Чтение онлайн

Лишь полное отсутствие алкоголя сдержало старика от продолжения попойки. Вчера, вернее, этой ночью он пил, щупал, трогал всё, что только мог и позволяли. Любая другая баба в нашем мире, возможно, откусила бы ему руки по локоть или разбила бы об голову что-то тяжёлое, но не кошки. Как же им это нравилось! Как же они тянулись к нему, лащились, каждый палец старому херу за внимание облизывали, и не только палец. В общем и целом, очнувшись с утра, я ещё около получаса извращённо скалился, глядел в потолок и радовался. Да, хоть мы и попали в полную задницу — самолёт разбился, дома остались сёстры… но я радовался. В общем и целом, для возвращения я не мог сделать ровным счётом ничего. Мне не требовалось вставать на работу затемно, не было счетов за квартиру, коммуналку; даже готовить по факту незачем. Валяясь в кровати, понимая, что любую местную красавицу можно поставить раком по щелчку пальцев, впервые в жизни я ощущал себя арабским шейхом или его золотым чадом. Чувство невероятное, да только чужое мне.

Бесспорно, в ситуации, в которой я оказался, можно на всё забить, прожить жизнь так, как мечтают множество мужчин. Я бы очень хотел опустить руки, забыть о прошлой жизни, начав в этом месте новую. Вот только есть дом, есть две сестрички, хоть и умные, но в то же время совсем глупые. Одна в меде, будущий стоматолог, другая вот-вот школу закончит и тоже учиться пойдёт. Батьку своего я никогда не знал, мать вылечить, поднять с постельной койки — я тоже в своё время не смог. Вот и пожинал плоды, вспоминая счастливые дни, когда был свободен, играл в компьютер, бесился с мечом во дворе с пацанами… Об этом оставалось только вспоминать и думать, как сделать жизнь младших сестер чуточку лучше, чем ту, которую получил я. «Вставай, Лёшка, вставай…» — пытался замотивировать себя я. — «Нас ждут великие дела…»

С утра, умывшись по требованию кошек, полив и удобрив неизвестный кустик, что рос неподалёку от моего шатра, мы с дедом взялись за работу. Как оказалось, не такую уж величественную, но действительно очень важную. Общественные туалеты или хоть что-то отдалённо напоминающее их. Именно с такой просьбой обратилась одна из «дочек» к Добрыне. В отличие от меня, батя являлся человеком компанейским. Постоянно чего-то добивался, с кем-то о чём-то говорил, что-то делал, а если не мог — обдумывал, как сделать. Человек с огромным опытом, с лёгкостью располагал к себе окружающих и, поглядывая на меня, слегка с издевкой говорил: «Я сделаю из тебя мужика». Мне подобные колкости не особенно нравились, но сам человек, то, как он приподносил информацию, объяснял, что надо и как это сделать, подкупало. Батя — он и в арфике батя. Будь у меня под боком такой, эх… а впрочем, не важно. Историю не перепишешь, и жизнь заново не проживешь. Следует пользоваться тем, что приготовила злодейка судьба.

Позвав «Святую Марию», узнав мнения девочек и их просьбы, от идеи общественного туалета пришлось отказаться. Они хотели что-то нереальное, чуть ли не с биде, и, поставь мне такие требования, я бы, наверное, на хрен послал. Я, то, наверное, а дед напрямую вдруг взял и послал.

— Нихера не выйдет, у меня ни досок, ни гвоздей нету, — уже что-то явно придумав, Добрыня косится на кошек, — да и веревки мало, зверятки психуют, просто так давать не хотят, а меня здоровье подводит, не могу их нужды удовлетворить.

— А Лёша? — спрашивает стюардесса.

— Лёша наш единственный козырь, — откидывает мою кандидатуру дед. — Нельзя разбазаривать. Короче говоря, дочка, я понял, чего вы хотите, сделаю что смогу, а ты своим писюхам шепни, — дед сближается, на ушко произносит, — Лёха, в семь дней только три-четыре раза может, не больше, поняла?

Мария скраснела.

— Поняла, а почему? Это болезнь или так надо?

У деда глаз нервно дернулся, а у меня кольнуло сердце.

— Так надо, — ответил дед, а после, как и я оценив степень разочарования Марии, добавил для меня: — прости, солдат.

