Чтение онлайн

— Отставить! — рявкнул дед. — Если ты сейчас здохнешь, то ради кого я распинался, ради чего тебя тренировал, а?!

Кошка ещё ниже склонила голову к земле. Забила челом и её подруга. У этих девок явно какой-то невероятно высокий уровень доверия и уважения к бате, они так сблизились, аж завидно.

— А твой уровень? — спросил я, вернувшись к теме.

— Да, я взял его после убийства. — Перестав кричать, ответил спокойно, словно другой человек, Добрыня. Очень странно, с кошкой он общался как злой инструктор из «Цельнометаллической оболочки», а со мной — как добрый батя с мягкотелым сыном, странное ощущение. Сев на край кровати, Добрыня излагает свои мысли: — Лёха, смотри, что я думаю: Мария очень быстро повышает свои уровни, ухаживая за ранеными; их сейчас ещё много. Карга готовит много и для всех; ещё быстрее Марийки уровни получает…

— Карга? Бать, ты о тёте Вере, у вас что-то случилось? — То, как грубо дед говорил о этой милой женщине, слегка напрягло. Ещё внутренних расприй не хватало.

— Забудь, это наше личное. Ей не нравится, что я до кошек падкий, что при каждом случае прихватить пытаюсь. Называет меня старым извращенцем, а я её коргой. Видно, изголодалась по мужскому вниманию баба, завидует, что не за ней все бегают. А на кой ляд мне старуха, когда молодых ещё, за хвосты нетяганных пруд пруди. Пойми, Лёшка, эти кошки…

— Бать, давай ближе к делу. — Прервал я его, и старый, недовольный тем, что его перебили, продолжил:

— Нет никаких сомнений, что каждый человек, попавший в этот странный мир, получает некую черту, скрытую команду, какой-то внутренний код или установку, исполняя которую получает определённое поощрение. Это обычный «кнут и пряник». — Говорит дед, а потом спрашивает:

— Ты когда-нибудь слышал о спящих агентах? Вдаваться в подробности не буду, но в наших кругах частенько говорили об экспериментах с разумом над людьми. В которых шпион, человек, который совсем не считал себя агентом, жил простой жизнью, «пробуждался» после использования каких-то определённых препаратов, событий или кодовых слов, заранее внедрённых в его разум. Иными словами, человеческий мозг и тело обрабатывались до такой степени, что доводили его до состояния «ни живой, ни мёртвый». Даже для меня, старого военного, программа «Паразит» — это скорее сказка, чем реальность, да только: «Сказка, ложь. Да в ней намёк!» Заставив хозяина сделать нечто необходимое себе, Паразит выделял определённые химические вещества, от которых хозяин начинал чувствовать себя лучше, ощущать некую внутреннюю правильность в действиях и, по факту, присмыкаясь, продолжал всё вернее и вернее служить паразиту. С каждой новой интоксикацией хозяин всё меньше отдавал отчёт своим действиям, превращался в дрессированный кусок мяса, готовый даже на смерть ради удовольствия. Такое же чувство у меня с этими уровнями: когда я получил его, тело ощутило прилив сил. Я стал бодрее, а анимия на ноге, у мизинца, стала отпускать, а я ведь с ней уже лет шестьдесят живу, с тех пор как в молодости на ми… не важно. В общем, не нравится мне это, Лёшка. Не нравится, что убивая тех же рыб, крабов, змей, пусть даже для пропитания, защиты, мой уровень повышается. Так не должно быть, убивая других, человек не должен становиться сильнее настолько, что способен это чувствовать, исцеляться от старых ран.

Дед умолк, на лице его я видел чистое опасение и даже лёгкий испуг.

— С твоей позиции, бать, это и вправду выглядит как вселенский заговор, работа спецслужб. Да только, подними взгляд в небо, — пальцем указал на вход. — Видишь солнце, что тускнее нашего, и две луны, что даже полуслепой человек может кратеры разглядеть? Добрыня, в небе два огромных лунных контура, звёзды. Вряд ли обычный самолёт, без оборудования, учёных, без неебического космического челнока, по собственному желанию решил отправить в какой-то неизвестный мир, через хуй пойми какие, невидимые пилотам врата. Это ведь не логично, неадекватно, и вообще, с этими уровнями, хуй пойми что за залупа… Человеку построить такие декорации и устроить столь грандиозное шоу невозможно.

Старый смолк, кивнул, как я и просил, поглядел в сторону входа, молчаливых кошек, что смотрели на нас как на умолишённых. О таких темах мы могли говорить с ним в голос, спокойно, они вообще ничегошеньки не понимали.

— Я не знаю, бать, во что верить. — Говорю, что думаю.

