Чтение онлайн

Продюсер Ричард Занук был рад тому, что Джонни согласился работать в этом фильме. «Он обладает потрясающей способностью к трансформации. Никто не может играть этих безумных, необычных, эксцентричных персонажей так, как Джонни. Он умеет быть смешным и безумным, но в то же время очень едким. Он один из величайших актеров мира. С ним нельзя сравнить ни одну другую звезду».

Когда Джонни изучал своего героя, он узнал, что во времена Кэрролла шляпники часто страдали от отравления ртутью. «Выражение "безумный, как шляпник" пришло из жизни. Настоящие шляпники, которые делали эти восхитительные бобровые шапки, использовали клей с очень высоким содержанием ртути. Клей оставался на руках, и они постепенно отравляли сами себя. Они травились ртутью и сходили с ума». Джонни чувствовал, что ртуть должна оказать влияние не только на разум его героя, но и на все его тело. Он нарисовал акварельный портрет Шляпника с рыжими волосами, клоунским лицом и зелеными глазами разного размера. «Я просто знал, что он выглядит именно так, – говорит Джонни об облике Шляпника. – Когда я пришел к гримерам, все так и получилось. Очень редко образ складывается так быстро. Со мной такое было лишь раз – с капитаном Джеком».

Связь Джонни с его героем еще больше укрепилась, когда он придумал для Шляпника несколько личностей и манер разговора. «Мне показалось, что из-за своей гиперчувствительности он может иногда переходить в какое-то иное состояние, становиться другим человеком. Это происходит в критические моменты, когда ему угрожает опасность и от этого зависит его жизнь. Я подумал, что это нечто вроде мягкой формы раздвоения личности».

Работая над нарядом Шляпника, художник по костюмам Коллин Этвуд, естественно, начала со шляпы. «Шляпа напоминала реальные шляпы того периода. Я всего лишь увеличила и растянула ее. В Италии я нашла кожу, которой с помощью лазера придавали необычный вид. Она казалась обгорелой. И я подумала, что нашу шляпу нужно сделать именно из нее. Я нашла в Лондоне отличного шляпника, который сделал все так, как я задумала».

Этвуд познакомилась с Джонни на съемках «Эдварда руки-ножницы». После этого актер и художник не раз работали вместе. «Для художника по костюмам большая радость работать с Джонни, – с улыбкой говорила она. – Во-первых, он отличный актер. Он очень много придумывает и щедро делится своими задумками. У него потрясающее чувство стиля. Он особенно носит одежду. Мы с ним начали обыгрывать, кто такой Шляпник. Каждый раз, когда нам казалось, что мы его уже нашли, он тут же ускользал, и мы продолжали гнаться за ним. Мы придумали, что его рабочие инструменты должны быть всегда под рукой – не лежать где-нибудь на полке, а быть частью костюма. Так что наперсток и подушечка для булавок всегда при нем. Все это делает Шляпника человеком не от мира сего, но при этом очень жизненным, в определенном смысле».

О том же говорит и Джонни. «Костюм – это скорлупа персонажа, первый и главный шаг к пониманию того, как он себя ведет, как движется. Коллин всегда невероятно точна в таких вещах. Она начинает думать, как персонаж, и подбирает ему внешнюю оболочку». Джонни сразу же придумал, что одежда Шляпника должна менять цвет в зависимости от характера героя. «Когда я заговорил об этом с Коллин, она была вне себя от восторга, – вспоминает он. – Она тут же начала фантазировать на эту тему, придумывать восхитительные детали, вроде галстука-бабочки со встроенным механизмом».

