Чтение онлайн

Он бросил свои вещи дома, в холле Мендипса, и помчался наверх, бормоча: «Никогда в жизни». Мими показалось, что Джон похож на беженца из разоренной войной Европы 40–х годов. Тем не менее на следующее утро он как ни в чем не бывало лежал в своей постели и поглощал любимый «ковбойский завтрак» из бобов с ветчиной, наслаждаясь лучами зимнего солнца и доносящимся издалека звуком пневматической дрели.

Джон рассказывал тетке, что между ночными выступлениями целый день проводил у себя в комнате, отдыхая и настраивая гитару. В выходные дни он осматривал достопримечательности немецкого города, катался на лодке по озеру, посетил зоопарк, художественные галереи, музеи и фольклорные праздники. Как утверждал Джон, не делал он лишь зарисовок старинных церквей Гамбурга.

На Мими это не произвело никакого впечатления. Дядя Джордж во время войны три года прослужил в армии, и она знала, что рассказы путешественников о злачных местах Германии — это чистая правда. Тем не менее она считала, что достаточно хорошо знает своего Джона и его участие в увеселениях было скорее по обязанности, а не ради удовольствия. В любом случае, вы бы видели, как он и Синтия бросились в объятия друг друга — просто сказка о влюбленных!

Джон писал Синтии из Гамбурга почти каждый день, и после трехмесячной разлуки она появилась на пороге дома, шепча нежные слова своему небритому, близорукому другу. Один долгий поцелуй, и вся ревность исчезла. Позже, в более интимной обстановке Леннон дал волю рукам, расстегивая пуговицы и пряжки на ее одежде. Теперь это был мужчина, жесткий, земной и уверенный в себе. Синтия не смела спросить, как и почему это произошло, но она могла догадаться, что пробудились первобытные импульсы.

Случайные упоминания о любовных приключениях в Германии расстроили бы любую преданную подругу, особенно если она вынуждена разыгрывать фарс под названием «мы всего лишь друзья», чтобы защитить благопристойный образ группы, стремившейся на ступень выше, чем местные исполнители джайва. Откровенные разговоры едва не закончились тем, что она выложила все свои догадки о его отвратительном поведении, а он чуть не поделился неприятными сравнениями с ее незабываемыми frauleins,настолько хладнокровными, что их не волновали такие мелочи, как оставленная им дома девушка, почти невеста.

Тем не менее Джон лишь сказал Синтии, что секс в Гамбурге был чрезвычайно доступен, но не стал вдаваться в подробности. В конце концов она поняла, что, если ты по-настоящему любишь человека, не стоит влезать в его тайны. Это означало, что ей придется обмануть себя и поверить, что Джон — по его же рассказам — так уставал после ночного выступления в «Кайзеркеллер», что ему хотелось только одного — спать.

В любом случае будущее группы было более важным, чем то, что было или чего не было за границей. Они должны упорно трудиться, чтобы продолжить карьеру. Первое после Гамбурга выступление состоялось все в том же клубе «Касба», и известие о нем распространялось при помощи афиш Моны Бест — с хвастливой надписью «Возвращение легендарных „Beatles“», — а также из уст в уста. До самого последнего аккорда зал зачарованно слушал, а затем наступила долгая тишина, взорвавшаяся оглушительными аплодисментами, свистом и приветственными криками, превратившимися в настоящий гвалт.

Главное, что усвоил Джон, наблюдая за такими музыкантами, как Дерри Уилки, Тони Шеридан и Рики Ричардс, была техника использования микрофона, позволявшая превращать в достоинство неумение чисто взять высокую ноту. Перемены были наиболее очевидны, когда он исполнял такие быстрые композиции, как «Money» и «Dizzy Miss Lizzy», импровизируя почти как джазмен, наивно и искусно, но уже с налетом преждевременного опыта и цинизма, приобретенных в Германии. Они все стали старше.

Преодолевая все препятствия и разрушая каноны, Beatlesпродолжали давать веселые зажигательные представления, сложившиеся во время их временного пребывания в Германии. Задолго до первых аплодисментов в «Касбе» они осознали первобытную раскрепощенность и заразительность фонового ритма. Половину времени вы не слышите ничего, кроме глухих ударов, но даже в те времена, когда отсутствовали сценические пульты и графические эквалайзеры, когда громкость вокала регулировалась приближением или удалением микрофона, гармоническое единство Джона, Пола и Джорджа, достигнутое тяжелым трудом, становилось совершенней. Они готовились к тому, что ждало их — в отличие от Стюарта и Пита — в будущем.