Наши туалеты выглядели как несколько вырытых в ряд ямок, две поваленные параллельно друг другу пальмы и палки, коими выложена «седалищная» поверхность. Несущая конструкция состояла из четырёх высоких, максимально ровных, толстых палок, что мы вместе с гнездом почти случайно украли у каких-то птиц. Перегородки составлены из плотно сложенных пальмовых листьев, а потолок — небо голубое. Вся эта конструкция максимально быстро и просто разбиралась и собиралась, потому, когда настанет день извлекать содержащееся снизу, мы чуть поиграем в «лего», и за пару минут освободив пространство, уже с лопатами или их деревянными аналогами будем в прямом смысле «рыться в дерьме». Можно было заморочиться, придумать какой-то аналог бочки, да только дед сказал «нет». Бабы хотели, чтобы туалеты находились как можно дальше друг от друга, чтобы их «дела» никого не смущали. Стало быть, под каждый туалет требовалось по сосуду, что в наших условиях требование неисполнимое. Да и кошки под дерьмо свою тару явно не отдадут. Они вон вообще без проблем свои дела в джунглях делали, и ближайшим листом подтирались.

К вечеру, закончив с «тубзиками», с грустным батькой из-за того, что алкашка кончилась, мы вместе с кошками-стражницами сидели на берегу, жарили рыбу, глядели на то, как спортсменки учат кошек по младше игре в волейбол. Мячик отдали, с ним, с радостью сбагрили детей, ну а те в свою очередь, с реальным интересом подошли к предложенной нами авантюре. Лишь поначалу, когда странный агрегат летел в их сторону, мамки-самки слегка переживали за своих чад. А после, ближе к ночи, когда дети в край утомились, взрослые женщины сами с радостью попробовали игру с мячом. Одна из мамочек так загорелась новой «игрушкой», что пообещала попытаться сделать нечто подобное. Как и из чего — история умалчивает, но девочки-волейболистки были рады. Ведь сегодня им наконец-то удалось стать не просто послушным скотом, приданным к мужчинам, а личностями, учителями. Именно с игрой отношение между двумя мирами стали налаживаться. Именно в игре, в обучении ей, мои девочки имели возможность хоть на мгновение вернуться в свой мир, а местные, с новыми знаниями, погрузиться в другой, доселе неведомый. Из проблем с волейболом оставалась только сетка. Полноценную нам никто не дал, ибо она нужна на рыбалке. Потому довольствовались только шнурком из лоскутов от рваных шмоток, связанных узлами в одну длинную веревку.

«Жизнь бьёт ключом!» — хотелось мне сказать, и я бы сказал, но тут в шатёр мой, перед тем как я собирался ложиться спать, зашла баба «красное перо», или же старший воин племени. Без разъяснений, без предупреждений, с полными гнева и в то же время паники глазами она с порога говорит:

— Так значит, ещё один самец и вправду был? Крыс, о котором ты говорил!

Значит, нашли, слава богу. На сердце отлегло. Её визит означал, что парнем и вправду занимались, искали. Боже, как я рад.

— Конечно был, я же вам сто раз говорил. И не крыс он, а Максим. Где он? Вы его привели?

— Мертв, — ошарашив меня с ходу, выдала кошка.

Земля ушла из-под ног, упав на кровать, пытаясь осмыслить, то ли услышал, максимально напрягаю мозги. Какого хрена он мертв, почему? Неужели кто-то из местных, или хищники?

— Как? — спросил я. — Как такое могло произойти?

— Не знаю, — видя мои эмоции, почему-то успокоилась воительница. — О трупе на собрании племён сказали Чав-Чав.

Это то племя собак? Они ведь не могли его убить? Конечно же не могли, в мире с таким жутким перекосом соотношения полов точно не могли. Так ведь…

— Какой кошмар, — держась за голову, понимая, что человека, с которым ещё недавно говорил, пил, которому, как и мне, ещё жить и жить… его нет, просто исчез, как мама.

— Кошмар? — показала звериный оскал кошка, — Это ещё не кошмар. Он начнётся тогда, когда эти псины узнают о вас, о тебе и твоём отце. — Начинает давить баба-гром. — Если они о вас прознают, все ваши женщины умрут, а тебя и отца заберут, посадят в яму и будут выпускать из неё только тогда, когда наступит цветение. Вот тогда для вас начнётся кошмар!

Говорила кошка эмоционально, на повышенных тонах, и по глазам её безумным, по реакции других стражниц в шатре причин ей не верить гораздо меньше, чем наоборот. Да и факты, доказательства где? С сомнениями, почему и как, я падаю на кровать. Мало смерти Макса, так ещё и теперь эти жестокие зверособаки. Неужели они и вправду так жестоко обходятся со своими мужчинами? Хотя, своими — мы точно не являемся, а Чав-Чав, по факту, целое государство сколотили, объединили и подчинили много рас и зверо-типов. Значит, как и в нацистской Германии, подобное отношение к тем, кого ты покорил, вполне могло иметь место быть. Плохо…