца от Мойры гем Эстиф, хотя и по-хаутски туманное – даже ему пришлось попотеть, расшифровывая ее намеки.

– Истинный план их отхода предполагал использование украденного у хаутов биологического оружия хаутов – некоей смертельной и высокозаразной чумы, специально адаптированной, как я понял, к геному барраярцев. Только представьте себе. Они вывозят своих людей, откупоривают адское варево, запечатывают туннель за собой и дают вирусу отработать в полной изоляции. Чашка Петри в размере целой планеты. Потом возвращаются через годик-другой на обезлюдевший мир – где все чистенько, аккуратно, и нет больше толп этих мерзких людишек, которые почему-то упорно сопротивляются попыткам их окультурить – и устраиваются там жить. Инопланетники, конечно, поднимут шум – но, увы, какая жалость, уже слишком поздно.

– И как близок был этот план к осуществлению? – похолодев, спросил Джоул.

– Они продвинулись до того, что на самом деле украли исходный материал и пытались собрать группу биохимиков – включающую как минимум одного подкупленного хаута – для его доработки и воспроизведения. Они планировали остаться безнаказанными – поставить всех перед свершившимся фактом. Но тут их накрыла имперская власть… другим словом, хауты, которые и правят Империей. Помните эти пресловутые казни, когда вся военная хунта вернулась на Эту Кита? Все думали, что гемы были наказаны за потери – потерю планеты в войне и потерю лица. Что придавало подходящий двоякий смысл церемонии. Но под наглядным уроком, который был виден всем, прятался другой – персональный урок строптивым гемам.

Корделия шумно выдохнула. Брови Джоула и так уже вылезли на лоб. Он медленно проговорил:

– Это… определенно придает новый оттенок всему нашему военному торжеству по поводу того, что мы вышвырнули гемов с Барраяра.

– О, да!

– Неудивительно, что Грегор это припрятал, – заметила Корделия. – Это как бомба, подвешенная у тебя над головой.

– Он пока прикидывает и ждет, когда наступит подходящее с дипломатической точки зрения время выпустить эту новость в свет. В какой более удобный или хотя бы менее дестабилизирующий момент. Учитывая продолжительность жизни хаутов, участники тех событий до сих пор живы. Что это, уже история или еще политика? Я до сих пор считаю, что такие секреты лучше выложить на стол, а потом… передумываю.