Чтение онлайн

Всеобщий шок сменился подозрениями. В какой-то радиопередаче критик Марк Лоусон намекнул, что данные опросов были подтасованы, и отчаявшиеся ненавистники Толкиена вцепились в эту соломинку. Оказалось, во всём виноваты интернет и «стада толкиенутых капюшонников» [188] .

В попытке отстоять свою правоту «literati» из «Дейли телеграф» решили организовать свой опрос, участникам которого предлагалось назвать любимую книгу и любимого писателя. Любимой книгой у большинства оказался «Властелин колец», а любимым писателем — Толкиен. Эти «новые» результаты подлили масла в огонь, и на устроителей опроса вновь посыпались обвинения в нечестности, но теперь уже не столь громогласные. Два месяца спустя общество «Фолио» провело ещё один опрос исключительно среди своих пятидесяти тысяч членов. В голосовании приняло участие десять тысяч человек. Из них 3270 отдали свой голос «Властелину колец» Толкиена. Второе место заняла Джейн Остин («Гордость и предубеждение», 3212 голосов), а третье — «Дэвид Копперфилд», собравший 3070 голосов.

После этого критики в большинстве своём смущённо умолкли, но закалённая Джермина Грир продолжала бушевать: «С тех пор, как я приехала учиться в Кембридж в 1964 году и наткнулась на целый выводок совершенно взрослых женщин, которые носили платья с рукавами-‘фонариками’, тискали плюшевых мишек и возбуждённо лепетали что-то о приключениях хоббитов, меня стала преследовать кошмарная мысль: что, если Толкиен окажется самым влиятельным писателем двадцатого века? И вот кошмар обернулся явью. Во главе списка, под гордым именем книги столетия, стоит ‘Властелин колец’. Самый ненастоящий в мире роман. В большинстве романов действие разворачивается в каком-нибудь узнаваемом месте и в узнаваемое время; Толкиен выдумывает эпоху, выдумывает место и населяет его целой расой выдуманных существ» [189] .

Почему же Толкиен вызывает такую неприязнь у людей, считающих себя знатоками литературы? Быть может, на то имеются какие-то скрытые причины?

И вот в чём, пожалуй, самая большая загадка: что плохого в том, что писатель творит вымышленный мир — «выдумывает эпоху, выдумывает место и населяет его целой расой выдуманных существ»? Кто сказал, что так поступать нельзя? Почему романист не вправе писать о выдуманных вещах? Ведь одна из задач романиста в том и состоит, чтобы ввести читателя в некую иную реальность, — иначе книга будет уже не художественной, а документальной. Даже в самых, образно выражаясь, прозаических художественных произведениях описывается не наша, а некая альтернативная действительность. Кто поставил предел, дальше которого фантазия писателя простираться не может?

Среди собратьев Толкиена по перу книги его всегда оставались немодными. Его современники, писатели вроде Эдмунда Уилсона (интересно, кто его сейчас читает?), предпочитали иметь дело с так называемыми глубокими человеческими чувствами; они всячески подчёркивали, что пишут о «реальных вещах», исследуют человеческую жизнь и помогают читателям лучше понять её. Таким образом, то, что Джермина Грир или Марк Лоусон согласились бы счесть «настоящей литературой», — это книги, посвящённые тому, что они считают важным: нравственным ценностям, природе человека или, на худой конец, таким проблемам-«однодневкам», как спорные вопросы политики или религии. Конечно же, на эти темы написано множество прекрасных, талантливых и гениальных книг; но с точки зрения современного литературного критика, писать обо всём этом можно лишь в определённой манере, диапазон которой весьма и весьма ограничен. И большинство критиков отказываются признать, что «Властелин колец» и «Сильмариллион» Толкиена посвящены именно этим темам. Ведь они написаны не в той манере, которую критики считают единственно правильной!

Впрочем, в наши дни качественная фэнтези постепенно прокладывает себе путь в мир «большой» литературы, а потускневшие корифеи литературного истеблишмента уходят в небытие. Многие критики не устояли под натиском успеха и общественного признания, которого удостоились в последнее время многие одарённые «сказочники» — Дж.К. Роулинг, Филип Пуллмен, Айен Бэнкс и другие. Писатели этого рода работают на стыке жанров, привнося в детскую сказку элементы литературы для взрослых, как поступал полвека назад и Толкиен. Дж.К. Роулинг недавно рассматривалась как претендент на несколько популярных литературных премий для взрослых, а книги Филипа Пуллмена, вероятно, вскоре войдут в шорт-лист претендентов на Букеровскую премию.

Самыми непримиримыми критиками «Властелина колец» становятся те, в ком эта книга пробуждает комплекс неполноценности. Подчас они пытаются сделать вид, что её не существует вовсе. Составительница «Оксфордского справочника английской литературы» Маргарет Дрэббл уделила Толкиену всего двенадцать строк (а Джойсу — семьдесят шесть). Но все эти попытки заведомо обречены на провал. Толкиен — не просто самый популярный писатель двадцатого века: он уже сделался чрезвычайно влиятельной фигурой в литературном мире.

