Чтение онлайн

Новая волна славы захлестнула меня на улице, где я и так был уже местной знаменитостью. Большие центровые шишки не только были заинтересованы потусоваться со мной, но они хотели даже завязать со мной общий бизнес. Каждый стремился перекинуться со мной словечком или увидеться, если я собирался написать брату, особенно это касалось его старых школьных приятелей, с которыми он играл в школьном ансамбле, они мечтали собраться вместе и поджемовать с ним.

— Когда он вернётся? — спрашивали они меня, каждый раз.

— Не знаю, дружище, — отвечал я им. И это было правдой. Всё происходящее с братом казалось таким далёким, что я не мог даже предположить о его намерениях.

Я зарабатывал кое–какие деньги нашим ландшафтоведением, но это был мизер по сравнению с тем, что я имел на улице. Кроме того, стрижка травы и кустов под палящим летним солнцем, казалась мне слишком однообразном занятием.

Вспоминая те времена, могу сказать, что Сиэтл второй половины 60–х был совершенно девственной территорией. Я тёрся по игорным клубам, не отставая от естественного развития событий. Моя торговля травой и спидами процветала. Я близко сошёлся с таким профессионалами улицы, как Росс, Чарли и Джонни, прибывшими с окраин штата, и ещё с одним, японцем, по имени Дэн. Все они были отличными ловкачами. Стоит добавить, что Дэн уже считался миллионером, ведь у него была ананасовая плантация на Гавайях. Сперва мне было не понять, почему он всё время нуждался в деньгах. Только после того как я ближе узнал его, я понял, что этот парень просто попал под влияние своей страсти. Жизнь гангстера захватила его полностью. Сам же я вышел на улицу только ради денег.

Вначале парни брали меня с собой на дело просто так, чтобы я привык, осмотрелся. Их любимым занятием были мелкие рестораны и грабили они их в ночь с воскресенья на понедельник, когда собиралась выручка от всего уикенда. Защиты особой в них не было и взлом проходил обычно по простейшей схеме. Каких–то специальных инструментов для этого не требовалось, они орудовали простым ломом, которого ласково звали мгновенкой. Когда я спросил Дэна, почему они не берут с собой никаких инструментов, он, взглянув на меня, рассмеялся и сказал, что им кроме лома ничего не требуется.

Я не поверил, пока сам не увидел это удивительное изобретение человечества в действии. Углы наиболее популярных моделей небольших сейфов были сварены наподобие дверных петель. И если ударить точно в это место, то металлическая накладка отходила. Затем просунув лом в щель, можно было отделить 4–миллиметровую железку от дверцы, как если бы мы чистили большой металлический апельсин. Мы так и называли эту операцию — очисткой апельсина. Оставалось сбить цемент вокруг замкового механизма и повернуть шестерни рукой, чтобы открыть дверку сейфа. Если мы не могли вскрыть сейф на месте, то трое или четверо из нас просто грузили его в багажник автомобиля Дэна и уже дома, в гараже, спокойно его вскрывали.

Мы избегали более громоздких сейфов, такой способ не подходил для них, так как после удара смещался замок и открыть его уже не представлялось возможности. Однажды мы пропотели над одним из таких около пяти или шести часов и только под утро открыли его. Он оказался совершенно пуст. После этого случая мы решили не тратить время зря. Лучше вскрыть три–четыре маленьких сейфов, каких–нибудь семейных ресторанов, чем возиться с одним конторским сейфом.

Наше самое большое вознаграждение составило 35 тысяч долларов, которые мы тут же поделили между собой. Мы были так рады, что тут же, в этом же ресторане, отметили эту удачу, приготовив себе поесть на кухне и составив себе несколько коктейлей из имеющегося в баре, и вообще, вели себя как сбежавшие из психлечебницы сумасшедшие.

Половину нашего интереса в ограблении банков и других учреждений составляли деньги, другую половину я бы назвал джазом: адреналиновая лихорадка плюс трофеи. Почти всегда мне было не удержать поток смеха, содрогающий моё тело, после удачного побега с места преступления. Ощущение опасности захватывало меня полностью. Любой из нас скажет вам тоже самое — раз испытав это чувство, ищешь его во всём и подгоняешь свою Судьбу ещё и ещё, пока не оборвётся всё это тюрьмой или смертью.

Нашу территорию патрулировал один полицейский из битников, но мы не стали тратить на него время, чтобы познакомиться: не сложно было вычислить дни его патрулирования. Он нам не создавал проблем и мы с дружками только посмеялись насколько легко нам было работать. Первое время нам вообще не о чем было беспокоиться, но положение несколько изменилось, когда на сцене появились детективы Вальтер и Хайтауэр. И хотя они знали нас и знали, что мы занимаемся чем–то нехорошим, им никогда не удавалось поймать нас на чём–нибудь противозаконном. Они скорее напоминали нам надоедливых мух, чем реальную угрозу.