Всё вокруг и вправду выглядит странно: убей другого, получи уровень, сделай нечто абсурдное — стань сильнее. В нашем мире такое попросту невозможно, иначе сильнейшие давным-давно превратились бы в богов и превратили наш мир в бесконечное поле боя. С другой стороны, был ли в нашей истории хоть один год, когда на земле не бушевала война? Мне почему-то верится, что такого времени нет и не будет. Потому хочется верить, что мы в другом мире, что здесь нечто большее, чем проекция в каком-то секретном проекте, экспериментах, где специально для нас вырастили каких-то человекоподобных животных и создали две луны огромных размеров на небе. И ладно, я поверил бы, если бы здесь, с нами, летели какие-то в рот неебенные учёные, или инженеры каких-то неебических космических технологий. Но, блять, студенческая волейбольная команда, курьер, дед-военный в отставке и ещё толпа офисного планктона, что даже посрать на улице без слёз не могли. Мне, кстати, в первый раз это тоже трудно далось. Нет, мы даже на роль подопытных плохо подходим.

Дед разогнал очень странную тему. Даже не знаю, какую херню он в жизни пережил, и в данной ситуации, словив паническую атаку, даже спрашивать не хочу. Сейчас трудно думать о собственном быте, о том, как запастись лекарствами, как поступать в случае травм. Если мы ещё и подопытные, то, скорее всего, нас вскоре начнут убивать, травить, как испытуемых крыс, проверяя на нас какие-то страшные штуки. Не, в пизду, не хочу думать о себе как о подопытном, страшновато. Уж лучше обо всём думать как о игре, о квестах, о достижениях во благо для строительства ещё большего блага.

— Бать, честно сказать, мне не кажется, что это какой-то Паразит… или как ты его назвал. Больше верится, что мы все мертвы, погибли и переродились в каком-то странном мире. А уровни — это так, ерунда, которой местные боги наградили нас для отвлечения внимания от самого главного, от момента, как мы сюда попали.

Дед глядел на меня, молчал, я глядел в ответ на его и так же просто кивал головой. Наш разговор зашёл в тупик, и у никого нет ни единого доказательства для опровержения теории другого.

— Вы ошибаетесь, уважаемый Агтулх Кацепт Каутль. — Когда я подбирал слова, почти приблизился к цели ввести солдафона в мир привычных ММО, влезла одна из кошек. — Легенда гласит, что уровни есть божье проведение, через которое слабые и немощные могут прийти к силе, сравнимой лишь с силой богов, познать путь бога. Ваш приход, Агтулх Кацепт Каутль, есть ничто иное как приход проводника святого. Вы небесное знамение, вы ничто иное как перерождения мира и начало Нового божественного воскресения, от прихода коего начнётся царствование Кетти. Мы…

Вы фанатики, — подумал я про себя.

— Вы фанатики, — говорит прямо в глаза кошкам Батя. Старик недоволен, его религиозность под большим сомнением. Потому, как и каждый неверующий, переживший много дерьма за свою жизнь, он говорит:

— Покажи мне своего бога. Можно я спрошу у него, за что умирают дети, почему на свет появляются мертворождённые, из-за чего начинаются войны, и почему, закончившись раз, они начинаются вновь? Покажи мне этого бога-ублюдка, создавшего такой мир. Дай я кое-что спрошу о героях. И не о тех, кто оружие взял, а о тех, кто от рождения своего калеки, немощны. Я хочу спросить у него о людях, что убивают одних и под риском смерти на плечах своих из огня выносят товарищей. Кошка, ты не знаешь, о чём говоришь.

Нижняя губа Добрыни задрожала. С жёсткостью, ненавистью и болью в голосе он сжал кулаки и продолжил:

— Я знаю случаи, когда детям втайне скармливали убитых родителей, жрать нечего было. Видел на касетах, как ослеплённые верой взрослые расправлялись с немощными детьми, насиловали, резали. Думаю, этот урод, тот, кого вы называете богом, не найдёт, что мне ответить, как всегда промолчит. В лучшем случае, уступит права голоса кому-то более компетентному. Ха-ха-ха…

Взявшись руками за голову, дед опустил взгляд на пол. Шатёр заволокла тишина, что сдавливала горло и заставляла сердце дрожать. Это ужасающий опыт Добрыни, это то, каким в прошлом, да и в настоящем, являлся мир, который сми от нас целенаправленно скрывали.

— Извини, милая, ты тоже, Лёш, того доброго бога нет. Либо он в отпуске с момента сотворения всего. Да он же чертов псих! Простив огромное количество грехов всё ещё живых, ублюдков, запачкавших руки кровью, их не карают сразу, а когда те умрут не своей смертью — всё, ведь убиенных щадят, балуют раем… И почему же, почему каждого умершего своей смертью он готов сослать под землю, скинуть в ад за то, что тот не вовремя почистил зубы? Когда убиенных тварей, непременно возьмётся чествовать, а грехи их прощать, не понимаю.