Чтение онлайн

Однако Ли прекрасно понимал, что бесконечно это продолжаться не может, и потому отправил Удею приказ явиться к нему в поместье дзито, как только состояние кочевника будет достаточно удовлетворительным, чтобы покинуть госпиталь.

Подготовить слова и собраться с мыслями перед этой встречей, было нелегко. Удей явился под утро и остался терпеливо ожидать в большой прихожей, пока Хёсей поднимался наверх, чтобы доложить. В этот раз Ли не стал одевать суо и пояс с мечом, он не знал, как может повести себя тидань, увидев его в таком виде, и не хотел усугублять ситуацию. Ограничившись «домашней» одеждой, на которой золочеными нитями были вышиты гербовые знаки О–шэй, дзи вышел из спальни и плотно притворил перегородку, чтобы не разбудить Каори в столь ранний час.

Слуга тайпэна Ханя вошел в рабочую комнату, сияя начищенной броней и придерживая за рукоять новую саблю, выкованную специально для него взамен старой, утерянной где–то в каменистой степи во время недолгих скитаний, окутанных ядовитым дурманом.

Хёсей задвинул дверь, оставляя их наедине. Ли поднял голову, посмотрев Удею прямо в глаза. Тидань сохранил спокойствие.

— Знаешь, — произнес, наконец, кочевник. — Я так и думал, что это будешь ты.

— Догадался?

— Нет. Просто я видел своими глазами, как булава карабакуру размозжила голову тайпэну Сяо Ханю из рода Юэ в той короткой схватке на изгибе Шляха. Так что, когда я очнулся, и мне сообщили, что мой хозяин жив, здоров и регулярно справляется обо мне, то вот тогда я и вправду удивился. Но затем просто поразмыслил и пришел к единственному возможному выводу о том, кто же мог занять его место. А то, что воскресший наследник Йотоки так и не появился в моей палате, хотя, по словам монахов, в прошлом бывал там не раз, лишь окончательно укрепили мою веру в собственные предположения.

— И что дальше?

— Если я подниму шум и раскрою правду? — тидань задумался. — Тебя разорвут конями здесь, или колесуют на глазах у Императора в столице. Но вот хочу ли я, чтобы это случилось, уже другой вопрос.

— И почему же ты можешь не захотеть того, чтобы самозванец не был привлечен к ответственности за то, что украл лицо и власть твоего хозяина? — осторожно спросил Ли, прекрасно понимая, что Удей сейчас выстраивает какую–то свою внутреннюю цепочку рассуждений, которые должны были помочь тиданю уйти от неприятного решения, но и не вступить в открытое противостояние с долгом и совестью.

— На это может повлиять причина, по которой ты решился на это. Если это была жажда власти или нахальная выходка авантюриста, то это одно. И совсем другое — желание помочь людям и спасти их, используя присвоенную силу на общее благо.

— Но мой ответ в этом отношении заранее не может приниматься во внимание, даже при полной его искренности.

— Верно, — кивнул Удей. — И я скажу о том, что увидел и услышал за эти несколько дней.

Тидань прищурился, как будто бы искал в человеке, сидящем перед ним, что–то, что поможет четче и правильнее объяснить то, что кочевник хотел сказать.

— Этому городу был нужен воин, и ты хороший воин, тебя обучили этому, и ты преуспел в искусстве подношения смерти. Но это умеют многие, и это не оправдание, ведь хорошим воином мог быть и дзи настоящего тайпэна.

Внутри у Ли все медленно начало скручиваться, как витая пружина в хитрых механизмах, какие создавали лучшие мастера из Хэйан–кё.

— Этому городу был нужен полководец, и ты сумел им стать. Используя других или действуя сам, сейчас это не имеет значения. Люди восхищены твоим талантом, возможно, дремавшим все это время и раскрывшимся лишь в столь трагичной ситуации. Их восхищение и вера в тебя придает им еще больше уверенности и дополнительные силы, что еще лучше.

Речь Удея становилась все более тягучей, так будто каждое свое слово он обдумывал, даже уже начав его говорить.

— Этому городу был нужен попечитель, обличенный властью, принимающий решения, не боящийся ответственности и делающий все это правильно. Власть ты взял чужую, но тем самым увеличил ответственность в разы, решения принимал верные и последствия предугадывал правильно. Почти.

Последнее слово прозвучало хлестко, как удар плети.

