Чтение онлайн

Крольчиха была с триумфом доставлена в Мехико, где сразу же согла­силась кормиться яблоками, морковью и люцерной. Очень скоро она стала совершенно ручной. Но одного кролика для создания жизнеспособной колонии недостаточно. Джеральд отказался от идеи ловить кроликов само­стоятельно — работать на такой высоте было очень сложно, а кролики ока­зались слишком шустрыми. Тогда он прибегнул к способу, которым пре­красно пользовался еще в Камеруне, — он стал платить местным жителям за пойманных зверьков. Три недели местные индейцы бродили по склонам вулканов в поисках тепоринго. Время шло, а животных не прибавлялось. Джеральд был в отчаянии, он не мог вернуться на Джерси с единственным кроликом — это означало бы, что дорогостоящая трехмесячная экспедиция пошла прахом. Это был полный провал. В середине марта индейцы доста­вили Джеральду четырех вулканических кроликов, но все они оказались самками. И на этом везение закончилось. Без самца создать жизнеспособную колонию тепоринго на Джерси было невозможно.

Через несколько дней Шеп Маллет улетел в Англию, увозя с собой пять самок тепоринго и несколько редких птиц, в том числе три пары толсто­клювых попугаев, мексиканских черных древесных уток и изумрудных туканов. Через пять дней остальные участники экспедиции отплыли из Мехи­ко в Антверпен. Путешествие должно было продлиться пять недель. По пути судно заходило в США. Дикс Бранч остался в Мексике. Он должен был любыми средствами раздобыть самца тепоринго…

По пути из Мехико Джеральд начал диктовать первую часть новой кни­ги, долгожданного продолжения «Моей семьи». Путешествие было долгим. Он уже собирался приступить ко второй половине, но его мысли были пол­ностью заняты вулканическими кроликами. В начале мая он вернулся на Джерси и с нетерпением стал ожидать сообщения от Дикса Бранча. За это время Бранчу удалось раздобыть еще шесть кроликов, причем два из них были самцами. Он отправил зверьков самолетом в Лондон. За время ожи­дания самолета до Джерси в Лондонском аэропорту один из самцов сдох. На Джерси умер и второй самец, а также две самки. Хотя в зоопарке и удалось получить четырех детенышей вулканического кролика, все они оказались самками. Три детеныша умерли. Колония оказалась совершенно нежизнеспособной. Она состояла из восьми самок. Вулканический кролик и сейчас находится на грани исчезновения.

Неудачу с вулканическими кроликами компенсировал успех в разведе­нии белоухих фазанов. Это была первая серьезная удача Фонда в деле раз­ведения редких видов животных в неволе. Белоухий фазан — красивая, грациозная птица, обитавшая некогда в Китае и Тибете. Из-за неумерен­ной охоты и вторжения человека в среду обитания этих птиц они оказа­лись на грани исчезновения. В неволе содержалось всего восемнадцать фа­занов, ни один из которых не был способен к размножению. Джерсийскому зоопарку посчастливилось обзавестись двумя парами белоухих фазанов и получить от них потомство. Джеральд писал: «Сегодня великий день в ис­тории нашего зоопарка. Мы с Шепом Маллетом с гордостью смотрели на тринадцать крохотных пушистых птенцов, желтеньких с темными шоко­ладными пятнами, толпящихся вокруг своей приемной матери, кури­цы-бентамки. Они так суетились, что более всего походили на заводные иг­рушки». Если эти птицы действительно исчезнут в среде естественного оби­тания, Джерсийский зоопарк может восстановить поголовье с помощью собственной колонии.

К этому времени Джеральд уже закончил новую книгу, назвав ее «Птицы, звери и родственники». Она понравилась Кертису Брауну. Джеральд писал Алану Томасу: «Я сильно сомневаюсь, что после публикации моей книги кто-то из родственников продолжит общаться со мной».

Чтобы отвлечься от неприятных перемен, происходящих с островом его детства, Джеральд решил снова вернуться в годы своего детства. Корфу по-прежнему будит в нем прилив вдохновения, что прекрасно ощущалось в новой книге.

