Чтение онлайн

Именно дедушка сорок лет назад начал выпускать облигации залога «Одинокой Звезды», и, как и мы с мальчиками, папа начал работать с ним, когда он был еще ребенком. Дедушка происходил из древнего рода представителей закона – полицейских, детективов, агентов ФБР. Соблюдение закона было у него в крови. Формально он ушел на пенсию пару лет назад, но все еще помогал отцу с делами.

– Голодная? – спросила Большая Мама, когда наши туфли застучали по бело-голубому кафельному полу фойе.

– Умираю с голоду, – ответила я.

Она кивнула.

– Я оставила немного чили теплым для тебя и мальчиков. Если ты голодная, уверена, что они вообще голодают.

Мой желудок заурчал в знак благодарности за ее слова. Чили Большой Мамы было легендарным – она даже выиграла несколько местных кулинарных конкурсов с ним.

Я устроилась в кресле за массивным столом красного дерева, а папа подошел к раковине, чтобы умыться. В своей любимой полосатой пижаме и темно-синем халате дедушка вошел в кухню с папкой в руке. Он наклонился и поцеловал меня в щеку, прежде чем переключить внимание на папу.

– Том Блалок звонил, пока вас не было.

– Потрясающе, – проворчал папа, стирая сон с глаз кулаками.

Дедушка кивнул.

– Звучит, как просто нечто, – ответил он, передавая папе папку.

Папа плюхнулся во главе стола и принялся листать бумаги. Большая Мама подошла к столу с мисками и серебряными приборами.

– Натаниэль Сент-Джеймс, что я говорила о том, чтобы не вести дела за обеденным столом?

Как послушный ребенок, он закрыл папку и попытался сменить тему разговора, одобрительно принюхиваясь к воздуху.

– Ты ведь знала, чего я хочу, правда, мама?

Кольт и Реми неторопливо подошли к столу, все еще глядя затуманенными глазами после того, как они дремали на заднем сидении. Хотя они уже поели, дедушка и Большая Мама сели рядом с нами.

Несколько минут мы ели молча, поглощая чили так, словно это была наша последняя трапеза в камере смертников. Жуя кукурузный маффин, Реми смотрел на папку, лежавшую рядом с папой.

– А о чем это досье?

Папа настороженно посмотрел на Большую Маму, которая только хмыкнула, вставая из-за стола. Когда она стояла по локоть в мыльной пене у раковины, папа решил, что можно продолжать.

– Это от моего приятеля Тома из Флориды. У него уже несколько недель назревает дело, и он решил, что может привлечь меня к нему. – Папа вздохнул. – И сегодня вечером он официально попросил меня взять его.

Поручители часто обращались за помощью к другим людям в бизнесе, а поскольку отца хорошо знали не только в Техасе, но и на всем юго-востоке, его часто вызывали, чтобы он взялся за дело. Иногда, когда мы уезжали из школы на лето, мы даже собирали вещи на месяц или два и снимали дом. Этим летом папа обдумывал идею поехать в Джорджию, чтобы помочь некоторым родственникам. Я думаю, что ему было трудно сказать «да», так как там теперь жила моя мама, и ему было бы слишком больно быть так близко к ней.

Несмотря на все сказанное, я знала, что просьба Тома о помощи не была слишком необычной, но выражение лица отца было таким. Должно быть, он что-то скрывает.

– Тогда в чем проблема? – спросила я.

Папа немного поколебался, прежде чем ответить.

– Залог – миллион долларов.

Ложка с грохотом упала в миску.

– Ты серьезно? Миллион долларов?

Реми и Кольт недоверчиво уставились на отца. Самая большая награда, которую папа когда-либо получал – была сотня тысяч, но никогда не больше полумиллиона.

– Но ты должна помнить, что парень с миллионным залогом сделал довольно серьезные вещи. Таким образом, это не похоже на поход в торговый центр или охоту за ним по окрестностям его друзей. Он тот, кто позаботится о том, чтобы его не нашли. Это означает быть хорошо вооруженным и в надежном укрытии.

– Ух ты, – пробормотала я.

За столом воцарилась тишина. Так мы просидели мучительную минуту или две, прежде чем Кольт прочистил горло.

– Значит ли это, что ты будешь работать над этим делом вместе с Томом?

Он задавал вопрос, который, как я знала, был у обоих близнецов и у меня на уме, он просто не задавал его прямо. И этот вопрос заключался в том, будем ли мы также работать над этим делом.

Папа потер подбородок салфеткой.

– С тех пор как Том привлек мое внимание к этому делу, я обдумываю перспективу вовлечения вас, мальчики. Тебе уже восемнадцать – законный возраст, чтобы владеть оружием и сражаться за свою страну на войне. Так что, вы должны быть в состоянии пойти на это дело.

Глаза Реми и Кольта расширились.

– Чувак, ты серьезно? Мы работаем над делом с залогом в миллион долларов! – воскликнул Кольт, когда Реми спросил:

– Ты действительно собираешься взять нас с собой во Флориду?

Папа улыбнулся и покачал головой. Оба мальчика вскочили со своих стульев и хлопнули друг друга по спине. Я же, напротив, сидел в ошеломленном молчании.

– А как же я? – Я практически кричала сквозь праздничный шум.

Лицо отца вытянулось.

– Джулс, я не могу позволить тебе участвовать в таком деле. Ты слишком молода.

– Но я теперь член команды, – запротестовала я.

– Мне очень жаль, но ты не можешь быть частью этого. Слишком опасно.

Из уважения братья прекратили праздновать и вернулись на свои стулья. Закусив губу, я заставила себя не плакать.

– Я все еще могу поехать с вами во Флориду, верно? То, что я не работаю над этим делом, не значит, что я должна оставаться здесь.

Папа и дедушка переглянулись, а Большая Мама раздраженно фыркнула.

– Ты ведь еще не сказал ей, правда? – требовательно спросила она.

Мои брови удивленно изогнулись.

– Сказал мне что?

Большая Мама погрозила папе пальцем.

– Я уже две недели говорю тебе, что ты должен сказать Джулиане правду, но ты меня слушал? Нет, конечно, нет. Теперь тебе придется пойти и сказать ей об этом сегодня вечером? – Она покачала головой, развязывая свой желтый клетчатый фартук. – Ну, я не собираюсь в этом участвовать.

Когда она выскочила из комнаты, дедушка поднялся со стула. Он кивнул серебряной головой мальчикам, и они послушно последовали за ним.