Чтение онлайн

Судя по репортажу и мнению самой актрисы, ничего глупее этого мероприятия не было. Собравшиеся выглядели зажатыми, скованными, что-то мямлили вместо простых вопросов, а Джулия, стараясь сохранить свое реноме, фальшиво улыбалась и как посредственная артистка старалась быть «просто обыкновенной девушкой».

Покинув вечеринку, Уилл и Анна окунулись в ночную прохладу и тишину улочек и садов Ноттинг Хилла. Перебравшись через ограду, они обнаруживают скамейку, на которой красовалась надпись: «Джун, которая любила этот сад, от Джозефа, который всегда сидел рядом». Сидя на скамейке, Анна словно примеривается не только к ней: «Некоторые люди всегда живут вместе… Посиди со мной», — говорит она Уиллу… Камера взмывает, и фигурки влюбленных, затерявшихся в зелени деревьев, становятся все меньше и меньше. Впрочем, даже в сказках счастье не случается так скоро…

На следующий день они смотрят в кинотеатре фантастическо-космическую муру — фильм, в котором играет Анна. И похоже, лишь ее красивая внешность, которую не скрывают даже космический комбинезон и шлем, делает картину «смотрибельной». Думается, им все равно, что смотреть, так как они не обсуждают увиденное. Им и так хорошо, если бы не непредвиденные ситуации. Так, сидя в ресторанчике, Анна и Уилл случайно слышат, как за соседним столиком подвыпившие «джентльмены» перемалывают косточки ей и ее коллегам по профессии, обсуждая не только физические данные актрисы, но и обливая ее грязными инсинуациями. Когда Уилл пытается их урезонить, они поднимают его на смех. Сначала Анна пытается увести Уилла, но потом неожиданно возвращается к столику и с мстительной улыбкой, присущей настрадавшимся от сплетен кинозвездам, произносит убийственную тираду: «Привет! Я хотела извиниться за своего друга. Он очень впечатлительный (сидящие за столиком обомлели, узнав ту, о ком только что болтали всякие гадости, пытаются что-то промямлить в свое оправдание). Нет-нет! — продолжает она. — Оставьте! Я знаю — вы не со зла. Просто подтрунивали. Вам же надо как-то тешить свои крошечные члены… Тунец очень и очень хорош. Приятного аппетита».

Думается, в этой сценке слились воедино Джулия и ее героиня.

Однако, похоже, это заставляет Анну вспомнить, что она не просто влюбленная женщина, но еще и кинозвезда, которая постоянно на виду у окружающего мира… «Зачем ты мне нужен?» — спрашивает Анна Уилла. «Не знаю», — отвечает он. «И я тоже… Ты поднимешься?» — решается она. «Есть сотня причин, по которым я не должен этого делать», — говорит Уилл. «Да, причин не мало… Ты поднимешься?» — «Да». — «Через пять минут».

И снова ее легкомыслие ломает их взаимоотношения. В номере Анну поджидает ее бойфренд — этакий самодовольный скучающий сытый кот (Алек Болдуин), прилетевший от нечего делать из Америки. «Я не знала… Все это странно и невероятно. Ты прости… Я не знаю, что сказать?» — «Скажи: прощай… Традиционно…» Автобус с огромным портретом Анны Скотт на борту увозит Уилла в тихий Ноттинг Хилл…

«Та девушка, — говорит он Спайку, — не может быть моей. Я словно выпил любовное зелье. И теперь мне нужно еще… Я открыл ящик Пандоры и тут же попал впросак».

Друзья как могут утешают его. «Она богиня, и ты был заранее обречен», — говорят они, пытаясь познакомить его с разными женщинами, но все напрасно, хотя, по признанию Уилла, «платоническая любовь убивает…»

Видимо, вспомнив Мэрилин Монро, а точнее скандал, вызванный ее знаменитой фотографией для календаря, на которой кинозвезда еще до своего звездного восхождения снялась обнаженной, авторы фильма решили обыграть этот случай в своей картине. Героиня Робертс тоже оказывается в подобной ситуации. Джулия была не согласна с тем, как авторы трактовали поведение Анны в подобной ситуации. Ей не нравилось не только, как Анна попадает в эту ситуацию, но и как пытается ее разрешить. Робертс казалось поведение Анны неестественным. Однако когда она высказала это Митчеллу, тот отрезал: «Но Анна Скотт — не вы!» Вместе с тем, Роджер Митчелл так же, как режиссер Хоган говорил о феномене Робертс: «Когда звучит команда «Мотор!», происходит что-то необъяснимое. Ее героиня не просто оживает на экране. Перед камерой возникает другая реальность — сверхконцентрированная сверхжизнь. Я еще никогда не сталкивался с подобным чудом. Говорят, что никто не умеет столь спонтанно существовать перед камерой, как Джулия. И это состояние она сохраняет в каждом дубле».

И вот на несчастную кинозвезду, прилетевшую всего на два дня в Лондон, обрушивается газетная лавина с крупно набранными заголовками «Грязное белье — это Скотт» и тому подобное, сопровождая все это фотографиями обнаженной актрисы. Спасаясь от скандала, героиня Джулии ищет приют в доме с голубой дверью в Ноттинг Хилле.

