Чтение онлайн

Ей было одиноко и большую часть времени она испытывала боль или голод...но несмотря на все это она была странно счастлива здесь. Немного боли, пустой желудок, озноб по ночам... какое все это имеет значение если ты можешь летать? Она хотела делать это снова и снова.

Чхику и Ирри должно быть ждут на вершине её пирамиды в Мирине, сказала она себе. Также её милая помощница Миссандрея, и все её маленькие прислужницы. Они бы принесли ей еды, и она могла бы искупаться в бассейне вблизи хурмы (дерева). Это было бы приятно опять почувствовать себя чистой. Дени не нуждалась в зеркале чтобы знать что она была грязной.

Также она была голодна. Одним утром она нашла немного дикого лука, растущего на полпути вниз южного склона, позднее в тот же день покрытые листвой красноватые овощи, которые могли быть какой-то странной разновидностью кабачка. Чтобы это не было, это не сделало её больной. А в остальном одна рыбина, которую она поймала в

в родниковом водоеме снаружи пещеры Дрогона, она выжила так хорошо как могла на драконьих объедках, на обожжённых костях и кусках дымящегося мяса, наполовину обуглившихся, на половину сырых. Она нуждалась в большем, она знала. Однажды она пнула треснувший овечий череп раскрытой стороной ноги и послала его подпрыгивать по краю холма. И когда она смотрела на череп падающий вниз по крутому склону к морю травы, она поняла, что должна идти.

Она отправилась через высокую траву энергичной походкой. Дени чувствовала тепло между её пальцами. Трава была высотой с её рост Она никогда не казалась такой высокой, когла я была верхом на Серебрянке, скачущая рядо с моим солнце-и-звезды во главе кхаласара. Во время ходьбы кнут управляющего бойцовской ямы постукивал по её бедру. Это и тряпки на ней были всем что она захватила с собой из Мирина.

Хотя она шла через зеленый океан, летней насыщенной зелени не было. Даже здесь чувствовалась осень, а за ней вскоре последует зима. Трава была бледнее, чем она помнила, тусклого и болезненно зеленого цвета, по краям переходящего в желтый. После этого она станет бурой. Трава умирала.

Дейенерис Таргариен не была гостьей в Дотракийском море, огромном океане травы, который простирался от леса Кохора до Матери Гор и Чрева Мира. Она впервые увидела его, когда была еще девочкой, новобрачной Кхала Дрого, по пути в Вэйс Дотрак, чтобы предстать перед старухами дош кхалина. Вид всей этой травы, простиравшейся перед ней, перехватил у нее дыхание. Небо было синим, трава зеленой, а я была полна надежд. Тогда еще сир Джорах был с ней, ее грубоватый старый медведь. У нее были Ирри, Чхику и Дорея чтобы заботиться о ней, ее солнце и звезды, чтобы обнимать ее ночью, ее растущий внутри ребенок. Рэйего. Я собиралась назвать его Рэйего и старухи-кхалиси заявляли, что он станет Жеребцом, который покроет Мир. Вряд ли с тех полузабытых дней в Бравоосе, когда она жила в доме с красными дверями, она была так счастлива.

Но в Красной пустыне все ее счастье превратилось в пепел. Ее солнце и звезды упал с коня, мейега Мирри Маз Дуур убила Рэйего в ее чреве, и Дэни задушила пустую оболочку Кхала Дрого своими собственными руками. После этого великий кхаласар Дрого распался. Ко Поно назвал себя Кхалом Поно и забрал с собой многих всадников и рабов. Ещё больше увел с собой Ко Чхако, назвавший себя Кхалом Чхако. Маго, его кровный всадник, изнасиловал и убил Ероих, девушку, которую Дейенерис когда-то спасла от него. Только рождение ее драконов в огне и дыме погребального костра Кхала Дрого спасло Дени от отправки назад в Вэйс Дотрак, чтобы жить среди старух дош кхалина до конца своих дней.

