Джули & Джулия. Готовим счастье по рецепту
Шрифт:
Чем хорошо иметь подругу еще больше чокнутую, чем ты сама? Смотришь на нее и укрепляешься во мнении, что для тебя еще не все потеряно. Ну разве можно сомневаться в том, что осваивать все подряд рецепты из «Искусства французской кухни» — вполне здравая затея, когда Изабель составляет бизнес-план по производству мебели для секса в стиле пятидесятых, да и еще зовет в консультанты мою маму?
С Изабель мы знакомы с первого класса. Вместе мы придумывали танцы под Синди Лаулер, и именно Изабель просветила меня насчет того, о чем действительно поется в песенке «She Bop» [39] . Когда я поделилась с друзьями и родными своими планами по поводу Проекта, лишь двое не произнесли фразу «и зачем тебе это надо» в различных ее вариациях — мой муж и Изабель. Подруга из нее что надо.
39
Bop по-английски означает и «танцевать», и «переспать».
Из меня же, напротив, подруга никудышная. Изабель всегда старалась поддерживать связь, хотя мы и разъехались по разным городам после окончания школы. Ни разу она не забыла про мой день рождения, покупала мне подарки на Рождество, предлагала постричь меня бесплатно. Одобряла всех моих бойфрендов и внимательно выслушивала мою бесконечную болтовню о них. Я же, оказываясь в местах, где она жила, нередко забывала даже позвонить ей. День ее рождения не вспомню даже под страхом смерти, а на Рождество дарила ей всякую ерунду, купленную мимоходом на кассе в «Барнс энд Ноубл». Ни с одним из ее парней я так толком и не познакомилась, и мне не раз хотелось встряхнуть ее за плечи и закричать: «Ради всего святого, Изабель, заткнись хоть на минутку!»
Но несмотря на то, что подруга я плохая, Изабель я очень люблю. Поэтому в свое время и обрадовалась, когда на горизонте возник Мартин. Он показался мне молчаливым и немного странным — Изабель говорила, что он фотограф и художник, но я его работ никогда не видела. Мартин слегка сутулился, как часто бывает у высоких худощавых мужчин, если они вдобавок застенчивы. Но в те редкие моменты, когда он улыбался, улыбка его была открытой и добродушной. И без слов было ясно, что он понимает Изабель и все, что кроется за всеми ее визгами и одержимостью всем необычным, а понять это не так-то просто, и это еще мягко сказано. Но он понял все с первого взгляда.
Свадебная церемония состоялась на лужайке перед домом ее богатого дядюшки. Роскошные цветы, два сочных и очень вкусных торта с умопомрачительным количеством ярусов — для жениха и невесты. Торты испекла ее подруга Урсула. На Изабель было бархатное декольтированное платье цвета бургундского вина, оттеняющее ее белоснежную кожу. Прическу она, как всегда, сделала сама, и на этот раз решила не усложнять и обошлась без тугих кудрей и бабетты. На Мартине была какая-то странная бархатная спортивная куртка из секонд-хенда под цвет платья Изабель. Он был такой худой — одни локти да колени — и походил на лучезарное огородное пугало. Подруга Изабель Минди произнесла речь, в которой сравнила брак со строевым войском, а я прочла стихотворение Филипа Левина, посвященное куннилингусу. Все это было очень даже в духе Изабель.
Полагаю, вы уже поняли, что я не поборник святости семейных уз; я считаю, каждый сам за себя. Но бывают и исключения. Потому что порой, когда наблюдаешь, как твой родной человек влюбляется, особенно если человек этот склонен к депрессиям, у него сложный характер или еще по какой-то причине он не в ладах с этим миром, у тебя возникает чувство облегчения, словно можно наконец сбросить груз, который все это время лежал на твоих плечах. Вот что я чувствовала, когда Изабель выходила за Мартина, — что «наконец-то она пристроена». Два человека, которые могли и вовсе не встретиться, нашли друг друга. Это был такой драгоценный и хрупкий союз.
И вот три года спустя Изабель просто спустила все это в унитаз.
Вчера мы с Джудом впервые болтали по телефону. Меня вообще-то не заводит британский акцент; обычно он меня даже раздражает, но когда Джуд заговорил, это было просто идеально!
