Чтение онлайн

— Че-го-го-го?! — В длинном, вопросительном прохрюке, сделав пару шагов назад и спиной уперевшись в стену, не веря услышанному, переспросила Хго.

— Чего-чего… ну, не устраивать же мне войну из-за мальчишки, решившего завести дружбу с той, кто его спас? Он поступил логично, за помощь, оказанную ему, вступился за свою спасительницу. Возможно, у них даже была интрижка, или спали вместе, вот и пытается теперь всеми доступными ему силами сохранить в живых своего нового союзника. Очевидно же, парень показывает свою верность, преданность слову и несгибаемость в делах, касающихся обещаний. Это позиция не короля, не торговца и не аристократа, это… что-то детское, потому я не стану ссориться с мальчишкой, рисковать кораблями, гробить армию на чужой земле из-за какой-то ерунды. Если вся проблема заключалась исключительно в её происхождении и титуле, то с обретением его проблема полностью исчерпана. Мы уступим Агтулху Кацепту Каутлю, показательно восхитимся его храбростью, преданностью дружбе или тому, что он там себе надумал, а после поступим как и с остальными: будем использовать на благо империи.

В своих последних словах императрица не лгала. Из этих земель, тех, кто их населяет, она собиралась извлечь всё для себя и своей страны. А мальчик… «Он и так будет моим». — устало завалившись на кровать, глядя в потолок, осточертевшей за плавание каюты, императрица говорит:

— Хочу опять в поход…

Где-то в подземельях Джунглей.

Скованный цепями, подвешенный к потолку за руки, Добрыня, с синяками по всему телу, полностью голый и без сознания, уже который день ожидал наступления конца. Ребёнок, встреченный им, оказался исчадьем ада, ручным цербером самой смерти, которую дед ждал всю свою жизнь. В битвах, перестрелках, даже лежа в своей кровати, он часами ждал смерти, но она отказывалась приходить, и нагрянула именно тогда, когда он хотел встречи меньше всего. Существо, именуемое Бессмертной, оказалось истинно таким, каким себя и звало. Вместе со своими воительницами он ранил её, в неравной схватке калечил, потрошил, ломал кости и даже один раз они смогли снести с плеч голову, но дитя тьмы, используя волосы как нити, тотчас вернуло свою голову на плечи.

Пять десятков храбрейших женщин сложили свои головы прежде, чем он взмолился перед непобедимым существом, попросил пощадить его солдат, и ещё тридцать женщин погибли, пока ему удалось её убедить остановиться.

Бессмертная — истинная властительница этих земель, знала, кто такой Добрыня. Знала, что он, как и Ведьма, Шлюха и Здоровенный самец с развращённой натурой, из одного мира, а также обладает исключительно полезными навыками, даром — долгой жизни. Бессмертная называла себя слугой Мертвого бога или же Бога смерти. В прошлом, в сражении с другими избранниками богов, бог смерти одержал победу, и как казалось Бессмертной, теперь именно смерть будет править всеми землями. Однако, когда все разумные погибли, Бессмертная оказалась без знаний и сил, чтобы выбраться из этих мест. Околдованная другими богами, она оказалась обманутой и заточенной на полуострове. Следуя замыслу бога Смерти, она собрала всё золото и драгоценности в склепе, ожидая тех, кто пробудит её, забрав то, что принадлежит богам, и принялась ждать, когда алчность, жестокость и чужая кровь вновь пробудят её от сна.

Как Мертвый бог сказал, так оно и случилось. Жадность до чужих богатств, а также кровь, пролитая в священном месте, пробудили Бессмертную. Что теперь, сделав выводы из прошлой неудачи, более не стремилась уничтожить всех и вся. Наоборот, как и смертные, она стремилась собрать вокруг себя верных слуг и при помощи их разрушить сдерживавшее её на полуострове проклятие. А вместе с этим вырваться на свободу, попасть на большую землю! Туда, куда так стремилась попасть её бог-покровитель. Лишь одно удручало Бессмертную, сдерживало её, украденный артефакт.