Огонь опалил мои волосы, но остальному он не причинил вреда. Также было и в Яме Дазнака. Это все что она помнила отчетливо, а все остальное произошедшее было как в тумане. Так много кричащих и толкающихся людей. Она помнила вздыбленных лошадей, опрокинутую тележку с дынями. Снизу прилетело копье, за которым последовали арбалетные стрелы. Одна прошла так близко, что Дени почувствовала ее прикосновение на щеке. Другие скользили по чешуе Дрогона, застревали в ней или пробивали мембрану его крыльев. Она помнила извивающегося под собой дракона, содрогавшегося от ударов, пока она отчаянно пыталась влезть на его чешуйчатую спину. Раны дымились. Дени видела, как одна стрела сгорела во внезапном пламени. Другие упали, потеряв скорость от ветра, поднятого крыльями. Внизу она видела мечущихся людей,

охваченных пламенем с поднятыми вверх руками, как-будто они агонизировали в каком-то безумном танце. Женщина в зеленом токаре схватила плачущего ребенка и закрыла его руками, пытаясь заслонить от огня. Дени отчетливо видела цвет токара, но не лицо женщины. Люди, давясь в проходах, топтались по ней, когда они с ребенком упали. Некоторые были в огне.

Затем все это исчезло, звуки затихали, люди уменьшились, копья и стрелы, падали вниз под ними, как только Дрогон вырвался в небо. Выше, выше и выше поднимал он ее; высоко над пирамидами и ямами его крылья распростерлись, чтобы ловить теплый воздух, поднимающийся от раскаленных солнцем каменных городских улиц. Даже если я упаду и умру, это стоило того, подумала она.

Они летели на север, через реку; Дрогон парил на раненных и изорванных крыльях сквозь облака, которые висели как знамена какой-то призрачной армии. Дени заметила берега Залива Работорговцев и старую валирийскую дорогу, тянущуюся вдоль побережья через пески и пустоши, пока она не исчезала на западе. Дорога домой. Затем под ними не было ничего кроме колышащейся на ветру травы.

Неужели первый полет был тысячу лет назад? Иногда, казалось, что так оно и было.

Солнце становилось жарче по мере того как поднималось и вскоре ее голова загудела. Волосы отрастали снова, но медленно. Мне нужна шляпа, сказала она вслух. Наверху Драконьего камня она пыталась сделать одну для себя, сплетая вместе стебли травы так, как это делали Дотракийские женщины пока она была с Дрого, но или она использовала неправильные травы, или у нее просто не хватало необходимых навыков, - ее шляпы разваливались в руках. Попробуй еще раз, сказала она себе. В следующий раз получится лучше. Ты кровь дракона и в состоянии сделать шляпу. Она все пыталась и пыталась, но ее последняя попытка была не более успешной, чем первая.

Только после полудня Дени нашла ручей, который видела с холма. Это был родник, совсем маленький, тонкая струйка не шире её руки...а ее руки становились тоньше с каждым днем, который она проводила на Драконьем камне. Дени зачерпнула воду ладонью и умыла лицо. Затем она сложила вместе руки, ее пальцы зацепили грязь на дне ручья. Ей бы хотелось более холодной и чистой воды...нет, если бы она могла надеяться на желания , она бы пожелала спастись.

Она все еще цеплялась за мысль, что кто-то придет за ней. Сир Барристан мог бы пойти искать ее, он главный в ее Королевской гвардии и поклялся защищать ее жизнь ценой собственной. И ее кровники были не чужестранцами в дотракийском море, их жизни связаны с ее. Ее муж, достойный Хиздар зо Лорак может отправить людей на поиски. И Даарио... Дени представляла его скачущим к через высокую траву, улыбающегося с мерцающим в свете закатного солнца золотым зубом.

Однако Даарио был выдан юнкайцам как заложник, чтобы гарантировать неприкосновенность юнкайских капитанов. Даарио и Герой, Чхого и Гролео, и еще три родственника Хиздара. К этому времени, конечно, все ее заложники должны быть освобождены. Но...

Ее интересовало, висят ли еще клинки ее капитана на стене возле ее кровати, ожидая когда Даарио вернется и заберет их. "Я оставлю моих крошек с тобой,, сказал он, Храни их для меня, любимая." И ей было интересно, как много юнкайцев знают о том, что ее капитан значит для нее. Она задала

этот вопрос Сиру Барристану в тот день, когда выдали заложников.

– Они услышат разговоры, - ответил он.
– Нахарсис возможно даже хвастался Вашей Светлостью... вашей красотой... вниманием... к нему. Если вы простите мне эти слова, скромность не одна из добродетелей вашего капитана. Он гордится... своим искусством фехтовать.

Он гордится тем, что спит со мной, вы имеете в виду. Но Даарио не такой дурак, чтобы хвастаться этим среди врагов. Это не имеет значения. К настоящему времени юнкайцы уже маршируют домой. Вот почему она сделала то, что сделала. Для мира.