«Птицы, звери и родственники» вышли в свет в следующем году и были благожелательно встречены и критикой, и членами семьи. «Великолепная книга, рассказывающая о простых и вечных вещах, — писал Гэвин Мак­свелл в «Нью-Йорк таймс бук ревью». — Прекрасные воспоминания о дет­стве с высоты среднего возраста». «Санди таймс» подхватывала: «Даррелл с легкостью отправляет нас на залитые солнцем пляжи и в оливковые рощи Корфу. Читатели с увлечением следят за личной жизнью моллюсков, уха­живанием улиток и каракатиц. Взгляд опытного натуралиста в книгах Даррелла заменяется чистым и искренним интересом ребенка. Стилю Дар­релла мог бы позавидовать сам Хадсон. Ему удалось создать кристальный волшебный мир, в который его читатель входит с благодарностью и восхи­щением».

В июне в семье Дарреллов произошла еще одна неприятность. Лесли со своей женой Дорис вернулись из Кении, имея при себе лишь 75 фунтов и личные вещи. Они остановились в доме Маргарет на Сент-Олбенс-авеню, чтобы разобраться в собственных отношениях.

Лесли не удалось преуспеть в Кении. Еще прошлой осенью до Джераль­да доходили слухи о разразившемся в Африке скандале. 6 октября 1967 года мистер Вейлис написал Джеральду из Южного Девона. В письме гово­рилось: «У вашего брата Лесли возникли серьезные финансовые затрудне­ния, что, к сожалению, сказалось на состоянии моей матери. Лесли сооб­щил моей матери, что написал вам о своем положении». Как оказалось, Лесли вытянул у пожилой женщины приличную сумму якобы на нужды школы, в которой он работал казначеем. Джеральд немедленно отправил брату раздраженное письмо. «Если ты считаешь, что я вечно буду разгре­бать твое дерьмо, — писал он, — то хочу сообщить тебе, что не собираюсь помогать тебе финансово. Я категорически возражаю против того, чтобы незнакомые люди обращались ко мне с письмами и считали, что единствен­ная моя цель в жизни — это спасать тебя и их матерей». Джеральд не стал помогать брату. Он не хотел иметь ничего общего с братом-уголовником, который мог бросить тень на репутацию его Фонда, если бы о его поведе­нии узнали журналисты. Поскольку больше обратиться Лесли было не к кому, он бросил работу и дом и вернулся в Англию. Африканизация Ке­нии, получившей независимость, шла полным ходом, перспективы получе­ния новой работы равнялись нулю, поэтому Лесли и Дорис сели на первый же самолет, бросив все свое имущество.

Естественно, журналисты обо всем узнали. Ли Лэнгли из «Гардиан» удалось выследить Лесли в Лондоне, где он с женой стал работать консьер­жем. «Лесли очень похож на Лоуренса, — писал Лэнгли. — Невысокий, плотный с одутловатым лицом и яркими синими глазами. Это вежливый мужчина пятидесяти трех лет в твидовом костюме. Более всего он напоми­нает создателя империи на покое. Ему нелегко живется, имея таких знаменитых братьев. «Я вел себя в Африке ужасно, — говорит он. — Когда люди узнавали, что я брат Джерри и Ларри, они начинали таращиться на меня, словно в зоопарке. Они просто приходили и смотрели на меня…» Ра­бота консьержа приносит немного денег, но зато Лесли есть где жить и он уверен в своем будущем. Лесли пишет книгу для детей и порой выбира­ется на охоту. «Я часто охотился в Африке, — говорит он, — мы всегда могли рассчитывать на утку к обеду. Но со временем охота мне наскучила. Я утратил вкус к охоте».