В работе Джонни очень помогала его искренняя любовь к самой книге, хотя он и не помнил, когда она впервые появилась в его жизни. На пресс-конференции, посвященной фильму, он сказал, что это, по-видимому, произошло, когда ему было около пяти лет, потому что в памяти сохранились разные ее варианты. «Я всегда знал этих героев. Их знают все. Они великолепно проработаны, и они всегда казались мне очень увлекательными. Большинство из тех, кто ее не читал, знают ее героев и ссылаются на них. Интересно, что всего за год до звонка Тима я перечитал „Алису в Стране чудес“ и „Алису в Зазеркалье“. Я взял из этой книги очень странные, маленькие и загадочные крупицы, которые Кэрролл разбросал то там, то сям. Они задают вопросы, на которые нет ответа. Они говорят о том, чего невозможно понять – например, „А еще они рисовали… всякую всячину… все, что начинается на М“. Эта фраза открыла передо мной массу возможностей. Я задумался и решил, что М – это mercury, то есть ртуть. А потом был вопрос: «Чем ворон похож на письменный стол?» Все это очень важно для моего героя. Если бы я сегодня снова перечитал эту книгу, то нашел бы сотню других вещей, которые упустил в тот раз. Эта книга постоянно меняется. Она живая в смысле литературной изобретательности. Это блестящая, свежая, абсолютно новая книга, столь же интересная сегодня, как и в тот момент, когда она была написана».

Точно так же считает и сценарист Лида Вулвертон: «Льюис Кэрролл обладал поразительным умом. Его книги вне времени и пространства. Его герои настолько необычны и забавны, что в каждом из нас живет хотя бы малая их частица: Красная Королева с ее яростью; Алиса с ее способностью удивляться всему, что ее окружает; и трагедия Шляпника. Это материал для великого фильма».

После успеха «Алисы» Льюис Кэрролл (псевдоним достопочтенного Чарльза Лютвиджа Доджсона, профессора математики в университете Крайстчерч в Оксфорде) стал главным детским писателем своего времени. Через шесть лет он закрепил свой успех, написав «Алису в Зазеркалье». Вторая книга стала еще более популярной, чем ее предшественница. Сегодня обе книги публикуют вместе под названием «Алиса в Стране чудес». Они продолжают оказывать огромное влияние буквально на все – на музыкальные клипы, фильмы, книги, компьютерные игры, оперу и живопись.

Именно поэтому герои Льюиса Кэрролла так часто попадают в кино. Согласна с этим и Энн Хэтуэй, сыгравшая у Бертона роль Белой Королевы. Герои Кэрролла очень пластичны, их можно интерпретировать бесконечно. Льюис Кэрролл играл со словами и концепциями, его герои будили воображение. Они столь же безграничны, как безгранично воображение. Все зависит только от самого зрителя и читателя.

И с этим согласен Бертон: «Все великие истории остаются с нами, потому что они затрагивают то, чего люди не понимают на сознательном уровне. В этих образах есть нечто особенное. Вот почему возникают все новые и новые их варианты. Они воздействуют на подсознание. В кино всегда была пассивная маленькая девочка, которая переживала целый ряд приключений, сталкиваясь с причудливыми персонажами. В истории никогда не было никакого притяжения. Мы попытались взять идею этих историй и изложить ее по-новому. Мы не следовали букве книги, но попытались передать ее дух».

И Бертон, и Джонни убеждены в том, что их вариант понравился бы Кэрроллу. Их фильм сделан с уважением к исходному материалу, и в нем живет истинный дух «Алисы». «История Кэрролла и его персонажи в представлении Бертона стали чем-то особенным».

И особенность эта заключалась в том, как Бертон использовал героев, элементы сюжета и центральные темы книг Кэрролла. Он поднял сказку на новую высоту – заставил повзрослевшую Алису вернуться туда, где она побывала ребенком. Когда Вулвертон предложила эту идею продюсерам Джо Роту, Сюзанне Тодд и Дженнифер Тодд, они сразу оценили ее потенциал. «Линда пришла к нам с отличной идеей, – говорит Рот. – Все прекрасно сложилось. У нее получилась своего рода политическая аллегория – все герои были не безумцами, а настоящими революционерами. История понравилась мне от начала до конца, и снимать такой фильм нужно было только на студии Disney. И мы не колебались насчет режиссера. Это мог быть только Тим Бертон, и он действительно захотел работать над этим проектом».