Чтение онлайн

– Ты кто, убогий? И пошто ты на моего человека без причины бросился?

– Мартынко - я, вой княжий.

– Что ж ты вой княжий, беззаконие творишь?

– Он первым меня изобидел.

– Вот как?
– мое лицо стало задумчивым.
– Он тебя случайно толкнул... а потом извинился.

– Так?

– Так.

– В ответ ты его ударил. Так?

– Так, - опять согласился он.

– Он тебе ответил. Кровь твою не пролил. Так?

– Так.

– В ответ же - ты обнажил оружие. Так?

– Так.

– Ты - воин и знаешь правила. Обнажив оружие - ты вышел на бой. Так?

– Так, - угрюмо кивнул Мартынко, продолжая лежать на земле.

– Ты - проиграл. Значит, теперь твоя жизнь принадлежит ему.

– Он бился бесчестно.

– Это, с каких это пор воинские ухватки стали бесчестными?
– ласково поинтересовался я.
– Когда ты мальца, заведомо слабее себя решил зарезать?

Мужик заерзал. Ну да, куда ему убогому против извращенца, выросшего в среде политиков, чиновников и телевизора. Прямые они тут и простые как палка. А тут софистика - против логики. Не работает тут закон. Формально я прав. Зарежут его по моему кивку и все. Кранты. С мертвым-то, кто будет разбираться. Да и будет ли? Кто выжил тот и прав - вот это он знал точно. Как там у Высоцкого:

'Я отвечаю: "Не канючь!"

А он - за гаечный за ключ,

И волком смотрит (Он вообще бывает крут), -

А что ему - кругом пятьсот,

И кто кого переживет,

Тот и докажет, кто был прав, когда припрут!'.

Так что версия событий в моем изложении может быть совершенно любой. И скорее всего она ему не понравилась бы. Будет - не будет, князь за него мстить - неизвестно. Я принюхался. Ну, точно. Он ещё и датый, но не так чтобы сильно.

– Выкуп за жизнь тебе придется заплатить, - озвучил я итог.
– Вот оружие твое в него и войдет. И пояс, пожалуй.

Мужик, услышав это, только скрипнул зубами, катнув желваки.

– А как ты хотел?
– я по-отечески наставительно задал вопрос.
– Я в своем праве. Иль не так?

– Тако всё... А может, серебром выкуп возьмешь? Позор ведь.

– Вот видишь, как быстро ты все осознал и понял. Гоша отпусти его.

Тот послушно убрал саблю.

– Вставай, Аника-воин, - я протянул ему руку.

Одним гибким движением он, почти не держась за мою руку, вскочил.

'Силен мужик. Один на один Гоше его не взять. Молод ещё. Веса мало и силенок. Если только за счет техники. Хотя... Нет. Ему под тридцать. И если дожил - боец неслабый'.

– Я не Аника я - Мартынко. Говорил уже, - угрюмо глядя на меня, произнес он.

– Это я о другом. Ну, это впрочем, неважно.

– Может всё-таки, серебром дело решим?
– мужик стоял и угрюмо теребил пояс, ожидая моего решения.

– Вот смотрю я на тебя Мартынко и удивляюсь. Ведь хороший ты воин. Справный. Не иначе как черт тебя попутал, иль бражка паршивая в корчме была. А?

– Бес попутал, уж прости боярин. Да и брага, у Тетёхи Косого - дрянь.

– Не боярин, я. Вольный ярл. Джок - Кровавая Секира, - вторично за последние десять минут представился я.

Мартынко уже с уважением стал смотреть на меня. Кто такой ярл, ему объяснять не надо. А такое прозвище как у меня среди отморозков-викингов - это надо сильно постараться.

– Вот смотрю я Мартынко не тебя и думаю, - продолжил я, - Коль бес тебя попутал, то какой с тебя спрос? Да ещё говоришь, брага была дрянь.

– Дрянь, - он обреченно кивнул.

– За то, твоему Косому морду надо набить.

– ...надо.

– Так что, пожалуй, не будем мы с тебя ни пояс воинский снимать, ни меч... да и серебра... я требовать не буду. Не по-христиански то. Так?

– ...так, - мужик слегка завис.

Глядя на наши рожи думать о нашем христианском смирении... мог только полный придурок. А он дураком, явно не был.

– Да и Перун не одобрит...

Мартынко, по привычке сделал какой-то знак, услышав имя Перуна.

'Да, мужик. А ты совсем и не христианин. Больше язычник. Ибо - воин', - сразу пришла мне в голову мысль.

– Так вот я и думаю, грех обижать хорошего человека. Иль затаил ты неприязнь?
– ласково поинтересовался я.
– Так мы можем прямо здесь и решить все противоречия. Ну так как?

– Что ты ярл! Спасибо тебе за науку, век помнить буду.

– Я думаю, если когда-нито понадобится мне услуга от тебя, так ты не забудешь?

– Не забуду, Перуном клянусь.

Дураком он явно не был и понял, что задолжал мне и довольно много. Пусть по собственной дурости. Но ни чести, ни серебра не лишили. А что урок преподали? Так то дураку - наука.

Сим в моей голове хихикнул.

'Чего ты там?'

'Джок, ты знаешь, как можно отличить осторожность от трусости?'

'...не-а. А как?'

'Это очень просто! Если боимся мы, то это - осторожность. А если другие - трусость'.

'Вот оно чё. А что я согласен'.

Тем временем воин низко поклонился и уважительно произнес:

– Нужен буду тебе, на княжьем дворе спроси Мартынку, всяк покажет. А прозванье у меня - Косяк.

– Как?!
– удивлённо переспросил я. Ибо у меня с этим словом несколько другие... ассоциации.

– Косяк, - подтвердил он, решив, что я недослышал.

– Прощевай покуда, Косяк. Даст бог, другой раз за добрым столом встретимся, а не посреди улицы.

'Мля, ну у них тут и прозвища. Хотя чего говорить. Помню, читывал я в "Очерках по истории Русской Церкви" - Карташова, перечень киевских митрополитов в пятнадцатом-шестнадцатом веке. Так там экзотика покруче. Есть там, разные персонажи, типа: Спиридон Сатана, Макарий I Черт, Иосиф II Солтан, Илия Куча и даже Онисифор Девочка. Так-то вот. И самое смешное, что это не презрительные прозвища, а вполне себе официальные фамилии. Так что и эта может ничего'.