Хотя Маргарет продолжала время от времени навещать Лесли и Дорис, ни Джеральд, ни Ларри не хотели иметь ничего общего со своим беспут­ным братцем. Но были и те, кто воспринимал Лесли иначе. Среди них был Питер Скотт (не имеющий ничего общего с сэром Питером Скоттом), друг и работодатель Лесли в Кении в течение первых трех лет его жизни в Аф­рике. Скотт очень тепло относился к Лесли и к его жене Дорис. По словам Скотта, Лесли был замечательным рассказчиком, из которого мог бы вый­ти прекрасный писатель. «Но он оказался аутсайдером — средний брат, не имеющий полезных для общества талантов, испорченный безалаберным детством, — вспоминал Скотт. — Он практически не общался с Лоурен­сом. Однажды он попытался навестить Лоуренса в Париже, но жена стар­шего брата отказалась принять его. Скорее всего, он хотел одолжить де­нег».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

СРЫВ: 1968-1970

В конце июля 1968 года Джеральд, Джеки и Дорин Эванс снова отпра­вились на Корфу, на этот раз с легковой машиной и полноприводным «Лендровером», чтобы иметь возможность путешествовать по самым отда­ленным уголкам острова. Они провели в Греции два месяца. За это время Джеральд прошел путь из рая в личный ад.

Путешествие начиналось прекрасно. Права на фильм «Моя семья и другие звери» были приобретены лондонской кинокомпанией «Мемориал Энтерпрайз», которую возглавляли актер Альберт Финни и продюсер Сакл Медвин. Джеральд собирался на Корфу поработать над сценарием, а по­мочь ему в этом должен был его друг, актер Питер Булл, собиравшийся прилететь на Корфу на пару дней. Крупный, веселый, добрый, эллинофил Питер вошел в жизнь Дарреллов довольно давно. Он познакомился с Ларри в Лондоне еще до войны, а его брат пытался жениться на Маргарет. Джеральд и Джеки встретили Питера на Корфу несколькими годами рань­ше. Именно Питер, давний и верный друг Дарреллов, убедил Фннни а Медвина купить права на экранизацию «Моей семьи».

В начале августа Финни прилетел на Корфу, чтобы встретиться с Дар­реллом и обсудить вопросы, связанные с фильмом. Джеральд напряженно работал. Дорин Эванс приходилось подниматься в шесть утра, чтобы четы­ре часа стенографировать наметки сценария. К концу августа сценарий был вчерне готов, в начале сентября Дорин отпечатала его набело в трех экземплярах, чтобы предоставить его Финни. К сожалению, между Финни и Джеральдом возникла чисто человеческая неприязнь. Финни считал, что Джеральда испортило привилегированное детство в колониальной Индии (по крайней мере, так казалось Джеральду), а Джеральд с раздражением относился к чрезмерной страсти Финни подчеркивать свое пролетарское происхождение. Сценарий, созданный Джеральдом и Питером Буллом, по­лучился замечательным, но Финни он почему-то не понравился, и он усту­пил права на него студии «И-Эм-Ай». Время шло, работа стояла. К сожале­нию, этот фильм так никогда и не вышел на экраны.

Тем летом на Корфу перебывали почти все члены и друзья семьи Дар­реллов. Почти все лето на острове прожила Маргарет, потом приехала за­мечательная тетя Пру, а за ней Ларри, все еще переживающий смерть Клод. Ларри был мрачен, грустил, почти ни с кем не разговаривал. («Так много друзей умерло, — писал он, — что я чувствую себя, как на кладби­ще… Черт бы побрал все вокруг!») Дикс Бранч прилетел из Мехико, прие­хали Алан и Ширли Томас, Май Цеттерлинг, Дэвид Хыоз, Ксан и Дафна Филдинг. Питер Булл привез из Штатов приятеля, красивого, молодого танцора. Для Дорин Эванс постоянные приезды и отъезды многочисленных гостей были сущим мучением.

«Вчера была великая ночь, — писала она домой 21 августа. — Фильм, который мы снимали на Корфу прошлым летом, «Сад богов», показывали в «Казино» всем тем, кто помогал нам в съемках. Мы пригласили всех — ры­баков, бравших нас на ночную рыбалку, архиепископа и даже полковника, управляющего Корфу при новом режиме. Присутствовала сестра принца Филиппа и ее семья, а также множество немецких принцесс! Фильм всем понравился. Это был настоящий успех!» 12 сентября Дорин написала новое письмо с отчетом о том, как они принимали принца Майкла Кентского — «симпатичного, спокойного, очень одинокого мальчика» — и возили его на экскурсию в Сидари, в северную часть острова.