«Фотографии были сделаны давно, — говорит она Уиллу. — Я была бедна. Это не оправдание. Кто-то тогда на студии снимал все это на кинокамеру, а потом продал кадры. Моя глупость превратилась в порногpaфию. Я не знаю, что делать? Я здесь совершенно одна… Я знаю. Столько прошло времени… Я приехала на два дня, но эти мерзкие ваши газеты создали для меня настоящий ад. Прости, что тогда так получилось… Каждый раз, как только я пытаюсь завести нормальный роман с нормальным человеком, происходит катастрофа…»

Ночью Анна приходит к Уиллу сама, а утром с надеждой спрашивает: «Я поживу у тебя немного?» «Оставайся навсегда», — говорит он.

Постельная сцена с героем Хью Гранта также вызвала у Джулии несогласие с текстом, который должна произносить ее героиня. Анна лежит в постели с Уиллом и вспоминает шутку кинозвезды Риты Хейворт: «Все мужики ложатся в постель с Джильдой, а просыпаются со мной». Джулия сочла эту фразу совершенно не нужной. «Я не верю в подобную чушь», — говорила она. Некоторые шутки она считала уж очень неприличными, и ей неловко было их произносить, тогда она предлагала другие. Например, такие: ее героиня говорит, что, когда Мел Гибсон показывает на экране свои ягодицы, он обходится без дублера.

А вот Хью Грант постеснялся. Напрасно «караулила» Джулия под объективами кинокамер, ожидая в постели Хью, который, как выяснилось позже, отказался играть с ней интимную сцену. Вряд ли кто другой отказался бы оказаться в постели с «красоткой». Актер заявил, что стесняется своей несовершенной, по его мнению, задницы и потребовал дублера. Следует сказать, что в фильме «Красотка» в постели с Гиром тоже находилась не Робертс, а ее дублерша. Справедливости ради заметим, что и Джулия довольно часто пользовалась оговоренным для себя правом вето не только на постельные сцены, но даже на поцелуи, предусмотренные в сценарии. «Мне никогда не приходилось изображать половой акт, — говорит Джулия. — Я, можно сказать, королева любовной прелюдии»… В фильме Анна Скотт, издеваясь над условиями контрактов, которые заключают голливудские актеры, говорит: «В моем контракте записано, что я могу показывать низ спины, но зад — никогда». Отвечая на вопрос журналистов, какие оговорены условия в ее контракте, Робертс сказала: «У меня нет никаких специальных требований, кроме того, чтобы на съемках мне предоставляли собственный трейлер с туалетом. Насчет «обнаженки» никаких специальных пунктов нет».

Впрочем, ночь любви и счастливые моменты пробуждения с утренним кофе обернулись настоящим шоком — возле двери на улице собралась орда фотографов, откуда-то пронюхавших о местонахождении кинозвезды. Анна в ярости — она опять попалась. Она думает, что ее предал кто-то из окружения Уилла, и потому, уходя, обвиняет его во всех смертных грехах. На его слова, что это всего лишь газеты, бумага, мелочь, что это всего лишь на один день, а потом их выбросят на помойку, Анна говорит: «Ты не понимаешь. Газеты будут всегда. И мне всегда будет стыдно!»

Так заканчивается еще одно любовное свидание героев фильма. «Наши чувства не совпадают», — говорит герой Хью Гранта.

Порой реальное и придуманное переплетались во время съемок. Например, в вышеупомянутой сцене, где за героями охотятся папарацци. В то время, когда масса статистов, изображавших фотографов, слепили своими «блицами» Анну, наверно, столько же настоящих профессионалов сверкали настоящими вспышками, снимая «киношных» папарацци, создававших видимость, что они снимают кинозвезду.

«Мне казалось, — признавалась Робертс, — что сыграть Анну Скотт будет проще простого. Однако потом я поняла, что это будет самая трудная роль в моей карьере. Чем меньше зазор между реальностью и вымышленным миром, тем труднее попасть в точку».

Через полгода после бегства из домика Уилла Анна снова оказывается в Лондоне на съемках очередного фильма — экранизации Генри Джеймса. Узнав об этом, Уилл отправляется на съемочную площадку, где его ждет, увы, довольно прохладный прием. Анна говорит, что она в данный момент занята, так как сегодня последний съемочный день и ему придется подождать до окончания съемки. Однако разговор не состоялся, так как Уилл случайно услышал, как в ответ на вопрос одного из актеров, с кем это беседовала Анна, она сказала: «Никто… Довольно неловкая ситуация. Человек из прошлого. Даже не знаю, зачем он пришел». Позже окажется, что сказано это было опять-таки из-за боязни очередных сплетен, в целях самосохранения. Но Уиллу этих слов было достаточно. И когда она на следующее утро появляется в его магазинчике, чтобы извиниться. «Ты хотел, чтобы я рассказала о тебе какому-то актеру? — говорит она, а потом с робкой надеждой: «Если я останусь… вдруг я тебе снова понравлюсь?» Но Уилл не верит уже ни во что. «Я живу в Ноттинг Хилле, а ты в Беверли-Хиллз. Тебя знает весь мир, а меня не всегда вспоминает родная мать, — говорит он. — С тобой мне неспокойно… Ситуация кажется идеальной, но мое сердце не выдержит, если ты меня бросишь, когда ты уйдешь, а это произойдет… Поэтому сейчас я скажу: «Нет» — и оставим все, как есть».