Джон Леннон навсегда
Шрифт:
Сто девяносто пять минут крутились катушки на магнитофоне Пиблса.
В начале разговора Джон немного нервничал, ведь это было его самое длинное интервью на радио, его передадут на Англию…
Когда Пиблс в воскресенье распрощался с обоими, он был уверен, что получилось хорошее, честное интервью. Он поставил перед Джоном вопросы о всех важных вехах его жизни и с помощью ассистировавшей Йоко получил откровенные ответы.
Последний вопрос Энди Пиблса был таким:
«Как дела с вашей частной жизнью и вашим чувством безопасности? Дэвид Боуи недавно сказал, что в Нью-Йорке великолепно то, что можно не страшась за свою жизнь, ходить по улицам. Вы тоже так думаете?»
«Да, это одна из причин, почему мы окончательно здесь остались. Хотя это не было осознанным решением. Просто мне приятно, что я могу здесь свободно ходить в кино и рестораны. В Англии я не мог бы на это решиться — это походило бы на шоу „Звезда посещает ресторан“.
На улицах я старался быть неузнанным. Когда мы приехали в Вилледж, Йоко сказала — здесь ты можешь свободно ходить по улицам, можешь гулять. Однако я все равно был на нервном взводе и все время ждал, что со мной кто-то заговорит, остановит. Чтобы отделаться от этого ощущения, потребовалось два года. Сегодня я просто выхожу из двери — и в ресторан. Знаешь, как это великолепно? Или могу пойти в кино. Понятно, всегда найдутся люди, которые попросят автограф или просто говорят „Хай!“, но это не обременяет…».
Когда Энди Пиблс распрощался в Джоном и Йоко, никто из троих не подозревал, что следующий день станет последним в жизни Великого Битла.
Последний день
Понедельник, 8 декабря 1980 года.
Они вместе позавтракали. Первую половину дня Йоко провела в бюро, Джон занимался материалами для новой пластинки. Некоторые песни были уже записаны. Он работал над текстами других, сочинял музыку, аранжировал.
В конце дня оба покинули Дакоту — в студии «Хит Фэктори» их ждали музыканты, приглашенные на вечернюю запись.
У дома они встретили нескольких фанов. Один автограф следовал за другим, все хотели пожать ему руку или просто посмотреть на него.
Молодой человек лет двадцати пяти решительно протянул Джону конверт «Двойной фантазии». Без слов, привычным росчерком Джон написал свое имя и пошел дальше.
Молодой человек пристально взглянул вслед своему идолу: казалось, он ожидал чего-то большего, чем просто автографа. Никто не придал значения этому взгляду.
Да и зачем задумываться над будничной сценкой?
Пять часов Джон и Йоко работают в студии и в 22.30, покинув «Хит Фэктори», едут домой.
Вопреки обычному правилу Джон не проезжает через боковой вход прямо к Дакоте, а выходит из машины перед главным порталом.
Когда он доходит до ступеней входа, его окликает тот же молодой человек: «Мистер Леннон?»
Джон оглядывается через плечо и видит дуло револьвера…
Пять раз палец нажимает на курок, пули попадают Джону в спину…
Спустя несколько минут подъезжает рейдовая полицейская машина. Чтобы не потерять драгоценные секунды, тяжелораненый доставляется на ней в «Рузвельт Госпитэл».
Все усилия врачей напрасны.
Джон Леннон умер.
Преступник, не оказавший сопротивления, был арестован тут же, у Дакоты.
Из первых показаний стало известно, что его зовут Марк Дэвид Чэпмен. Ему двадцать пять лет. 4 декабря он прибыл в аэропорт Кеннеди из Гонолулу (Гавайи). На вопрос, почему он застрелил Джона Леннона, убийца нес ахинею и при этом улыбался.
Своему адвокату он сказал:
— Этот приказ мне отдал Дьявол.
Дальнейшее расследование, показания свидетелей и разыскания журналистов позволяют реконструировать ход событий.
Марк Дэвид Чэпмен родился в Деккатуре, штат Джорджия, последние двенадцать лет провел на Гавайях. С десяти лет он был поклонником «Битлз», позднее его идолом стал Джон Леннон. В Гонолулу он работал охранником в больнице. Его квартира напоминала музей «Битлз», где были все пластинки группы и Джона Леннона, изрядная коллекция битловских сувениров.
Отождествление себя с Великим Битлом все больше и больше принимало шизофренический характер. Чэпмен пытался походить на него даже внешне, женился на японке, которая была старше его.
Он мог целыми днями сидеть в своей комнате и слушать песню «Я — морж». «Я — это он, поскольку ты — это он, поскольку ты — это я…», — стучало у него в мозгу.
Марк сказал своей жене, что для поездки в Нью-Йорк ему надо 2500 долларов. Она помогла ему собрать эту сумму.
За несколько дней до отлета, подписывая разрешение на отпуск в своем ведомстве, он начертал: «Джон Леннон».
Он уехал с легким ручным багажом. В дорожной сумке лежали кассеты с четырнадцатичасовыми записями «Битлз» и револьвер с резервным магазином, купленный в октябре. В Нью-Йорке в книге прибытия он указал свое настоящее имя. Но уже через три дня в Шератон-отеле, расписываясь в книге гостей, он вновь написал «Джон Леннон».
Незадолго до 8 декабря Чэпмена часто видели поблизости от Дакоты. Водитель такси, в котором он ехал в первый день своего пребывания в Нью-Йорке, сказал: «Этот человек производил очень странное впечатление. Он сразу предложил мне кокаин и сунул в руку пять долларов чаевых». Эти показания дают основания подозревать, что бредовая идея Чэпмена вызревала под действием наркотиков.
Фотограф-любитель и большой поклонник Леннона Пол Гореш, который часто «дежурил» у Дакоты, чтобы запечатлеть своего кумира, дал такие сведения: Чэпмен встретился ему в конце дня 8 декабря, когда Джон и Йоко садились в машину, чтобы ехать в «Хит-Фэктори». Чэпмен, держа в руках только что подписанный Ленноном конверт, спросил Гореша: «Ты получил автограф на свою пластинку?»
«Нет», — ответил Гореш и хотел уйти.
«Почему же ты не ждешь? Ведь Джон вернется и подпишет ее».
«Не так важно, — сказал Гореш, — я часто бываю здесь. Джон даст мне автограф завтра…»
Чэпмен не унимался:
«Я бы на твоем месте остался, откуда ты знаешь, что увидишь его еще раз…».
Обескураженный этим мистическим намеком, Гореш спросил:
«А почему ты так думаешь?»
«Может быть, сегодня ночью он отправится еще куда-нибудь», — ответил незнакомец многозначительно.
Прокурор Манхеттена, который допрашивал Чэпмена 9 декабря, вынес следующее заключение:
«Этот человек прибыл в Нью-Йорк с определенной целью. Он выполнил то, что замыслил. Чэпмен спланировал физическое уничтожение Джона Леннона хладнокровно, рационально и интеллигентно».