Чтение онлайн

Гжень в очередной раз буквально переменился в лице и уставился на Ли, все еще не в силах перебороть себя.

— Малолетний идиот! Достоинство?! Честь?! Все это пыль! Я тоже был когда–то глупым мальчишкой и верил во всю эту чушь, но как объяснить тебе, каков он, настоящий мир, если ты еще просто не готов его увидеть?!

— Тот мир, о котором ты говорил, можешь оставить для себя, — холодно ответил Ли. — А в этот момент ты находишься в моем мире, и здесь за оскорбление императорского тайпэна я могу убить тебя прямо сейчас, без суда и приговора. Но я даю тебе шанс. Заставь свою совесть хоть на краткий миг пробудиться, сделай то, что должен, и тогда я не буду вспоминать о случившемся.

Вокруг купца стремительно образовывалось пустое пространство. На негнущихся ногах Мун медленно слез с коня, чуть не запутавшись в стремени, и замер посреди освобожденной площадки. Кто–то из наемников вытащил из ножен меч и нехотя бросил его к ногам тэккэй.

Жена дзито плавным движением извлекла из складок своего платья длинный узкий клинок, напоминающий миниатюрную копию тех, что использовали в битве сохэй. Ли немного удивил такой выбор оружия в поединке против тяжелого меча, но с другой стороны каждый имел право сражаться тем, чем ему было удобно. Данное правило не распространялось, разумеется, только на дзи, притворяющихся тайпэнами.

Гженя колотил настоящий озноб. Даже поднимая брошенный ему меч, торговец все оглядывался по сторонам, будто надеялся на какое–то чудо или внезапное избавление. Но ничего не происходило, и сжав рукоять клинка, Мун остервенело бросился в атаку, неуклюже замахиваясь оружием, которое было слишком тяжелым для него.

Нэйке сделал лишь один быстрый смазанный жест, и ее кинжал с шорохом рассек воздух, войдя по самую рукоять точно в вышитую эмблему на груди у торговца. Мун страдальчески всхлипнул, выронил меч и рухнул ничком на брусчатку. Окровавленное острие кинжала под скрежет разрываемой материи вышло у него из спины.

— Хоть умер, как человек, — расслышал Ли тихую эпитафию из уст жены дзито.

Люди медленно начали расходиться, оставались лишь наемники и ополченцы, спешившие вновь разобраться на квартальные десятки и выказать тайпэну свое желание продолжить службу на благо Ланьчжоу и Империи. Ли понимал, что в других местах беспорядки все еще продолжаются, и в это нужно было вмешаться как можно быстрее.

— Тайпэн Хань, не могли бы вы проводить меня обратно, — голос Нэйке отвлек дзи от обдумывания дальнейших действий. — Нам нужно кое–что оговорить.

Ли не посмел отказать, особенно после увиденного, но путь до дверей поместья, как это ни странно, прошел в полном молчании. Едва дзи миновал порог и уже хотел откланяться, как на него буквально налетел настоящий шквал, состоявший из шелеста шелка, ругательств, дивных ароматов, ударов в грудь и сдерживаемых с трудом рыданий. Нэйке О–шэй с легкой улыбкой удалилась, оставляя дочь наедине с Ли.

Короткая истерика закончилась объятьями и долгим чувственным поцелуем. Когда они, наконец, сумели оторваться друг от друга, Каори тихо, но настойчиво произнесла:

— Никогда. Слышишь, никогда больше не смей так меня пугать, иначе я не знаю, что с тобой сделаю!

В этот момент она была необычайно похожа на свою мать.

Погромы в Ланьчжоу удалось остановить к вечеру, хотя и не без жертв. Погибло около двухсот человек. В основном это были те, кто поддерживал дзито, и в чьи дома успели ворваться группы бунтовщиков и мародеров под предводительством купеческих слуг и приказчиков. Несколько пожаров потушили без вреда для окружающих зданий.

Наутро в город вошла сотня стражников и столько же вооруженных крестьян, которые теперь выполняли обязанности по охране рабочих площадок у Мианхэ. Люди Кара Дэна успели оповестить гарнизон монастыря, и те выдвинули часть своих сил так быстро, как только могли, но к счастью их помощь не потребовалась. Сам «купец» так и остался для большинства просто разумным попечителем торгового дома Кун Лай, который в разгар смуты остался на стороне законной власти. Об истинной роли и положении Дэна на императорской службе, а также о разговоре состоявшемся накануне в резиденции тэккэй, дзито и Ногай поведали лишь Ли и судье Кхану.

Зачинщиков мятежа и непосредственных организаторов поймать удалось достаточно быстро. Многие горожане из числа бывших сторонников политики дома Гжень охотно помогали страже, и за это их наказание ограничилось лишь компенсацией причиненного ущерба. Дзи лично настоял на том, чтобы такая же практика была применена и к тем, чья вина не будет доказана полностью свидетельствами очевидцев и пострадавших.

Главное заседание суда, вопреки традиции закрытых церемоний, провели на главной площади при большом стечении народа. Полсотни обвиняемых отделались плетьми, лишением имущества и занесение в ссыльные списки. Самым ярым подстрекателям немедля вырвали ноздри и отправили на принудительные работы над системой ирригации. Высшей меры «удостоились» только квартальные старосты Ли Онг и Вей Хо, а также трое слуг из дома Гжень, чье участие в убийствах не вызывало сомнений.

Горожане в целом отреагировали на случившееся с неподдельным почтением и удивленной радостью. Многие ждали, что расправа с бунтовщиками будет носить куда более массовый и жестокий характер.

Покидая площадь после исполнения приговоров, командир Ногай отвел Ли в сторону и предложил зайти в «Желтый дракон». По дороге дзи заметил, что пожилой воин явно хочет что–то ему сказать, но сдерживается. Подобное поведение со стороны Ногая было достаточно необычным. Уже когда впереди замаячила вывеска с извивающимся золотым чудовищем, начальник гарнизона все–таки решился.

— Помнишь, Сяо, я говорил тебе, что не встречал каганов, которые были бы теми самыми идеальными вассалами Императора? Я даже ни разу не слышал о таких. А вот о таких тайпэнах как ты, я слышал, но только в сказках.

Ногай пожевал нижнюю губу, собираясь с мыслями, а Ли не смел его перебивать. Больше всего юный дзи боялся, что сейчас опытный вояка скажет ему, когда и как он разгадал всю его нехитрую комбинацию, и о том, что именно так откровенно указывало на его несходство с тем, каким должен был быть настоящий тайпэн Хань.

— Когда еще в самом начале ты говорил о важных, но сложных вещах, я не верил, что ты сможешь добиться их так, как это вышло. Словом, просьбой, приказом и малой силой, а не подкованным сапогом и окровавленной плеткой. Я давно не верил в то, что можно жить согласно идеалам, и окружающее начнет подстраиваться под тебя, а не ты под него, как это часто и бывает. Но потом я понял, что те, кто писал все эти кодексы и уложения, кто открывал для других Путь и познавал Догму Служения, ведь все они были такими же самонадеянными и открытыми бессребрениками, как и ты. Тогда–то у них все и получилось, так возникла Империя, а взгляды этих людей и их жизненные стремления стали ее основой. И я рад, что встретил потомка Ночной Кошки Пограничья, который доказал мне, что это не просто легенды. Впервые за всю свою жизнь я стал чувствовать себя счастливым, не только в угаре битвы, вонзая меч во вражескую плоть. За это и хочу выказать тебе свою благодарность.