Чтение онлайн

И все же мне не нравится идея прятаться в собственном городе. Статья фальшивая, а плакаты ничего не доказывают, и я смогу спокойно гулять по городу, в котором живу. Ложь меня не пугает. И я могу только надеяться, что шериф или, может, его заместитель убрали плакаты, как и обещали.

— Ева? — спрашивает Мара, как только замечает мои колебания.

— Эти плакаты, — начинаю я.

— Неправда, — отвечает она.

— Но люди здесь этого не знают.

— Так ты собираешься оставаться в своем доме до конца жизни? — спрашивает она, хмурясь. — Прятаться.

— Нет, — отвечаю я.

Она кивает.

— Я думаю, тебе было бы хорошо пройтись, а мне нужно отвлечься.

Учитывая, через что она прошла, я не могу сказать «нет». Я дарю ей добрую улыбку и встаю на ноги.

— Хорошо, — мягко говорю я, — мы можем отправиться в город, и я покажу тебе свое любимое место у воды.

Она кивает.

— Хорошо, — это ее единственный ответ, а затем она допивает остатки чая двумя большими глотками.

У меня нет подходящей обуви, кроме пары дешевых шлепанцев, которые я нашла в магазине в городе. Я предлагаю их Маре, но она отказывается, и тогда мне приходится мягко напомнить ей, что это человеческий обычай носить что — то на ногах в общественных местах.

Она ворчит, но принимает шлепанцы, надевая их с небольшим трудом. Они выглядят глупо, они слишком малы, и ее пятка торчит сзади, но они сойдут.

Как только мы выходим на улицу, нас окружает прохладный морской воздух. Несмотря на то, что мы не у океана, я все же живу достаточно близко, чтобы чувствовать запах соли и почти ощущать ее вкус.

Мы с Марой бредем бок о бок по улице. Она вытягивает руки и зевает, хотя в ее шагах появляется плавность, которой раньше не было. Она все еще немного шатается на ногах, но я списываю это на то, что она не привыкла к суше, а не на длительные боли от ее пути сюда.

Только когда мы добираемся до пляжа за городом — области, которую я обнаружила ранее, — глаза Мары по — настоящему загораются, и она бежит оставшуюся часть пути. Она полностью игнорирует ступеньки и скатывается по травянистому берегу, смеясь, когда ее ноги касаются песка. Приятно снова видеть ее счастливой, заботы Каллена и Корсики пока отступают.

Она сбрасывает туфли, и через минуту я присоединяюсь к ней, встаю на колени на маслянистом песке и впиваюсь пальцами в его мягкость. Тут крошечные ракушки и кусочки водорослей, запеченные на солнце. Мое место, выступающие каменные пруды, лежат прямо впереди.

В конце концов, Мара садится, стряхивая песок с волос. Она сидит какое — то время, а потом смотрит на меня, и ее глаза снова становятся печальными.

— Перед тем, как меня изгнали, я все время думала, что я могу просто объяснить Каллену, что как только у тебя в голове появляется идея, например, о побеге, тебя уже не отговоришь. Я подумала, что если он позволит мне объяснить, и если он увидит бесполезность попыток остановить тебя в твоих поисках чего — либо, он поймет и, возможно, проявит ко мне снисхождение, — она поворачивается, чтобы посмотреть на спокойное море, которое беспокоил только бриз. — Конечно, я знаю, что это глупо, потому что, как только Каллен примет решение, никто не сможет его изменить, — она небрежно пожимает плечами, но на ее лице появляется хмурое выражение. — Море отсюда такое красивое, тебе не кажется?

— Красивое, — соглашаюсь я, — а ночью еще лучше.

Мы долго сидим в тишине, глядя на море, сидя бок о бок. Затем я встаю, выпрямляюсь и протягиваю руку Маре.

— Идем, по пути в город мы можем пройти мимо каменных прудов. И я не могу дождаться, когда ты попробуешь нечто, называемое шоколадным пирожным.

Я полна решимости повеселиться сегодня, несмотря на то, что в последнее время все против меня. Улыбаясь, я поднимаю Мару на ноги.