— Из–за этого «почти», городу понадобился еще и справедливый судья. И ты стал им, хотя мог бы принять облик карателя, и был бы вправе. Ты спас многих, но не только руками и чужим мечом, а словами, поступками и идеями, лежащими в основе учений, которые ты познавал долгие годы, которые обязаны познавать все верные Императору, но делают это отнюдь не многие. Но главное, как велит негласный закон степей, в конечном итоге ты победил, а победитель всегда прав. Если только его победа, хоть в чем–то, лучше поражения. Твоя — лучше. И все же…

Рука Удея легла на витую рукоять, и блестящая сабля выскользнула из ножен. Ли так и не пошевелился, даже не пытаясь сделать хоть что–то. Дзи готов был принять любое решение своего нежданного судьи, будь то свистящий удар или требование предать все огласке.

— Ради своего Служения Империи, ты нарушил Служение своему хозяину, обманывал слуг Императора, лгал им и пользовался их доверием. А еще, ты мог бы удавить меня в любой из своих приходов в госпиталь, и никто бы даже не заподозрил в случившемся руку справедливого и могучего тайпэна Сяо Ханя.

Опустившись на одно колено, Удей склонил голову и протянул свою саблю на вытянутых руках вперед.

— Я буду рад служить такому хозяину, как тот славный тайпэн, о котором только что было сказано здесь. Но пойму я и то, если его дзи вдруг решит, что моя служба не нужна, а знание слишком опасно.

— Встань, — тихо ответил Ли. — Твой хозяин мертв, и ты принадлежишь роду Юэ. Я не вправе решать такое…

Губы Удея растянулись в улыбке.

— Ты тоже лишь часть их имущества, но это не мешает тебе принимать свои решения. Так может, и мне позволишь принять хоть одно свое?

— Наказание за такое укрывательство — смерть.

— Смерти я боюсь в самую последнюю очередь, мой тайпэн.

— Твое решение. Твоя ответственность. Да будет так.

Ни преклонивший колени тидань, ни облегченно вздохнувший Ли так и не услышали тихих шорохов за тонкой перегородкой, ведущей в спальню.

На огромных пространствах имперских земель, раскинувшихся к западу от Анхэ между холодными северными степями ракуртов и пустынными равнинами юга, покрытыми бесконечным песчаным одеялом, было много глухих и неизведанных мест. В некоторых из них столетия назад обитали люди, в других они не появлялись никогда, и Долина Двенадцати Рек, принадлежала к числу последних. Почти идеально круглое пространство, спрятавшееся среди скалистых изломанных холмов, лежало в десяти днях пути к юго–востоку от Сианя. Правда, путь до древнего Акшри занимал десять дней лишь у исконных обитателей этих мест, умевших пройти по незаметным тропам и при этом не переломать себе ноги.

Здесь всегда жило немало карабакуру, но только в эту зиму вся свободная земля Долины от края до края оказалась заполнена шалашами, плетеными ивовыми хижинами и высокими войлочными шатрами. Тысячи голосов звучали несмолкаемым хором, сотни костров бросали пламенные искры в холодный зимний воздух, десятки кузнечных молотом гремели и днем, и ночью по своим наковальням. Главная военная ставка низкорослого народа холмов ни в чем не уступала полевому лагерю императорской армии, имея даже два круга укреплений, включавших в себя высокий частокол со смотровыми башнями, обрывистый ров и вал, усеянный выструганными кольями.

Свежий снег, прикрывший все вокруг тонким покрывалом, весело хрустел под ногами Гупте, хотя самому карабакуру было сейчас отнюдь не до веселья. Дыхание вырывалось в морозный воздух белесым паром, подолгу оставаясь висеть на одном месте позади молодого вождя. Посыльный от верховного предводителя ясно дал ему понять, что вызов к старику Шархэ не сулит командиру трех сотен отборных лучников ничего хорошего, и Гупте догадывался, о чем пойдет речь.

Отбросив тяжелый полог громадного шатра, карабакуру степенно миновал караул внутренней стражи. Две дюжины могучих воинов, почти сравнявшихся в росте со средним человеком и закованных в великолепные латы, ничем не уступающие тем, что носили лишь самые знатные из карабакуру, проводили гостя безразличными взглядами, лишь молча указав на покрытый войлоком стол, где Гупте оставил свои ножи, булаву и искривленный меч.