Они особенно не утруждали себя проблемами местного бизнеса и тем более не собирались ловить кого–нибудь из нас, они просто оборудовали некоторые здания сигнализацией и посадили дежурить охранников. Среди охранников, работающих в центре, было много наших знакомых. И если вы не наделаете особо шума, вламываясь в офис и вскрывая сейф, у вас не будет никаких проблем. Никто за вами не погонится.

После нескольких удачных крупных ограблений, проведённых нашей бандой, таких как расчистка местных еврейских магазинов Вайсфельда и Бен–Бриджес, мы познакомились со всеми центровыми заправилами, настоящими гангстерами, без них невозможно было превратить товар в деньги. Выручили мы тогда 15–20 тысяч, которые тут же поделили между собой.

Можно не сомневаться, что детективы Вальтер и Хайтауэр не найдут вас на следующий же день после ограбления и их небольшие две собаки не обнюхают ваши пятки.

— Вы, парни, думаете, что вы хитры, так ведь, а? — однажды подошёл к нам детектив Хайтауэр. — Вам просто везёт. Но знайте, однажды мы вас поймаем.

И сколь угодно ни были страшны их угрозы, никто не боялся этих двоих детективов. Им пришлось бы пошевелиться, когда мы не спим, а это обыкновенно происходило в ранние часы. И чем страшнее были их угрозы, тем смешнее были их попытки собрать на нас какой–нибудь материал. И мы продолжали самозабвенно думать, что никто и ничто не сможет нас остановить. Даже когда мы беззаботно утюжили улицы, никто вокруг не мог предположить, чем мы заняты были на самом деле. Не было предела нашей наглости, и когда что–нибудь в витрине магазина привлекало внимание одного из нас, замок тут же слетал. Пять секунд нам требовалось, чтобы проникнуть внутрь, и пятнадцать, чтобы выйти наружу с полными руками.

В моих карманах не убывало денег, я начал одеваться в Божественном, дорогом фешенебельном магазине. Я стал так часто там бывать, что сдружился со многими продавцами. Дни, когда я носил одежду с чужого плеча, далеко ушли в прошлое. Теперь на мне были исключительно шёлковые рубашки, дорогие костюмы и туфли из крокодиловой кожи. Все дамы оборачивались, когда я проходил мимо. Я приобрёл огромную популярность и у меня на руке обязательно висела какая–нибудь красотка, когда я входил в клуб.

Обычно меня можно было найти в Грин–Фелт или в клубе 211. Я быстро обнаружил, что многие играют в бильярд гораздо сильнее меня. Сколько себя помню, я гоняю шары, а тут приходит парень, да ещё даёт мне фору в несколько шаров и утирает мне нос. И я, вместо того, чтобы оттачивать своё мастерство и у всех выигрывать, решил бежать от конкуренции и вернуться на улицу. Я познакомился с двумя виртуозами бильярда, одного звали Айсбергом Слимом, другого Коротышкой, вместе мы стали делать хорошие деньги. Казалось, это будет вечно, мы всё время выигрывали. И когда бильярд пустел, страсти разгорались вокруг костей, где ставки были необыкновенно высоки.

В добавление к тому, что я приносил с улицы, брат прислал нам с отцом денег. Присланных телеграфом денег хватило на новый дом в Сиворд—Парке. И хотя это был большой шаг и у меня там была своя спальня вместо раскладного дивана в гостиной, я по–прежнему редко бывал дома. Для отца новый дом значил гораздо больше — впервые мы смогли переехать из центра в фешенебельный район с состоятельными соседями.

На подходе был 1968 год и весь Сиэтл обклеили афишами с восклицательными знаками, что наконец–то Джими даст концерт в родном городе. Новость постоянно передавали по радио и все газеты были полны статьями о Джими. Подобное взрыву выступление брата на летнем фестивале в Монтерее привело в шок весь музыкальный мир, а его пластинка Are You Experienced взлетела на самую вершину горячих списков. Невозможно было включить радио, чтобы ни услышать Purple Haze, Foxey Lady или Hey Joe. Его признали. Мой брат стал величайшей рок–звездой планеты. Успех, к которому он так долго шёл. И от одного сознания, что я скоро увижу брата, меня всего трясло. Мы с отцом не могли дождаться, когда же мы снова все трое будем вместе.

Итак, утро 12 февраля 1968 года. Мы приехали в аэропорт и обнаружили огромную толпу встречающих.

— Что делают здесь все эти люди, — наивно недоумевая, спросил меня отец.

— Брось, отец, — сказал я, — все они, как и мы, тоже приехали встретить Джими.

Сердце было готово выпрыгнуть из груди, когда, наконец, я увидел Джими, он был последним пассажиром, выходящим из самолёта. Позже, он объяснил мне, что его философия такова, чтобы оставаться на месте, пока лётчики сами не начнут покидать самолёт.