Из всех сил Добрыня сопротивлялся, противостоял темной сущности, что уже троих иномирцев подчинила своей воле. Но, в конце концов, его разум, сердце и душа проиграли демону. В самом начале, испытывая страх за гибнущих товарищей, желая помочь тем, кто верой и правдой ему служил, у него ещё был шанс избежать темных пут, убив себя. Однако старик слишком сильно полюбил дарованную ему силу, новую жизнь, а с ней мысль о возможности обрести бессмертие.

Отряд его уже как сутки перестал существовать; он присягнул Темному богу, и теперь, находясь в цепях, избитым, замученным до полусмерти, ожидал, когда завершится кровавый ритуал подчинения, и, ведьма, ставшая правой рукой Бессмертной, нанесёт заветное клеймо. По иронии судьбы, та, кто ближе всех в прошлом была к богу, сестра церкви, обрела силу от лукавого. Управляя и правя, контролируя чужие умы так, что они даже не подозревали о нахождении под чужим контролем. Совесть, честь — всё это не имело смысла, когда Светлана начинала влиять на чужой разум. Сначала она заставляла пленных выполнять приказы злобной Крысы, после, когда та снюхалась с Наташей, дала им золото, еду, защиту — появился неизвестный враг. Неведомый Агтулх Кацепт Каутль, величайший враг всех и вся в республиках, тот, кто жрал детей на завтрак, сводил всех с ума, порабощал так, как не могла Светлана. Порождение ада, он стал первым, кого Свете пришлось приказать убить, и первым, кого её магия не смогла поразить. Семь групп, по две местные, убивали старейшин, их помощниц и советниц, и лишь три группы, посланные за Агтулхом, одна за другой потерпели неудачи. Существо, что со слов Крысы имело силу схожую с силой Светланы, и вправду оказалось по-настоящему ужасным, ведь оно умудрилось не просто разбить Крысинию. Но и обзавестись неким посохом — оружием, за которым охотилась, и которого так боялась истинная правительница этих земель, щедрейшая и добрейшая по мнению Светланы, Бессмертная. Божество, лишь появившись в этом мире, поставило на место Крысинию, освободило их из золотой клетки и тотчас дала Натали желаемое — титул королевы и право править и управлять всеми уцелевшими. Вслед за Наташей, Джордж получил титул служителя веры, помощника Светланы, а сама Света и её сила наконец-то стали служить истинному богу, к которому всю свою сознательную жизнь тянулась девушка. Едва Бессмертная появилась в их жизни, как все мечты тут же исполнились, и теперь лишь Агтулх и его злая магия стояли на пути истинного бога.

И именно для того чтобы раздобыть этот посох, уничтожить «врага всех святых», Бессмертная поручила Светлане подчинить разум Добрыни — мужчины, звавшего Агтулха сыном.

— Я освобожу тебя от дурных мыслей, Добрыня! Ты, как и все мы, обретёшь счастье в служении истинному Бессмертному богу! — твердила она, завершая своё сильнейшее заклинание.

Сидя в своём немаленьком убежище столичного типа и вспоминая прошлый визит «якобы императрицы», мучился в сомнениях и предположениях. «А не переборщил ли я? А вдруг она и в правду была императрицей? А вдруг они готовятся продемонстрировать силу… а вдруг ещё тысяча „вдруг“?» Вчера пришло донесение о одновременной попытке убийства сразу нескольких старейшин. Сегодня после полудня пришла информация о том, что со связными Добрыни потеряна связь. Миссия деда затягивалась, и самым пугающим в этом было то, что раньше он никогда не уходил так далеко, не подстраховавшись или на худой конец не предупредив. Не назову себя гадалкой или оракулом, да только чуйка прям кричала — не к добру всё это. Такой подход, не оставляющий связи с союзниками, — это не подход деда. Ещё и этот инцидент у могильника, а с ним чувство дежавю, тревоги, сроднённое с тем, когда я потерял связь с Гончьей и Рабнир.

— Тревожно, да? — Сегодня вечером тётя Вера в таверне обслуживала «спецгостей». Меня, старших воительниц племён, а также немногочисленных старейшин, вернувшихся с информацией о склепе.

