Чтение онлайн

Несколько месяцев спустя Леннон назвал сеансы записи этого сингла «самыми отвратительными на свете». Эта тщетная попытка вернуться в лоно мерсибита была предпринята после того, как Маккартни поднял вопрос о возобновлении живых выступлений. Стараясь не вспоминать, как это было ужасно в 1966 году, он видел в турах средство приостановления процесса распада группы. Джордж в данный момент не имел ничего против этой затеи. «Я согласен с тем, что говорит Джон о прежних временах. Это было здорово, и мы действительно хорошо проводили время». Еще в 1967 году он выражал надежду на то, что «Beatlesбудут ездить в туры, но… я больше не хочу этой полиции, этих толп, вертолетов, как на «Shea Stadium», и того, что было потом».

Отказ от цифры с шестью нулями за 13 концертов в США в 1969 году означал то, что идея тура их совершенно не прельщала. Джордж с удовольствием выступал бы на одной площадке, как в Гамбурге: «В этом случае звук всегда один и тот же, и не нужно каждый раз применяться к новым условиям». Вскоре после объявления о возвращении Пресли на сцену в телевизионном шоу на Рождество 1968 года «Melody Maker» первым распространил известие о том, что Beatlesсобираются дать три концерта перед камерами в лондонском «Roundhouse». Появлялись еще более фантастические слухи об их якобы запланированных выступлениях в «Cavern», на ступенях ливерпульского собора, в богадельне, на борту корабля. Одно можно было сказать с определенностью: на следующем альбоме Beatlesне будет ничего такого, что нельзя было бы воспроизвести на сцене. «Старая гитара, бас, барабаны — и все. Это будет обычный, ординарный и одинарный альбом, включающий примерно 14 треков».

Устав от психоделии раньше, чем Beatles, Rolling Stonesперешли на трехаккордовые рок–номера, такие, как «Jumpin' Jack Flash» — очевидно, их самый сильный сингл. Вышедший в 1968 году альбом «Beggar's Banquet» продемонстрировал, что они — как и Beatles —испытывали сильное влияние Боба Дилана и Band,чьи песни характеризовались простыми аранжировками, однозначностью текстов и отсутствием ситаров, пущенных наоборот записей и натужного символизма. Возрождался интерес к рок–н-роллу, о чем свидетельствовало проникновение в чарты переизданных пластинок Билла Хэйли и Бадди Холли, а также то, что «милые маленькие бэнды», названия которых — Tea And Simphony, Audience, Puce Exploding Butterfly —не вызывали очевидных ассоциаций с их музыкальными предпочтениями, завершали свои шоу попурри из классических рок–номеров. Андерграунд развлекали набиравшие силу провинциальные команды, возглавлявшиеся настоящими тэдди бойз, такими, как Сумасшедший Кэван и Трясущийся Стивенс. По другую сторону Атлантики факел 1950–х несли Sha Na Na, Flash Cadillacи Cat Mother.

Литтл Ричард снова вызывал восторг у Джорджа («это тот, кого я хотел бы записать»), как и Рави Шанкар. Несмотря на прозаичное название и абсолютно белую обложку, «The Beatles» неожиданно стал восприниматься как слишком сложный и заумный. «Если взять «Revolution», — говорил Джордж, — мне все–таки кажется, лучшая из ее версий та, что мы записали на четырехдорожечный «Атрех» с использованием акустических гитар и маракасов, на которых играл Ринго». Повзрослевшие со времен «Love Me Do» и умудренные опытом Beatlesхотели вновь «стать такими же отвязными, какими были в «Cavern». Вместо этого они лишь ускорили процесс освобождения друг от друга.

Они все реже говорили о том, где состоится концерт, но репетиции начались в январе 1969 года в «Twickenham Film Studios». Дабы убить одним выстрелом двух зайцев, под рукой у них была съемочная группа. Даже в случае неудачи потом можно было бы смонтировать лучшие сцены и сделать фильм, который принадлежал бы все той же «United Artists». Публика все равно смотрела бы его, каким бы он ни получился, как смотрела «Magical Mystery Tour», — только потому, что это были Beatles.

