Чтение онлайн

Со временем ты с горечью и сожалением вспоминаешь об этом. И только тогда ты начинаешь задумываться и говоришь себе: «Каким же я был идиотом!»

Деньги сводят с ума. Мной управлял лишь собственный эгоизм.

После такого урока неудивительно, что когда Malice Mizer стала major-группой и у нас появилось много денег, я воспринял это спокойно. Но не другие члены группы.

Когда ты начинаешь много зарабатывать, кто-то отдаляется, кто-то становится ближе. Когда такое происходит, начинают появляться слухи и люди меняются. В группе, когда мы начали много зарабатывать, я рассказал остальным о тех ошибках, которые делал в прошлом. Я сказал: «Рано или поздно, деньги начнут влиять на вас. Так что, пожалуйста, будьте начеку!»

Но, похоже, они не поняли моих истинных намерений. Не испытав это на себе, они, вероятно, не знали, о чем я говорю. Я верил, что однажды они это поймут.

В 1998 году, в день, когда летняя жара уже начинала спадать, они устроили собрание участников группы. Хотя обычно на таких собраниях присутствовали только члены группы, в тот день, когда подошло назначенное время, меня встретила не только группа в полном составе, но и продюсер.

— Почему здесь продюсер? — спросил я.

— Потому что Malice Mizer конец, — последовал ответ.

«Что?»

И только я об этом подумал, как они сказали:

— Мы не можем больше с тобой работать.

В тот момент я ничего не почувствовал. Поэтому я сказал, что хочу, чтобы группа Malice Mizer продолжала свою деятельность даже после моего ухода. Но все ответили, что, в любом случае, они просто не готовы работать дальше.

«Хорошо, парни, я больше не скажу ни слова. Не буду вам надоедать».

Но тогда я не мог так сказать. Если это и был конец, существовал способ смягчить его. Независимо от того, как это произошло, мог ли я просто захлопнуть дверь перед фанатами, которые всегда поддерживали меня? Это было важнее всего.

Пока я это говорил, кто-то начал говорить недостойные вещи:

— Что, если нам выпустить еще один диск? По крайней мере, копии хорошо разойдутся…

После этих слов я вскипел:

— Не шутите так! Не надо смеяться над фанатами!

В гневе, я поднялся со своего места и ушел. Печаль, которой в тот момент было больше, чем гнева, руководила мной. Я был отвержен.

Вот правда о моем уходе из Malice Mizer.

Я никого не обвиняю в этой истории. Проблема была в переизбытке денег. В расхождении во взглядах. В навязчивых идеях. Malice Mizer, частью которой я был, изменила меня. Были вещи, которые давили на нас, они стали порочным кругом и, в конечном итоге, всем причинили боль.

Но у нас не было другого пути… это единственное, во что я верю.

Глава 3.2. Смерть Ками

Это произошло в начале лета. Во время фотосессии я неожиданно почувствовал что-то ужасное. Голова кружилась, я не мог стоять на ногах. Я подумал, что это интуиция предупреждает меня. Что с дорогим мне человеком случилось несчастье…

Я пригласил своих друзей и родственников. Все говорили, что все хорошо. Что ничего не случилось. Но необъяснимое чувство печали не проходило.

Когда друзья и родственники ушли и я вновь остался один, произошла странная вещь. Мне стало страшно, что кто-то умер. Но кто, я не знал. Это было невыносимо. Мне было больно дышать, дыхание стало сбиваться, так что все просто валилось из рук.

Я знал, что это предчувствие. Наконец, я позвал тех участников группы Malice Mizer, с которыми еще общался. «Ни с кем из группы ничего не случилось?», — спросил я в отчаянии, глядя им в глаза, но все они сказали: «Я видел их сегодня, у них все в порядке».

Но даже после этого мой страх не прошел. Хотя было уже далеко за полночь, я отправился повидать еще несколько человек, близко знакомых с членами Malice Mizer. Я сказал себе, что скоро получу подтверждение, что со всеми участниками группы все в порядке. Но этого не случилось.

Неделю спустя было официально объявлено о смерти Ками.

«21 июня 1999 года Ками,[13] барабанщик группы Malice Mizer, скончался от кровоизлияния в мозг».[14]

Хоть я и узнал об этом позже, плохое предчувствие было у меня с самого момента его смерти.

В конце концов, я узнал о смерти Ками через десятые руки. К тому времени, как эта весть дошла до меня, похороны уже состоялись.

Это произошло во время звукозаписи, и я заперся в студии. Я не мог ни на чем сосредоточиться. Но я сказал себе, что должен работать. Если я ничего не буду делать, то просто сойду с ума…

Сейчас я о многом сожалею…

Почему я не позвонил Ками? За все то время, когда я был охвачен беспокойством, почему я не поговорил с Ками напрямую?

Я до сих пор еще не вырос. Пока я взрослел, я не считал нужным сдерживать свои эмоции, из-за этого со мной не слишком охотно общались, так что я начал сомневаться, что смогу с кем-нибудь сблизиться. Дети причиняют боль, не раздумывая, поэтому их отношения так недолговечны. А взрослые, после того, как страсти утихнут, могут спокойно взглянуть на ситуацию, объективно все взвесить и решить, что будет с их дружбой.

В то время я оказался на это не способен. Мы не сошлись во мнениях и поссорились, и после этого я никак не мог решиться встретиться с ним лицом к лицу.

Даже до этого случая, сколько раз у меня появлялось плохое предчувствие? И все-таки, хотя мы с Ками были связаны общим кругом знакомых, я так и не позвонил ему. Теперь я спрашиваю себя, не потому ли мы не смогли поговорить друг с другом, что оба были по-детски упрямы и нерешительны?

Хотя если бы я тогда позвонил…

Может быть, я бы все равно не смог ничего сделать. Может быть, это слишком самонадеянно — думать, что смог бы. Сейчас это не имеет значения.

И все-таки, если бы тогда мы смогли поговорить…

Впервые я приехал к родителям Ками в следующем году в день его рождения, 1 февраля. Я думал: «Я хочу снова увидеть Ками. Я хочу прийти на его могилу». Я не смог присутствовать на похоронах. Я хотел хлопнуть в ладоши [ритуал похорон в Японии], просто увидеться с ним.

Я знал, в каком городе живут его родители, но не знал точно, где находится их дом. Поэтому я просто ездил по городу и расспрашивал о районе, где они жили. Рано или поздно, мне бы все-таки начали отвечать: «Это поблизости». Этот город был похож на большую деревню, так что я просто наугад выбирал дома, звонил в дверь и говорил что-то вроде: «Я ищу таких-то. Вы знаете этих людей? Я слышал, они живут где-то в этом районе…»

Я выехал из Токио утром, около полудня прибыл в префектуру Ибараки и остаток дня провел в поисках. Наконец, мне указали точное место, и часам к 7 вечера я смог найти нужный дом.

Я спрашивал себя: «Когда они откроют дверь, узнают ли меня?» Но родители Ками часто ходили на наши выступления, поэтому сразу же меня узнали.

— Входи, мы рады, что ты пришел, — сказали они и пригласили меня в дом. Встретив такой теплый прием, я расплакался и не мог успокоиться.

В доме собирались ужинать, и пока накрывали на стол, родители Ками рассказали мне много историй из его детства. Потом они сказали мне: