Чтение онлайн

Но когда мой взгляд переключается на другого мужчину, что — то щелкает в моей голове. Его черные как смоль волосы густыми волнами падают на лицо, и даже с такого расстояния я знаю, кто он. Я узнаю ширину его плеч, длинные худые ноги. Маршалл.

Он замечает меня с другой части пляжа, его глаза расширяются. Я начинаю махать ему, но останавливаюсь, когда вижу выражение его лица. Он выглядит… виноватым? Он что — то произносит, но я все еще слишком далеко, чтобы его услышать. Словно в замедленной съемке, другой мужчина поворачивается ко мне лицом, и мой разум замирает. Я вижу единственное лицо, которое я надеялась никогда больше не увидеть.

Каллен.

Мой разум кричит мне бежать, но мои ноги отказываются двигаться. Они застывают, как вкопанные, дрожа, но не в силах сделать эти драгоценные шаги. И это не из — за страха. Это из — за гнева. Красного, горячего и нарастающего, как вулкан.

Каллен уже шагает ко мне, его босые ноги поднимают песок и камни, когда он ускоряет шаг. На его лице застыла легкая улыбка, но я вижу, что там таится опасность, и от этого у меня подступает к горлу желчь. Я не шевелюсь. Я не собираюсь бежать от Каллена. Я собираюсь встретиться с ним лицом к лицу.

— Ева, — восклицает Каллен, когда достигает меня, его улыбка сверкает тысячей киловатт. Для меня это выглядит ужасно, гротескно.

— Что ты здесь делаешь? — требую ответа я.

— Мы только что говорили о тебе, и вот ты падаешь прямо мне на колени, — отвечает он, указывая на Маршалла, который стоит позади него. Мне требуется еще секунда, чтобы понять — Маршалл и Каллен не только знают друг друга, Маршалл — приспешник Каллена. И это означает…

Наша дружба никогда не была настоящей.

Я тяжело сглатываю и не позволяю чувству предательства течь сквозь меня. Трус не повернется ко мне, не подойдет на расстояние разговора.

— Я хочу, чтобы ты ушел, Каллен, — огрызаюсь я на короля Корсики, делая один спотыкающийся шаг назад. Все это время гнев внутри меня продолжает расти, продолжает громыхать, пока не становится похожим на горячую вулканическую лаву.

— Я уйду, как только верну свою жену, свое имущество, — холодно отвечает он.

Моя жена. Мое имущество.

Мы даже не женаты, а он все еще думает, что может претендовать на меня. Я делаю быстрый шаг назад, и он широким шагом следует за мной, его длинные ноги легко опережают мои.

— Я не вернусь с тобой, — выдавливаю я.

— Ты не хочешь вернуться домой, Ева? Разве тебе не надоел этот холодный мир, где ты все равно никому не нужна?

Сухой, горький смех пробирается в мое горло, но звук выходит слабым. Звука почти нет.

— Теперь это мой дом, и я никогда не вернусь к тебе.

— Да? — он так искренне потрясен, будто действительно ожидал, что я буду умолять его забрать меня в Корсику. Его голубые глаза перебегают с меня на Маршалла, сверкая весельем. — Ты слышал это, Майер? Даже после всего, что эти люди заставили ее пройти, она все еще хочет остаться. Возможно, она сошла с ума, — заканчивает он со смехом.

Майер? Мой взгляд переключается на Маршалла, в глазах вопрос, но он только вздрагивает и отводит глаза.

— Откуда ты его знаешь? — спрашиваю я Каллена, указывая на Маршалла. Мой голос дрожит, и я ненавижу, как слабо я звучу, но это все, что я могу выдавить. Мои ноги, превратившиеся в желе, по — прежнему отказываются работать.

— Хочешь сказать, что еще не поняла этого, дорогая жена? — Каллен отвечает смехом, от которого мне хочется дать ему пощечину. Он поворачивается к Маршаллу. — Майер, скажи ей.

Маршалл — Майер, как бы его ни звали — не смотрит мне в глаза. Хорошо. Я не хочу, чтобы он когда — либо снова смотрел на меня. Я чувствую себя такой совершенно… глупой, когда дело касается его, обманутой. Я доверяла ему, и посмотрите, куда это меня привело.

Он неловко переминается, делает глубокий вдох и бормочет:

— Каллену нужен был кто — то, кто присматривал бы за тобой на суше.

— Воистину, Майер — тот, кто первым сообщил мне о твоем пребывании здесь, — добавляет Каллен, улыбаясь. — Если бы он не сообщил мне о твоем местонахождении, я бы никогда не нашел тебя.

Я хмуро смотрю на Майера.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Последние несколько лет я жил на суше после изгнания с Корсики, — тихо объясняет Майер. — И до меня дошло известие, что ты сбежала и находишься на суше. Таким образом, по настоянию Каллена я начал искать тебя.

— Но откуда ты мог знать, где я? — возмущаюсь я. — Море и земля не маленькие места.

Он кивает, будто ожидая этой линии вопросов, и хотя мой гнев все еще кипит прямо под кожей, мне нужно понять ответ на вопрос, как Каллен вообще смог найти меня.

— Один из моих стражей заметил тебя, — объясняет Каллен. — И он следовал за тобой достаточно долго, чтобы знать, в каком направлении ты плывешь. Затем он вернулся ко мне, чтобы сообщить мне, и я отправил сообщение Майеру.

— А что ты получил взамен? — требую я от Майера.

— Давай, скажи ей, — подсказывает Каллен, когда Майер не сразу отвечает.

Он откашливается.

— Он пообещал, что отменит приказ о моем изгнании и позволит мне вернуться в Корсику.

Правда ранит сильнее, чем должна, но хуже всего то, что Каллен подкупил Майера, чтобы тот подружился со мной. Сойер был прав насчет него. Он был прав, и мне не следовало так осуждать Сойера. Теперь я расплачиваюсь за это недоверие.

Каллен поворачивается ко мне с холодной расчетливой улыбкой.

— Разве ты не видишь, Ева? Здесь, в этом ужасном месте, никому нельзя доверять. Даже тем, кого ты считала своими друзьями. Все на суше ненадежны и только навредят тебе.

— Это не так! — настаиваю я.

Он смеется.

— Да? Твоя подруга не доверяет тебе. Твой друг — мужчина даже не взглянет на тебя теперь, когда он знает правду о том, кто ты, — он делает паузу, проводя пальцем по моему плечу, подходя ближе, пока я пытаюсь понять, откуда он все это знает. Да, Майер снабжал его информацией, но Майер не был со мной круглосуточно и без выходных. Но, возможно, он шпионил за мной, как и сказал Сойер. Мне остается только гадать, знает ли он, что Мара здесь, и я надеюсь, что нет. — И эти глупые горожане, — шепчет Каллен, наклоняясь ближе. — Если бы они использовали хоть каплю здравого смысла, они бы знали, что все эти слухи — ложь, но они видят только то, что хотят видеть. Тебе никогда не стать своей здесь, на суше. Тебя никогда не примут.

— Значит, это был ты? — спрашиваю я, глядя на него. — Эти плакаты по городу? Слухи.

Он снова смеется.

— Это было по моему приказу.

После его слов все, наконец, сходится, заливая меня всем сразу, пока я не задыхаюсь. Я не могу дышать, не могу думать, и ясность поражает меня, как физическая сила.

— Ты, — говорю я, поворачиваясь к Майеру, сузив глаза до щелей. — Ты расклеил плакаты по городу. Ты настроил всех против меня, и ты разрушил мой бизнес. Все ради того, чтобы подтолкнуть меня к Каллену!