В наши дни жанр фэнтези — один из самых прибыльных и популярных литературных жанров, и большинство авторов фэнтези обязаны своим успехом именно Толкиену. Кроме того, мир Средиземья лёг в основу многих современных компьютерных игр. Целая индустрия развлечений, сложившаяся вокруг ролевой игры «Подземелья и драконы», также уходит корнями в мир толкиеновской мифологии. Многим молодым людям, прочитавшим, перечитавшим и зачитавшим книги Толкиена до дыр, ролевые и компьютерные игры дают возможность погостить в мире Средиземья подольше.

В литературе влияние Толкиена простирается и за рамки жанра фэнтези. Толкиеновский дух нетрудно ощутить, к примеру, в книгах о Гарри Поттере, несмотря на то, что приключения в замке Хогвартс сюжетно и структурно не имеют ничего общего с историей Кольца. А в сфере кино и телевидения влияние Толкиена заметно даже в таких далёких от него по содержанию лентах, как «Звёздные войны», «Стартрек» или «Вавилон-5».

Более того, мир Толкиена стал предметом многочисленных серьёзных исследований, авторы которых разбирают по косточкам всё Средиземье и проникают в тончайшие нюансы толкиеновских произведений. О Средиземье пишут дипломные работы и кандидатские диссертации, в университетах читают циклы лекций, посвящённые «Властелину колец». В ответ на запрос «Толкиен» или «Властелин колец» поисковая машина в интернете выдаёт ссылки примерно на 450 тысяч сайтов. По приблизительным оценкам, во всём мире к настоящему времени распродано в общей сложности 100 миллионов экземпляров «Властелина колец» или 60 миллионов экземпляров «Хоббита», и ежегодно объёмы продаж возрастают на 3 миллиона экземпляров. Обе книги переведены на три десятка языков, в том числе на сербохорватский, исландский, иврит и русский [190] . Слово «хоббит» внесено в «Оксфордский словарь английского языка», а сохранившееся нетронутым издание «Хоббита» из первого тиража недавно было выставлено в интернете на продажу за 85 000 фунтов стерлингов.

Вдобавок, книги Толкиена оказывают на многих косвенное влияние. Профессор Том Шиппи, ныне занимающий место Толкиена в Оксфордском университете, признался: «Толкиен помог мне стать наблюдателем. Толкиен учит людей наблюдать за птицами, замечать деревья, возиться с живыми изгородями» [191] .

Сознавая, что энтузиазм нарастает с каждым годом, Кристофер Толкиен трудился изо всех сил, чтобы открыть поклонникам Толкиена как можно больше нового о Средиземье. После смерти отца он взял на себя гигантский труд по каталогизации и изданию всего огромного собрания толкиеновских заметок, фрагментов, неоконченных историй и неопубликованных рукописей, громоздившихся кипами по всему его кабинету, заполнявших шкафы и ящики письменного стола.

Толкиен оставил после себя три версии «Сильмариллиона»: «Набросок», «Квента» (или «Краткая история нолдоли», написанная около 1930 г.) и «Квента Сильмариллион». Последнюю версию, самую проработанную, Толкиен давал почитать Стенли Анвину в конце 1937 года, после публикации «Хоббита». «Квента Сильмариллион» была главной рабочей рукописью, в которую Толкиен впоследствии внёс множество примечаний и исправлений.

Прежде всего Кристоферу Толкиену предстояло выработать на основе всех этих рукописей и заметок внутренне согласованную, непротиворечивую и законченную версию «Сильмариллиона». Самому Толкиену это так и не удалось, и теперь справиться с этой задачей мог только близкий ему человек, обладающий тонким литературным чутьём и понимающий Средиземье почти так же хорошо, как и его создатель, но при этом способный сохранять достаточную отстранённость, которая позволила бы выразить толкиеновскую мифологию в форме, пригодной для публикации.

«Сильмариллион», которого так долго ожидали поклонники Толкиена по всему миру, вышел в свет в 1977 году. Это прекрасная, но в некоторых отношениях очень сложная книга. Для почитателей Толкиена, которых давно уже интриговали и ставили в тупик многие детали повествования, развёрнутого во «Властелине колец», «Сильмариллион» многое расставил по местам и стал ответом на многие вопросы. Опубликовав «Сильмариллион», Кристофер Толкиен взялся редактировать «Неоконченные сказания о Нуменоре и Средиземье», которые прояснили ещё множество деталей, а с 1983 по 1996 гг. выпустил в свет двенадцать томов «Истории Средиземья» — тщательно отредактированных и откомментированных материалов из отцовского архива.