Чтение онлайн

Я переехал в Токио, отказавшись от работ hosuto и крупье, приносивших мне немалый доход.

Со своей девушкой, хотя мы не были женаты, я, несмотря на переезд, расставаться не собирался.

Естественно, мы завели разговор о том, чтобы поехать в Токио вместе. Однако, если бы мы это сделали, то оказались бы совершенно без денег. Я не смог уговорить ее поехать.

Поскольку я не был уверен, что, взяв ее с собой, поступлю правильно, нам лучше было расстаться. Так мы и решили.

Больше ничто не связывало меня с прежней жизнью.

Конечно, были люди, которые говорили: «Он бросает эту работу, потому что слишком зазнался». Так как я все уже решил, то если кто-то пытался спорить со мной, я просто прекращал общение с ним.

Если бы оставалось хоть что-то, что связывало меня с Киото, мне пришлось бы вернуться. Если бы я захотел это сделать, у меня бы нашлось оправдание.

Я всегда ненавидел запасные выходы. Это абсолютно исключает успех.

А я был уверен в успехе. Не было смысла оставлять себе пути для отступления.

Моей целью тогда была Азия. Не Токио. Не Япония.

Я был настроен серьезно. Если бы я мог воплотить свои мечты в реальность, то смог бы получить признание всей Азии! Но в моих мыслях, естественно, был весь мир.

Я люблю европейскую музыку. Однако музыка, которую я люблю слушать, и музыка, которую я пишу — разные вещи. Я говорю на другом языке. Я человек другой расы. Я — азиат. Быть азиатом и покорить Азию — вот что откроет мне ворота в мир. С Malice Mizer я мог это сделать!

Такова правда. Это решение определило мой дальнейший путь. С этого момента началась моя настоящая жизнь.

Глава 3.1. Правда о моем уходе из Malice Mizer

Даже сейчас, когда я говорю о Malice Mizer, в моем сердце возникают сложные чувства.

С тех пор, как я стал выступать сольно, какая-то часть меня продолжала надеяться, что когда-нибудь я снова смогу рассказать об этом времени.

Перед тем, как рассказать о Malice Mizer, я хотел достигнуть более высокого уровня, чем у меня был тогда, поэтому, начав сольную карьеру, я отчаянно стремился стать лучше.

Malice Mizer — это то, чем я горжусь до сих пор, и я бы ничего не хотел изменить. Я горжусь тем, что мы сделали как группа, и каждый член группы был яркой индивидуальностью.

Каждый из нас был не просто один из пяти участников группы Malice Mizer. Сила пятерых человек, собранная вместе одним из них, породила силу под названием Malice Mizer. Благодаря этому, каждый из нас получил возможность проявить себя. Я повторял это с тех пор, как присоединился к ним. И если мы сможем это сделать, то Malice Mizer завоюет Азию! Таким я видел имидж группы.

Я присоединился к группе осенью 1995 года, и Malice Mizer, которая в то время была не в лучшем состоянии и находилась на грани разрыва, начала свой тур в честь возрождения. Это было за два года до нашего дебюта в качестве major-группы. Мы даже смогли осуществить свою мечту выступить в Будокане.[10]

Malice Mizer смогла сделать это. Мы могли завоевать Азию. Я думал, ничто не помешает моей мечте исполниться. Однако…без сомнения, в какой-то момент наши мнения начали расходиться.

В то время как раз заканчивался период «visual kei»[11] бума. Несмотря на то, что многие группы не хотели относить себя к стилю visual, я всегда говорил прямо: «Мы выступаем в стиле „visual kei“». У меня не было причин стесняться этого.

Честно говоря, меня никогда не волновало, что скажут люди. Если я в чем-то убежден, то даже если кто-то пожелает это раскритиковать, на меня это не повлияет.

Когда я сейчас думаю о причине распада Malice Mizer, то понимаю, что это случилось из-за моего эгоизма и самоуверенности, а также из-за расхождения в целях, которые ставили перед собой участники группы.

Впервые между нами возникло отчуждение, когда приближалось выступление в Йокогама Арена.[12] Последней каплей стало то, что я написал музыку к «Le Ciel». До этого я писал только слова, а Мана или Кодзи писали музыку. «Le Ciel» стала первой песней, где моими были и слова, и музыка. В группе я стал единственным, кто попытался взять все на себя, и это отделило меня от них.

Когда я был честен сам с собой, то был потрясен. Ведь я был против всех членов группы, а они против меня, наши пути полностью разошлись. Никто не попытался примирить нас, никто не поддержал меня.

Хотя немного позже я и спросил: «Неужели мне не стоило делать того, что я сделал с „Le Ciel“?», я все-таки хотел остаться в группе. Но, в конце концов, все пошло не так.

Прежде всего, проблема была в деньгах. Деньги — это страшная вещь. Я понял это, когда работал hosuto. Если у тебя оказывается много денег, ты перестаешь ценить вещи.

Например, некоторые люди живут на 150 000 йен в месяц. Ланч стоит 500 йен, обед — 1 000 йен, и изредка они могут потратить 3 000 йен, чтобы пофорсить. Но затем, в один прекрасный день к этой сумме вдруг добавляется пара нулей, и их месячный доход превращается в 15 000 000 йен… и что тогда?

Ценность всего тут же уменьшается в сто раз. Обед за 500 йен теперь кажется обедом в 5 йен. В таком случае, тратить 3 000 йен каждый день на обед вполне приемлемо, не так ли? Вот как думают люди. Однако, чтобы у них появилось ощущение, что они потратили 3 000 йен, им приходится тратить 300 000 йен.

Это всегда происходит, когда ты вдруг начинаешь зарабатывать много денег. С цены на этикетке просто нужно убрать два нуля. Если рубашка за 28 000 йен кажется рубашкой за 280 йен, купить ее вполне естественно.

Когда я жил в Киото, у меня был просто бум на покупки, я покупал все подряд. На уме было только: «Все о’кей, все о’кей, у меня полно денег». Однако, когда такое происходит, круг твоих друзей меняется. Прежние друзья отходят на задний план, и остаются лишь те, смыслом жизни которых являются деньги.

Если ты вдруг получаешь много денег, то начинаешь волноваться: «Не отвернется ли теперь от меня удача?» Но бояться нужно вовсе не этого. Неспособность избавиться от желания получить еще больше — вот что делает тебя несчастным человеком. Деньги пробуждают странное чувство, это как поток, из которого невозможно выбраться, а те, у кого их нет, не думают о них вообще.

Переехав в Токио, я больше не работал hosuto и крупье. Естественно, деньги у меня быстро закончились. «Как же так?» — удивился я. Я был раздавлен. В то время я просто не мог в это поверить. Когда я увидел свой банковский счет, меня охватило такое странное чувство, что я подумал: «Меня что, кто-то ограбил!?» Я все еще воспринимал рубашки за 30 000 йен как рубашки за 300 йен, но даже тех 300 йен у меня не было…