Возможно, утверждение, что Пресли проиграл битву вернувшимся из Гамбурга Beatles,может показаться обидным для певца, но не менее возмутительным выглядит заявление, что «король рок-н-ролла» был отодвинут следующим поколением певцов, лощеных и красивых мальчиков (Бобби Винтон, Бобби Ви, Бобби Райдел и т. д.), исполняющих итальянские баллады, легкие мелодии со слащавыми стихами и редкими ироничными вставками рок-музыки. Теперь Элвис был на уровне «качественных» исполнителей, таких, как его идол Дин Мартин из Rat PackФрэнка Синатры, который участвовал в телевизионном шоу из Майами, организованном в честь демобилизации Пресли. Это было одно из последних появлений Пресли на публике, прежде чем он исчез на целых восемь лет.

Теоретически Пресли как солист отвечал только за самого себя, в то время как Beatles,тесно связанные друг с другом как на сцене, так и вне ее, начали исследовать территорию, лежащую за пределами такого общения с публикой, как комментарии в микрофон и кратковременный зрительный контакт. В наибольшей степени это нашло выражение у Стюарта и Пола, пытавшихся нащупать слабые места друг друга — теперь у них даже не хватало такта делать это втайне от Джона. Скрытый намек во внешне невинном замечании одного из них мог вызвать обиду другого, что заканчивалось поспешным отключением гитары и треском захлопнувшейся двери за кулисами.

Леннон тоже имел привычку злить Стюарта — просто для того, чтобы увидеть его ярость, — и в конечном итоге Стюарт высказал мысль, от которой остальные открестились бы, хотя внутренне были согласны: непрерывные комментарии Джона, которые звучали каждую минуту, проведенную в Гамбурге, вызывают сильное раздражение. Почему бы ему не заткнуться и не помолчать хоть немного? А то приходится засыпать и просыпаться под его неумолкающие комментарии.

Поскольку неослабевающие интриги и тайное соперничество были неотъемлемой частью жизни всех поп-групп, Сатклифф уже подумывал о том, чтобы расстаться с группой и возобновить свою карьеру художника. Джон продолжал сохранять нейтралитет, а стычки Стюарта с Полом — и в меньшей степени с Джорджем — усилились после возвращения бас-гитариста из Гамбурга в январе 1961 года. Джон был доволен, но у остальных его появление вызвало раздражение — они уже привыкли к более искусной игре Пола. «Стюарт не был так же предан Beatles,как остальные, — подтверждает его младшая сестра. — Он пропускал репетиции и не практиковался в игре на бас-гитаре. Члены группы, которая стремится к успеху, вряд ли будут довольны товарищем, который относится к этому не так серьезно».

Стюарт оставлял за собой право выбора, одновременно обратившись за немецкой визой и подав заявление на восстановление в художественном колледже. Каждый из этих вариантов представлял собой попытку «остепениться». В любом случае это не станет хорошей новостью для Beatles— особенно после того, как Джон, время от времени любивший помучить своего лучшего друга, теперь откровенно угрожал: если он уйдет, я тоже уйду.

Тем не менее, для Стюарта не имело особого значения, останется он в группе или нет — он считал минуты до встречи с Астрид, которая должна была в следующем месяце на две недели приехать в Ливерпуль. Он с гордостью водил ее по колледжу, где она произвела впечатление даже на некоторых преподавателей. Однако на собеседовании, когда решался вопрос о его возвращении в «банду старых бродяг в джинсах и свитерах, с карандашами и блокнотами», ему не помешала бы толика скромности. Один из членов комиссии, преподаватель истории искусств Николас Хорсфилд, рассказывал, что «просто потерял с ним терпение. Возможно, определение „вызывающий“ не очень точное, но он вел себя совсем не так, как ведут себя люди, желающие получить рекомендацию».

В любом случае с Ливерпулем было покончено. Стюарт даже не стал задерживаться, чтобы принять участие в уже назначенных выступлениях Beatles,и вскоре они с Астрид уже упали друг другу в объятия на железнодорожном вокзале Гамбурга. Благодаря ей Стюарт стал первым из Beatles,кто попробовал зачесывать волосы вперед — такая прическа была весьма распространенной в Германии, но в Британии мужчину, на волосах которого отсутствовал бриллиантин, традиционно посчитали бы педерастом. Когда в апреле Сатклифф вновь присоединился к Beatles —во время вторых гастролей группы в Гамбурге на сцене «Тор Теп», — насмешки Джона заставили его предать Астрид и временно вернуться к напомаженному чубу, но, как только выступление заканчивалось, он возвращал себе облик, который так нравился невесте.