Чтение онлайн

— Ты их не найдешь, — спокойно комментирую я, следуя за Джонни в гостиную, где он принимается открывать шкафы и искать под рождественской мишурой.

— Мегера, я серьезно. — Он поворачивается ко мне. — Они мне нужны. Прошу тебя. Куда ты их дела?

— Джонни, НЕТ!

Он берет в руки одну из фарфоровых фигурок с каминной полки, маленькую белую собачку с висящими ушами.

— Отдай их мне, или я ее разобью.

Я хмурю брови.

— Джонни, не надо.

— Разобью…

— Ты их не получишь.

— Отлично, — говорит он и разжимает пальцы. Я вздрагиваю, когда собачка разбивается на мелкие кусочки о каменный пол.

Он берет другую фигурку, девочку в красной юбке.

— Можешь их все перебить. Как будто мне есть до этого дело. У тебя денег хватит за все расплатиться. — Надеюсь, он не поймет, что я блефую.

— Ох, да чтоб тебя! — Он с громким стуком ставит целую и невредимую фигурку обратно на каминную полку. — Мегера, я ведь точно тебя выгоню, если ты не отдашь мне чертовы ключи.

— Позволь облегчить тебе задачу: я сама увольняюсь.

Исполненные решимости, мы целых десять секунд смотрим друг на друга. Наконец он хватает с дивана свою куртку и надевает ее.

— Отлично. Я прогуляюсь до ближайшей деревни.

— Это займет несколько часов, — сообщаю я. — Ты заблудишься и наверняка замерзнешь до смерти.

— Ну, что ж тут поделаешь… — пожимает плечами Джонни, рассчитывая, что я уступлю.

Но я и не думаю сдаваться.

— Отлично, — пожимаю плечами и я. — Ты все равно стареешь и выходишь из моды. Пора тебе потесниться и дать кому-нибудь еще возможность постоять под софитами. Ты останешься жить в своей музыке.

Он бросает на меня мрачный взгляд и выскакивает за дверь, громко захлопывая ее за собой.

Я сметаю с пола осколки и, усевшись на диван, пытаюсь читать один из номеров журнала «Лошади и собаки» за 1999 год, но с каждой проходящей минутой меня все сильнее охватывает тревога. Когда входная дверь вдруг снова открывается, я с трудом напускаю на себя безразличие.

— Так я разведу огонь? — спрашивает Джонни, встав напротив меня.

— Было бы очень хорошо. — Я захлопываю журнал и поднимаюсь. — Как насчет чашки чая?

К моему удивлению, Джонни больше не выходит из себя, однако то же самое нельзя сказать обо мне. Несколько раз я порываюсь позвонить Кристиану, и даже Биллу. Мне как никогда трудно быть свидетельницей того, как Джонни трясет и ломает, бросает в холодный пот и бред. Прошлой ночью я прибежала на крик к нему в комнату, и выражения ужаса на его лице хватило, чтобы привести в ужас меня саму. Ему мерещилось, что по телу ползают пауки. Мне в конце концов удалось его успокоить, но, вернувшись в свою комнату, я горько расплакалась. Я понятия не имела, во что ввязывалась.

У нас закончились продукты, так что я съездила за ними в соседнюю деревушку, пока Джонни спал, и к моему возвращению он еще не вставал. Я скупила едва ли не каждый журнал в газетном киоске, включая некоторые музыкальные издания для Джонни. Новости о его исчезновении еще не успели попасть в еженедельные журналы – их редакции были закрыты на Рождество, однако я быстро пролистала «НМЭ» на предмет статьи за подписью Кристиана. Ее там не оказалось.

Интересно, как он поживает. И что он думает о таком нашем с Джонни побеге. Готова поспорить, он удивился. Готова даже поспорить, что он разозлился. Из этого мог бы выйти отличный материал для его книги, а теперь я все испортила.

Появляется Джонни, одетый в черную футболку и черные кожаные штаны. Сонной походкой он спускается с крутой лестницы. Смешно видеть его здесь в подобном виде. Собираясь, я хватала первую попавшую мне под руку одежду, но, пожалуй, можно было бы подобрать ему нечто более повседневное.

— Доброе утро, — чирикаю я. — Хочешь чего-нибудь? Может, яичницу?

— Ты ездила в магазин? — спрашивает Джонни. В его глазах зажигается огонек.

— Да, туда и обратно.

— Купила мне сигарет?

— Да, Джонни, — вздыхаю я, направляясь в кухню.

— Дай-дай-дай…— Он делает нетерпеливые движения пальцами.

— У тебя, что, закончились? — Я открываю ящик и извлекаю оттуда пачку.

— Почти.

Джонни берет у меня пачку сигарет и спички и дрожащими руками закуривает. Потом открывает окно над раковиной и выставляет туда руку с сигаретой. Ненадолго возвращая сигарету внутрь, затягивается и перегибается через кухонную стойку, чтобы выдохнуть дым в окно. В дом заходит холодный воздух, однако я благодарна Джонни за то, что он не курит в помещении.

— Почему бы нам не пойти прогуляться? — предлагаю я, отчаянно желая выбраться из дома.

— Холодновато, нет? — Он дрожит.

— Тебе станет лучше.

Джонни выбрасывает окурок в окно и снова его закрывает.

— Я купила тебе журналы, — говорю я ему.

— Что за журналы?

— Целую пачку.

Он идет за мной в гостиную и перебирает стопку.

— Здорово, спасибо.

— Пожалуйста, — улыбаюсь я. — Ну а теперь мы можем пойти погулять?

Джонни отрывает взгляд от статьи о лучших синглах года и смотрит на меня.

— Тебе что, скучно?

— Есть немного, — отвечаю я, складывая руки на груди.

— Ну, пойдем тогда. — Он небрежно бросает журналы на диван. — Только обуюсь.

Вчера я нашла пару старых пальто в шкафу под лестницей, теперь достаю их и отдаю одно Джонни, когда тот возвращается.

— Нет-нет-нет, я это не надену.

— В кожаной куртке ты замерзнешь, — предупреждаю его я, все еще протягивая пальто. — Надень поверх.

— Мегера, это же точь-в-точь униформа эксгибициониста. Я его не надену.

— Как знаешь, я свое надену. — Это огромный дутый горнолыжный пуховик в розово-голубую полоску с неоновой желтой отстрочкой.

— Господи, это еще хуже, — говорит Джонни.

Я не обращаю на него внимания и, бросив его пальто на стол, запихиваю себя в дутые рукава. Затем поворачиваюсь к нему и преувеличенно восклицаю:

— М-м-м, как тепло!

Джонни смеется.

— Ты выглядишь сущей идиоткой. — А потом добавляет: — Черт с ним. — И надевает свое пальто.

Я начинаю смеяться, что, оказывается, приятно после целой недели меланхолии.