— Есть немного. — Выпив отвара на успокоительных травах, вглядываюсь в дно кружки, вспоминая пришедшую женщину, назвавшуюся Гертрудой. Она императрица? Смех, да и только. С ней солдат разве что в два раза больше, чем со свиньёй, никакой аристократии, изысканных одежд, и… к чему, зачем, блять, императрице всея Империи приходить к нам, ко мне, ещё и унижаться? Бред бредом, рассчитанный на моё раздутое ЧСВ, и то, что я раскрыл их, почти никак не повлияло на поведение той светловолосой женщины. С таким отношением, поведением, тем, как она держалась в рядах своих же, любая баба из республики могла снять шлем и назваться императрицей, требуя от меня всё что угодно. Пруфы! Мне были необходимы пруфы, которые я не получил, и вот теперь мучаюсь в сомнениях.

— Самогоночки подлить?

— А… чего? — Внезапный вопрос тёти Веры отогнал все прошлые мысли. — А есть?

— Не было б и не спрашивала. — Доставая из-под фартука небольшой кожаный бурдюк, тётушка ставит рядом со мной вторую кружку и наливает грамм сто-сто пятьдесят.

— Я это… не то чтобы питок сильный. Просто попробовать хотел.

— Да-да, пей давай, и лицо попроще сделай. А то, кажется, не видишь, не замечаешь…

— Чего? — спросил я, взяв в руки стакан.

— Того, как твоё волнение на окружающих влияет. — Ответила тётушка и я поднял глаза, оглядев столовую.

Все таращились на меня, не боялись, не стеснялись и не отводили взглядов. Они все что-то от меня хотели, спрашивали, взглядами требовали сделать то, чего я не понимал. Олай где-то проёбывается, перестали проводиться сборы с старшими семьями, практически парализовалась стройка внутри города, ещё и армия встала по линии боестолкновения, не зная, как быть дальше. Ранее моей главной проблемой оставалось не допустить ссор, конфликтов внутри поселения. Сберечь рабынь, интегрировать в общество переметнувшихся на нашу сторону наёмных тигриц, а сейчас… «Взглядами от меня буквально требовали невозможного!»

Алкоголь с сильным запахом опалил горло. Зажмурившись, запиваю его теплым, сладким чаем, и от этого лицо моё кривит ещё сильнее. Спрятав ебло своё побитое рукавом, случайно тронул рубец на щеке. Больно… С чувством тепла в горле и с отступающей от щеки болью, набравшись храбрости, решаю начать собрание.

— Храбрые воительницы Федерации, сейчас мы столкнулись с множеством проблем, решить которые в одиночку никому из нас не под силу. Враги повсюду, необъяснимые явления вносят сумятицу, и, к сожалению, исходя из своих мыслей, могу утверждать о пропаже Главнокомандующего Добрыни. Наши потери, с учётом той армии, ушедшей с Главнокомандующим, крайне велики, и я хотел бы узнать, что вы все об этом думаете.

Едва сдержав дрожь в голосе, сажусь обратно, пробегаюсь по всем глазами и вижу, как тётя Вера вновь подливает мне, но в этот раз гораздо меньше.

В первую очередь тема заходит именно за деда и за девушек, пропавших с ним. В числе солдат были несколько знатных дочерей, которых, если улыбнётся удача, старейшины Федерации хотели бы обменять на наших рабов или, при случае, обсудить их обмен с Республикой. Данную просьбу поддерживаю. Пока ещё рано говорить, погибли ли все или разбежались в джунглях, потому, обратившись к Гончьей, прошу отобрать по несколько самых быстрых женщин и разослать их по всем прибрежным фортам. Там, где могут появиться республиканские послы или же выжившие из отряда Добрыни. В то же время зашлем на вражескую территорию малые разведывательные отряды, будем искать наших. В случае, если в течение десяти дней мы не получим каких-либо известий или информации о том, что же произошло у старого склепа или с Добрыней, я собираюсь отправить делегацию к республике. В том числе и для того, чтобы вернуть наших воительниц и командира, обменяв их на воительниц врага или же какие-то иные уступки. Добрыня слишком дорог, и сердцу, и в качестве командира, друга… Батя столько раз выручал нас, пусть в последнее время мне стало сложнее его понимать, я не собирался его бросать. Как и ранее в мыслях о нём, пока своими глазами не увижу его труп, не поверю в его гибель.