Чтение онлайн

Но это БЫЛО! И Фели понимала, что матери плохо, что бабушке плохо, что мама младшего братика ждет, что о ней позаботиться надо… все у них хорошо получилось, отца спасли, и родители вместе счастливы, но Фели помнила. Она думала не о себе, а о матери и брате, о бабушке и дедушке, которым тоже плохо будет… вот сначала бы их вытащить, а потом и сама Фелиция справится.

А Марина — только о себе.

Не — что с бабушкой, что с похоронами, что я могу сделать, нет! Вместо этого рефреном звучит: ах, я бедная, несчастная, осталась одна, что мне теперь делать…

Про литту Яну вообще никаких вопросов. Хотя бабушка сама едва не померла от такого афронта, а об этой дурище подумала! Вот ведь… заразочка!

Фелиция определенно не одобрила Марину. Но если Алексис не об этом, то о чем?

— Я о спектре. Ты знаешь, я лекарь не из худших…

А если по правде — то и из лучших!

— Алексис, не прибедняйся. Что ты хочешь мне сказать?

— Фели, мне кажется, что она носит хоть и аристократку, но девочку. Спектр похож… совместим. Но при родах стопроцентно возникнут осложнения. Если доверяешь моему опыту — двести процентов за проблемы! Нюхом чую.

— Твоему нюху я верю. Теперь бы прикинуть, чем это всем нам грозит.

Алексис был согласен.

— Подумай сама. О том, о чем не говорят вслух.

Фели и подумала.

Да, это аристократические заморочки.

Девочка. