Чтение онлайн

–  Придворный подобен канатоходцу, - цитирует О-Лэи (император не знает, что она цитирует "Трактат о феномене власти").
– Один неверный шаг, - и он впадет в немилость, а немилость господина подобна падению в пропасть глубиной в десять тысяч лэ.

Сзади раздается сдержанный смех придворных, и она позволяет себе добавить от себя:

–  В этом есть особо утонченная красота, пусть простолюдины и не подозревают о ней.

–  Вот за что я люблю маленького О-Эхэя, - император соизволит величать ее в мужском роде, в том числе и высказывая свою милость, - Он может даже невинную забаву облечь в слова, исполненные высшего смысла. Однако то, что ты говоришь, печально. Разве ты так себя чувствуешь?

Рука с холеными пальцами поднимает ее подбородок, красивые глаза цвета корицы смотрят в ее, - широко распахнутые, полные настоящего, некрасивого страха. Император вдруг выпускает ее лицо из ладони и встает, не обращая внимания на то, как танцует на канате набеленный старик, какие заученные шутки он кричит, прежде чем сделать свое сальто.

–  Мы бы хотели заняться делами государства, - небрежно говорит он, выходя и на ходу протягивая распорядителю внутренних покоев руки с волочащимися по полу рукавами своего расшитого позолотой кафтана. Распорядитель внутренних покоев на ходу омывает руки императора от липких остатков десерта, - император изволил смотреть представление, кушая сваренные в меду цукаты. Двое евнухов впереди распахивают высокие красные лакированные двери с прорезным орнаментом в виде мифических птиц. Толпа придворных, - более ста человек, - напряженно замирает в дверях.

–  Рри, Цао, О-Эхэй, - называет император имена тех, кому дозволено перешагнуть порог, - Цао, дай мне свой список.

–  С моими нижайшими благопожеланиями, - низко кланяясь, семеня, тучный Цао подбегает к императору. Его обтянутая блестящим шелком спина оказывается прямо под носом О-Лэи, она вынуждена отступить и чувствует, что кто-то, на чье тело она случайно наткнулась, мгновенно ретируется

–  Настоятель Храма Неба - результаты небесных вопрошений - конечно, мы его примем в первую очередь, - император оглашает те дела, которые намеревается сегодня решить. Придворные ждут, затаив дыхание, - в списке Цао всегда в три раза больше пунктов, чем возможно решить даже целой коллегии судей. Иногда, по слухам, закладываются целые поместья ради того, чтобы попасть в этом списке хотя бы на первую страницу.
– Господин Первый Министр, с докладом о состоянии дел. Что бы это значило?… Но, - да, мы примем его. Затем - военный Министр. Новости с Южного фронта нас волнуют, как всегда. Доклад о засухе в провинции Сэ… Цао, займись этим, и сделай мне краткий доклад, - сомневаюсь, что мы сможем выделить достаточно денег из казны. Императрица-мать с изъявлениями высочайшей…Передай, что мы сами посетим ее. И доклад о путешествии в страну черных варваров… Если останется время. Пусть ждут.

–  Слушаюсь, Сердце Срединной, - поклонился господин Цао. По его знаку евнухи быстро и незаметно очищают покои от толпы царедворцев. Пальцы императора ложатся на плечо О-Лэи жестом, ставшим привычным уже не только для нее. Император шествует к своему трону, занимает его, и его молодое лицо неуловимо меняется. Теперь, обратясь на юг, в Зале церемоний, он уже почти ничем не напоминает человека. Таким О-Лэи увидела его в первый раз, - только тогда она стояла по другую сторону невидимой границы.

Цао начинает церемонию приема. Даже сейчас О-Лэи боится толстого евнуха со змеиными глазами до оцепенения. Особенно когда он с ней ласков. А он с ней всегда ласков до приторности. Именно Цао начал при ее появлении выполнять приветствие, каким приветствуют министров. Императора очень это развеселило, и теперь вся челядь при ее появлении вытягивает левую руку ладонью вверх и склоняет голову. От этого О-Лэи всякий раз хочется завизжать.