Приходилось ли вам спокойно наблюдать, как ваша подруга совершает самую ужасную ошибку, какую только можно представить? И все это время оглядывается на вас, улыбаясь, такая счастливая, такая уверенная в своей правоте, а вы смотрите, как она вот-вот шагнет в никуда, в пустоту, и ничего не можете поделать, чтобы удержать ее от падения в пропасть. Вы не можете сказать: «Изабель, побойся Бога, не бросай Мартина, который тебя любит, ради какого-то панк-гитариста из Англии, с которым познакомилась по Интернету!»
Кстати, спасибо за «стервозный рис». Ты должна была его приготовить — ради всех нас, которым теперь никогда это не придет в голову. Надеюсь, вы починили водопровод и позвонили домовладельцу. Кстати, ты в курсе, что твоя мама читает твой блог? Если не позвонишь домовладельцу, она тебя убьет.
Но сказать так я не могу, потому что Изабель — одна из немногих, кто в свое время, когда я задумывала свой проект, не обозвал меня сумасшедшей. Она поверила в меня, а теперь нуждается в том, чтобы я поверила в нее. Но что мне ей сказать? И как остановить ее без риска потерять?
В последующие несколько недель я еще не раз готовила «стервозный рис». Никакой необходимости в этом не было — ведь однажды я это уже сделала, в книге напротив строчки «риз аль индьен» теперь стояла маленькая галочка, так что вполне можно было просто бросить в кипящую воду пакетик риса, и дело с концом. Но я была заинтригована рецептом «стервозного риса», бессмысленно сложным, с таким количеством тонкостей, которые непременно нужно учитывать… Всякий раз, открывая главу «Овощи» в «Искусстве французской кухни», где рис почему-то отнесли к овощам, — меня не переставало это забавлять, — я все время попадала на «стервозный рис». «Почему?» — спрашивала я себя каждый раз, натыкаясь на этот рецепт. «Почему, Джулия? Что такого особенного в этом „стервозном рисе“?»
Единственное, чем хорош риз аль индьен, так это тем, что его невозможно переварить. Как бы вы ни увлеклись приготовлением «буравчиков» или попутно происходящими кулинарными катастрофами, риз аль индьен не переварится. Возможно, Джулия изобрела такой способ, чтобы рис не переварился, пока она крутилась в своей мансарде, словно повар-дервиш, а муж щелкал фотоаппаратом и снимал пробу, тыкая пальцем в соус? Но стоило ли это мучений? Так ли плох переваренный рис?
«Стервозный рис» вызвал невероятное количество откликов в моем блоге и познакомил меня с особым типом людей, о существовании которых я и не подозревала:
Не трать время на эту ерунду! Тебе нужна японская рисоварка, и точка! Ты забудешь о переваренном и слипшемся рисе и самое главное — забудешь о СТЕРВОЗНОМ РИСЕ! Если бы Джулии Чайлд в свое время подарили рисоварку, она бы всем ее рекомендовала. Джулия никогда не отказывалась пользоваться полезным оборудованием! С любовью, Крис.
Как оказалось, Крис была страстной фанаткой рисоварок. И не она одна. Мои читатели, ставшие вдруг на удивление красноречивыми, наперебой сообщали мне, что рисоварки — это просто бомба. У некоторых жизнь изменилась с появлением рисоварки. Так они утверждали.
Эти восторженные излияния породили горячий отклик другой, не менее красноречивой части контингента, которая сетовала на «гаджетоманию» ленивых владельцев рисоварок, называя их печальным примером ненасытного современного материализма. «Это очередной кухонный прибор, занимающий кучу места, — фыркнул читатель по имени StoveLover. — Не сдавайся, Джули!»
Меня осаждали со всех сторон, подначивая то Купить Рисоварку Прямо Сейчас, то Не Поддаваться Адскому Соблазну Мигающей Красной Лампочки. Те из нас, у кого не было на этот счет определенного мнения, пришли в растерянность от всей этой истории, а про себя недоумевали — неужели это на самом деле так важно? Хитклиф, к примеру, написал: «За свою жизнь я сварил целую гору риса, но эта дилемма ни разу не пришла мне в голову. Это новая нью-йоркская мода, что ли? Ведь это всего-навсего РИС!»