Чтение онлайн

–  Ты мне объяснишь, наконец, что происходит?
– бушевала она, - Ты сидишь в своей юрте, как заспавшийся в норе сурок. Ты болен? Или я попросту тебе надоела, и ты решил от меня избавиться?
– на последней фразе ее голос подозрительно дрогнул.

–  Да нет, - Илуге разговор был неприятен, в основном потому, что он попросту не знал, как объяснить Нарьяне снедающие его противоречивые чувства.

–  Тогда объясни, - потребовала та.

–  Я был болен, - Нарьяна сама подсказала ему возможный ответ.

–  Что, опять рука?
– встревожилась девушка, - Вроде бы травы, что прислал шаман, хорошо помогали… А я и не знала… Что ж ты раньше не сказал?

–  Как-то… не хотелось, - вяло проговорил он. Врать Нарьяне не хотелось тоже. Однако она не унималась.

–  Сейчас доедем вон до той колки, и остановимся, я посмотрю, - решительно заявила она, - В юрте вечно темно, а на солнышке уже вон как хорошо, тепло…

Илуге вовсе не возражал против того, чтобы расположиться на пригорке. Признаться, в голову ему как-то сами собой полезли весьма приятные мысли. А здесь, на солнышке… Если остановиться так, чтобы их не заметили, вполне можно заняться тем, чего в последнее время обоим не хватает.

Заехав за сопку так, чтобы их никто не увидел, они расположились на небольшом пригорке, поросшем сплошным ковром каких-то крошечных белых цветов. Илуге безропотно позволил Нарьяне снять с себя халат и безрукавку, как бы ненароком поглаживая девушку свободной рукой по спине и волосам. Они жадно поцеловались, вмиг забыв о цели своего приезда. В безоблачном небе высоко над ними висела какая-то птичка, раздавленные цветы пахли нежно и терпко. Кони, многозначительно фыркая, отошли и принялись щипать сочную молодую травку неподалеку.

Когда, спустя какое-то время в состоянии умиротворенного блаженства, Нарьяна приподнялась на локте, Илуге улыбался. Ее взгляд упал на его руку и губы искривились:

–  И впрямь скверно выглядит. Как сплошной синяк.

Илуге и сам знал. Рука заживала плохо. Рана не затягивалась, из нее сочился гной и сукровица, не смотря на все старания Яниры. Хуже всего, что он все время чувствовал ее, словно тяжелый бесполезный придаток. Пальцы последнее время сгибались плохо.

–  Да. Не очень выглядит, - коротко сказал он.

–  Надо лечить тебя, - озабоченно произнесла Нарьяна, ощупывая рану, надавливая в разных местах, - Сегодня вернемся, у меня баню запарим. Ивовая кора сейчас в полной силе, надерем ее - и посадим тебя в бочку, у нас большая бочка есть. Посидишь так, потом закутаем в одеяла - и поутру как новенький будешь. Моя бабка так много хворей изгоняла…

И оставить Яниру с Баргузеном на ночь одних? Илуге молча помотал головой и принялся одеваться.

–  Дальше поедем или будем тут лежать?
– чуть более резко, чем следовало, спросил он.

На лице Нарьяны проступали разочарование и обида. Илуге нарочно повернулся к ней спиной, принялся поправлять подпругу.

–  Да наплевать тогда, - закричала она, трясущимися руками натягивая на себя сваленную в груду одежду, - Еще я тебя уговаривать буду! Хоть подохни - жалеть не буду! Чего выставился? Понадоблюсь - сам явишься, понял?

–  Понял, - мрачно кивнул Илуге, наблюдая, как она одним плавным, гибким движением взлетает на коня и с места посылает его в галоп, - только две длинных косы бьются на ветру.

Тьфу ты, пропасть! Илуге растерянно мял забытую девушкой шапку. И чего она так взбесилась? Разве их поймешь?

Вздохнув, он тоже сел в седло и не торопясь потрусил дальше, на поиски приметной полянки. Дело-то все равно доделать надо, вон и торбу припасли…

Он уже отъехал достаточно далеко, следуя по высокому берегу овражка, с другой стороны густо заросшего ивой, когда сзади раздался топот копыт. Нарьяна! Остыла, поди. Илуге внутренне почувствовал облегчение. Не хотелось ссориться, тем более, что он так и не понял, из-за чего. Подъехав, девушка остановила коня, откинула с лица волосы. Илуге развернул коня ей навстречу, так, что его гнедой и ее буланая кобыла потерлись друг о друга мордами. И примиряюще улыбнулся:

–  Я вовсе не хотел тебя обижать.

Ее лицо осветилось улыбкой, а потом вдруг замерло. В какую-то долю мгновения он услышал свист стрелы со стороны ивняка, начал поворачивать голову, - и в этот момент Нарьяна, послав коня навстречу, прыгнула с седла, прикрывая его.

–  С ума сошла!
– заорал Илуге, когда они оба свалились наземь и он больно ударился спиной, - так, что у него из легких выбило весь воздух. Он попытался было высвободиться… и увидел оперение стрелы, торчащее у нее в спине.

–  Не-е-ет!
– его вопль эхом прокатился по степи. Казалось, даже земля задрожала. Или это дрожало его тело, когда, судорожно дыша, он медленно и осторожно, сжимая девушку в объятиях, повернулся набок. Ее глаза были закрыты, но кровь изо рта, как бывает в таких случаях, не лилась. Трясущимися руками Илуге коснулся стрелы. Она сидела неглубоко. Даже очень неглубоко. Его пальцы нащупали звенья кольчужки в той самый момент, когда Нарьяна открыла один глаз. И застонала.

В этот момент Илуге понял все, что чувствует мужчина, когда хочет побить свою женщину. Он отпустил ее и откатился навзничь, сглатывая застрявший в горле комок.

–  Илуге! Стреляли в тебя!
– прошептала Нарьяна. Ее губы кривились в насмешливой гримасе, но лицо было каким-то серым, неживым. Оперение стрелы все еще тошнотворно торчало у нее из спины, - Я ведь знала, что на мне кольчуга, Ягут сделал. Только не вставай!

–  Клянусь, женщина, я сейчас тебе все кости переломаю, - зарычал Илуге, трясясь от запоздалого испуга, облегчения и ярости. Когда они раздевались, он совершенно не запомнил, что именно в тот момент полетело на землю.

–  Потом!
– глаза Нарьяны были серьезны, - Он может быть все еще здесь. Кто-то хочет убить тебя, очнись! Кто? Зачем?

–  Я не знаю, - в голове вихрем носились по кругу подозрения. Кто? Зачем? Неужели ургаши решили отомстить за оскорбление? Или это Чиркен решил, наконец, отомстить за отца? Или Джэгэ решил избавиться от свидетеля? Великий Аргун, и когда он успел нажить столько врагов?

Илуге тряхнул головой. Потом. Он подумает об этом потом. Сейчас надо подумать о том, чтобы не попасть под второй выстрел.

–  Кто бы он ни был, убийца все еще сидит в ивняке. Поднявшись, мы снова станем мишенью.

–  Я могу прикрыть тебя!
– предложила девушка.