— Что такое пирожное?

— Это хрустящее слоеное тесто, иногда с начинкой из фруктов, заварного крема или шоколада. Шоколад как… забудь. Будет лучше, если ты попробуешь это сами. То, как я описываю это, не соответствует действительности.

Теперь заинтригованная, Мара рада следовать за мной. Мы обходим круглые бассейны, наполненные морской живностью, и она останавливается, чтобы окунуть руку в воду. Теперь ее улыбка становится немного легче. Когда она вытаскивает руку, вместе с ней появляется маленький краб — отшельник, ползущий по ее руке со своей крученой ракушкой. Она осторожно снимает его с плеча, чтобы вернуть в воду, погладив.

— Только мы с Сойером когда — либо приходили сюда, и мы никогда не приходили сюда вместе, — тихо признаюсь я, — теперь ты тоже о нем знаешь.

— Это место — какой — то большой секрет? — Мара смеется.

— Мне просто нравится, что здесь так тихо и никого нет, — отвечаю я. Я могу смотреть на море и наслаждаться волнами или гулять по пляжу в полном уединении. Как это может не нравиться?

Она не отвечает, и мы идем молча. На улицу ведут старые гнилые деревянные ступени, и я позволяю Маре подняться первой, опасаясь, что она может споткнуться о свои неуверенные ноги. Тем не менее, она прекрасно поднимается по ступенькам, а потом мы обе оказываемся на улице и смотрим на дорогу, ведущую в город.

Ранний полдень в будний день, поэтому в Шелл — Харборе тихо, когда мы добираемся до центра города. Магазины открыты, но мы видим лишь горстку людей, блуждающих по улицам. Один мужчина поворачивается к нам, чтобы улыбнуться, но его веселое выражение лица пропадает, когда он видит мое лицо и четко узнает меня.

— Эта ложь далеко распространилась, — мягко сказала Мара, явно заметив. Когда она поворачивается ко мне, то смотрит на что — то позади меня и, подойдя к зданию, срывает со стены один из оскорбительных плакатов и сминает его в руках. Она бросает его в урну, промахивается, а затем, закатив глаза, отбрасывает его в сторону ногой. — Люди такие мелочные.

— Откуда ты знаешь, что это сделал человек?

— Кто еще это может быть? — возражает она, отбрасывая темные волосы с глаз.

Я склоняю голову, обдумывая это. Скорее всего, это был человек, потому что Каллен не стал бы прибегать к такой уловке — Мара права. Это просто не его стиль. И, кроме того, тот, кто создавал плакаты, явно верил, что Корсика — это место, где есть газеты, иначе говоря, что оно не находится под водой. Нет, скорее всего, это было человеческое нападение. Но кто мог это организовать? Вивьен, потому что она тайно влюблена в Сойера и завидует нашей дружбе… или тому, что раньше было дружбой? Хм, это имело бы смысл, потому что Вивьен достаточно расспросила меня о моей истории, чтобы знать, что я родом из места под названием Корсика в Греции и что я не горю желанием возвращаться из — за неудачных отношений. Ей было бы легко придумать ложь. И, кроме Венди и Сойера, я больше никого не знаю в Шелл — Харборе. Ну, еще Маршалл, но он не в счет, так как только что сюда переехал.

Полностью статью я не читала, да и не собираюсь. Достаточно того, что рассказала мне Венди. Подойдя немного ближе к Маре, я пытаюсь сделать серьезное лицо.

— У меня такое же право быть здесь, как и у любого другого, — говорю я как себе, так и Маре. Затем я беру ее за руку и добавляю. — Пойдем, возьмем пирожных.

Она не протестует, и я воспринимаю это как хороший знак.

В городе есть несколько пекарен и еще больше кафе, хотя «Мокко Пот», где я впервые выпила кофе с Маршаллом, быстро стало моим любимым. Там не только продают, кажется, сотню различных видов кофе и чая, но и предлагают разнообразную свежую выпечку каждый день.