Джордж прибыл в «Twickenham Film Studios» из Нью–Йорка перед самым Рождеством. Этот самый плодотворный визит в Штаты был посвящен главным образом записи альбома Джеки Ломакса в «Western Recording Studios» в Лос–Анджелесе, где он также нашел время для «Nowhere Man» Тини Тима. Вместе с этим джентльменом он и Патти были одними из самых именитых гостей, заглянувших на сеанс записи к Фрэнку Синатре в ту же самую «Western Recording Studios». Джорджа поразило то, с какой скоростью работал Синатра, особенно по сравнению с их работой над «The Beatles», длившейся несколько месяцев. Всего за два дубля Фрэнк со своим оркестром записал «Little Green Apples» — никаких споров, никаких наложений, — после чего перешел к следующему номеру. В одиннадцать часов вечера они уже начали сворачиваться. Возможно, кому–то из его окружения пришлось напомнить ему, кто именно из Beatlesразговаривал с ним, но их совместная фотография вполне могла бы украсить заднюю обложку альбома, что, несомненно, добавило бы ему актуальности.

По пути домой Харрисоны заехали в Беарсвилль, где Боб Дилан тоже готовился к записи альбома, который должен был включать вошедшие в последнее время в моду легкие вещи. В работе над одной из них, носившей обманчивое название «Self Portrait» («Автопортрет»), совершенно нетипичной для него, ему помогал гитарист Дэвид Бромберг, выпускник Колумбийского университета, который, подобно Дилану, был в свое время вовлечен в орбиту фолк–сцены Гринвич Виллидж. Перед отъездом Джордж сочинил мелодию для «The Hold–Up», предназначенной для дебютного альбома Бромберга.

С хорошим настроением после этой приятной интерлюдии Джордж вернулся в ряды Beatles,вынеся из поездки весьма благоприятное мнение о профессионализме американских сессионных музыкантов, записавших под его руководством «This What You Want», и мастерстве Синатры. Итак, холодным зимним утром он предстал перед камерами вместе с тремя своими коллегами и неподвижной Йоко в продуваемой сквозняками студии. «Все вернулось на круги своя. Проведя столько времени вместе, мы прекрасно знали, кому какая роль отведена, в чем и заключалась одна из наших проблем». Начиная со школы он должен был беспрекословно подчиняться Полу и Джону.

Каждый день, приходя сюда, они разогревались — во всех смыслах, — пока кто–нибудь, обычно Пол, не начинал играть. Словно собаки Павлова, они инстинктивно реагировали на его вступление, которое погружало в атмосферу «Star–Club» с его бесчисленными 12–тактными рок–песнями. Охватывающие пятнадцатилетний период, механически заученные номера со стандартной последовательностью аккордов были записаны на кинопленку и на магнитную ленту, и большинство из них впоследствии появились на бутлегах, но официально так и остались неизданными. Иногда они сбивались, сыграв мимо нот или забыв слова. Они исполнили несколько песен Дилана и сыграли джем, в котором главная роль досталась Йоко. Годилось все — «Three Cool Cats», «The Harry Lime Theme», «Michael Row The Boat Ashore», «You Can't Do That», «Love Me Do» и даже некогда безжалостно забракованная «One After 909».

Эйфория, вызванная этой прогулкой по аллее памяти, рассеялась, когда они познакомились с новыми композициями друг друга. Даже Ринго написал одну песню. В ходе острой конкурентной борьбы все, что требовало доработки, было отвергнуто. Джордж смог пройти контроль качества только с «I Me Mine», представлявшей собой трактат об эгоцентризме, который легче было написать, нежели объяснить его суть, и с «For You Blue», традиционным 12–тактным номером. Текст «For You Blue» вполне соответствовал его недавнему заявлению, выдававшему — если оно, конечно, было искренним — тщеславное стремление встать вровень с Диланом: «Сегодня мне хочется сочинять песни, не имеющие никакого смысла, потому что я устал от вопроса: «А о чем эта песня?» Не хочу больше «Within You Without You», потому что я теперь рок–звезда».

В то время как Джордж был полон энтузиазма после поездки в Штаты, Пол был полон желания поставить его на место. С молчаливого согласия самоустранившегося Джона, Пол, которого остальные теперь едва выносили, назначил себя лидером Beatles.«Если он и снисходил до того, чтобы сыграть сочиненную тобой мелодию, то для этого ты должен был записать 59 (!) его песен». Пол сообщил своему адвокату, что во время этих сеансов записи Харрисон со всеми перессорился. Джордж действительно с некоторым пренебрежением воспринял песню Ринго «Octopus' Garden» и не скрывал своего отношения к Йоко, что не могло нравиться Джону, но тот, кого он знал дольше всех из своих товарищей по группе, буквально изводил его: «С самого первого дня я только и слышал от него: «Делай то, делай это, не делай того, не делай этого». Не в силах больше терпеть придирки Пола и не желая оставаться марионеткой в его руках, Джордж начал огрызаться.