Евнухи раскрывают двери с драконами, - она прекрасно помнит на них каждую трещинку. Жрец Храма Неба Бохтан облачен в синие одежды своего ранга, его рогатая митра отбрасывает на пол длинную тень, и какая-то рыбина под хрустальным полом в испуге шарахается прочь. Гладкое непроницаемое лицо жреца с черными ямами глаз выдает уроженца востока - но и только. Мягкий голос звучит совершенно безукоризненно: чувствуется, что жрец с одинаковой легкостью может шептать, успокаивая испуганного ребенка, и держать речь перед девятью тысячами воинов. Они хорошо знают друг друга, эти двое, император и жрец. Шуань Ю приветственно и небрежно взмахивает рукой, жрец позволяет себе улыбнуться уголком губ. Не так, совсем не так он смотрит на Цао. Это совсем короткий взгляд, но О-Лэи кажется, что он разрезает воздух, как масло.

–  Каковы предзнаменования? Каковы благоприятные направления? Как приняты принесенные жертвы?
– император задает вопросы, и О-Лэи слышит, что он привык их задавать десятки, сотни раз,- каждый раз, когда они встречаются в этом зале.

–  Милость Неба, как всегда, простерта над своим возлюбленным сыном, - бархатным голосом произносит жрец. Сейчас голос у него низкий, успокаивающий.

–  Давай, давай, без предисловий, - Шуань Ю нетерпеливо постукивает пальцами по подлокотнику кресла, - Каковы предзнаменования на юге?

–  На юге наступает равновесие, - жрец осторожно подбирает слова, - Прдзнаменования благоприятны, но есть некоторые признаки, которые могут помешать…

–  Какие?
– резко спрашивает Шуань Ю.

–  Четыре раза выпадало Предзнаменование Предостережения, - жрец почти пожимает плечами, - На этом направлении оно означает вероятность принятия неверных решений, дурной совет, который может быть дан повелителю…

–  Еще что?
– Шуань-Ю ждет с прикрытыми глазами, словно будучи углублен в себя.

–  Самые интересные знамения на западе, - оживляется жрец.- Выпадает знак больших перемен, возможная опасность, - но знаки располагаются вовнутрь, так что угроза относится только к самому Ургаху.

–  Возможно, там что-то назревает, - задумчиво произносит император иделает расслабленный жест кистью левой руки, - впрочем, сегодня мне доложат об этом, - Что еще?

–  На востоке все очень благоприятно, - благостно кивает жрец.

–  А как же засуха в процинции Сэ?
– бросает император. О-Лэи успевает заметить, что жрец явно об этом не осведомлен, - по тому, как еле заметно напрягается его тело под складками синей ткани.

–  Все разрешится наилучшим образом, - выражение лица Бохтана не меняется.

–  Еще?
– требует император.

–  Север нестабилен, он во власти темных вод, которые приносят как благодатные, так и опасные течения. На севере равновесие нарушается.

–  Что в центре?
– Шуань Ю улыбается.

–  В центре знак Неверности, - отчетливо говорит жрец, - Кто-то из числа приближенных Сына Солнца неверен ему. Из числа тех, кому повелитель доверяет.

Сердце О-Лэи уходит в пятки. Император продолжает улыбаться.

–  Скажи, жрец, выпадет ли в центре другой знак? Хоть когда-нибудь?
– произносит он скучающим тоном, и те, кто стоит за троном, считают нужным улыбнуться императорской шутке, а тон ее говорит о том, что это шутка.

Бохтан молчит, - вопрос не подразумевает ответа.

–  Довольны ли духи?
– после некоторого молчания снова спрашивает император.

–  Две тысячи послушников непрерывно совершают песнопения в кумирне великого отца-небожителя Сына Неба, и других божественных предков. Пятнадцать лучших медиумов Срединной заняты расшифровкой полученных посланий. Пока все они благосклонны.

–  Хорошо, - император кивает головой. Аудиенция окончена.

Шуань-Ю переглядывается с Цао. Цао объявляет имя Первого Министра. О-Лэи старается сделаться еще незаметнее, чем она есть. Император рассеянно накручивает на палец прядь ее волос.

Господин Той по всем правилам придворного этикета простирается на прозрачном полу. С некоторых пор (а точнее, с тех пор, как его племянница заняла свое странное и высокое положение при императоре), господин Той часто бывает в Шафрановом Чертоге.