Чтение онлайн

Кто-то вошел в комнату за ее спиной, двигаясь в тапках на мягкой подошве тихо, как мышь. Ее ноздри расширились. Добрый человек. Мужчина пахнет не так, как женщина, и еще в воздухе был намек на запах апельсина. Жрец любил жевать шкурки апельсина, чтобы освежить свое дыхание, когда мог достать их.

– И кто ты этим утром?
– услышала она его вопрос, когда он занял свое место во главе стола. Тук, тук, услышала она, потом тихое похрустывание. Разбивает свое первое яйцо.

– Никто, - ответила она.

– Ложь. Я знаю тебя. Ты та слепая нищенка.

– Бет.

Она знала одну Бет когда-то, еще в Винтерфелле, когда была Арьей Старк. Может, поэтому выбрала это имя. Или, может, просто потому, что оно так подходило к ее слепоте.

– Бедное дитя, – сказал добрый человек. – Ты хотела бы получить назад свои глаза? Попроси, и ты сможешь видеть.

Он задавал ей этот вопрос каждое утро.

– Возможно, я захочу их завтра. Не сегодня. – Ее лицо было водной гладью, скрывающей все и не выдающей ничего.

– Как пожелаешь. – Она услышала как он очищает яйцо, затем легкое серебрянное дзынь, когда он взял ложкой соль. Ему нравилось крепко солить яйца. – И куда же моя слепая бедняжка ходила просить милостыню прошлой ночью?

– В трактир "Зеленый угорь".

– А какие три вещи ты узнала, что не знала раньше?

– Морской Лорд по-прежнему болен.

– Это не ново. Морской Лорд был болен и вчера, и будет болеть завтра.

– Или умрет.

– Вот когда он умрет – тогда это станет новым знанием.

Когда он умрет, здесь появится выбор, и начнется резня. Так было в Браавосе. В Вестеросе умершему королю наследовал его старший сын, но в Браавосе не было короля.

– Тормо Фрегар будет новым повелителем морей.

– Так говорили в трактире "Зелёный угорь"?

– Да.

Добрый человек откусил от яйца. Девочка слышала, как он жует. Он никогда не говорил с полным ртом. Он проглотил и сказал:

– Некоторые говорят, что мудрость в вине. Эти люди глупцы. В других гостиницах, без сомнения, идет молва о других именах.

Он еще откусил, прожевал, проглотил.

– Какие три новые вещи ты знаешь, которых не знала раньше?

– Я знаю, что некоторые люди говорят, что Тормо Фрегар непременно будет новым повелителем морей, – ответила она. – Некоторые пьяные люди.

– Лучше. И что еще ты знаешь?

В речных землях, в Вестеросе, идет снег, едва не сказала она. Но он спросил бы, как она это узнала, и она не думала, что ему понравился бы ее ответ. Она кусала губу, возвращаясь мыслями к прошедшей ночи.

– Шлюха С’врон беременна. Она не знает точно, кто отец, но думает, что это может быть тирошийский наемник, которого она убила.

– Это полезно знать. Что еще?

– Сардинья Королева выбрала новую "русалку" вместо той, что утонула. Она дочь служанки Престайна, ей тринадцать и за душой ни гроша, но очень хорошенькая.

– Как и все они, поначалу, – сказал жрец, – но ты не можешь знать, что она хорошенькая, если не видела ее собственными глазами, и у тебя ничего нет. Кто ты, дитя?

– Никто.

– Нищенку Слепую Бет, вот кого я вижу. И она некудышная лгунья. Возвращайся к своим обязанностям. Валар моргулис.

.

– Валар дохаэрис. Она собрала свою миску и чашку, нож и ложку, и поспешила уйти. Последней она схватила свою трость. Она была пять футов длиной, тонкая и гибкая, толщиной в ее большой палец, с обернутой кожей рукоятью в фут от верха. Лучше, чем глаза, когда научишься пользоваться ею, говорила ей бродяжка.

Это была ложь. Они часто лгали, чтобы проверить ее. Никакая палка никогда не сравнится с парой глаз. Хотя некоторая польза все же от нее была, поэтому она всегда держала ее под рукой. Умма стала называть ее Тросточкой, но в именах нет смысла. Она – это я. Никто. Я – никто. Просто слепая девочка, просто одна из слуг Многоликого.

Каждую ночь после ужина женщина-призрак приносила ей чашку молока и велела выпить. У него был странный, горьковатый вкус, который слепая девочка вскоре начала ненавидеть. Даже его легкий запах, предупреждавший ее, прежде чем она прикасалась к нему языком, вызывал у нее рвотные позывы, но она все-таки осушала чашу.

– Как долго я должна быть слепой? – спрашивала она.

– Пока тьма не станет так же сладка для тебя, как свет, – говорил жрец, – или пока ты не попросишь у нас свои глаза. Попроси, и ты сможешь видеть.

И тогда вы меня прогоните. Лучше слепота, чем это. Они не заставят ее сдаться.

В день, когда она проснулась слепой, бродяжка взяла ее за руку и повела через подвалы и туннели в скале, на которой был построен Дом Черного и Белого, вверх по крутым каменным лестницам в сам храм.

– Считай ступеньки, когда поднимаешься. – говорила она. – И пусть твои пальцы скользят по стене. Там есть метки, невидимые для глаз, но явные, когда их касаешься.

Это был ее первый урок. Потом их было еще много.

Ядами и снадобьями занимались после обеда. У нее оставалось обоняние, осязание и вкус, но трогать и пробовать яд при измельчении было довольно рискованно, а иногда некоторые из более ядовитых зелий призрака было небезопасно даже нюхать. Сожженые розовые кончики пальцев и покрытые пузырями губы стали для нее привычным делом, а однажды она насколько заболела, что не могла удерживать в себе пищу несколько дней.

Время ужина было посвящено урокам языка. Слепая девочка понимала браавосский и могла сносно говорить на нем. Она даже утратила большей частью свой варварский акцент, но добрый человек не был удовлетворен. Он настаивал, чтобы она совершенствовала высокий валирийский, а также учила речь Лиса и Пентоса.

По вечерам она играла в "обмани-меня" с женщиной-призраком, но без помощи зрения игра стала совсем другой. Иногда все, на что она могла обратить внимание, был тон и выбор слов; в другие дни разрешалось положить руки на лицо призрака. Сначала играть было гораздо, гораздо труднее, почти невозможно... но когда она уже была готова кричать от разочарования – все пошло намного легче. Она училась слышать ложь, чувствовать ее по игре мускулов вокруг рта и глаз.

Многие из ее обязанностей остались теми же, но выполняла она их, спотыкаясь о мебель, натыкаясь на стены, роняя подносы, могла безнадежно и беспомощно заблудиться в храме. Однажды едва не свалилась вниз головой со ступенек, но Сирио Форель научил ее равновесию в другой жизни, когда она была девочкой по имени Арья, и она вовремя выровнялась и удержалась.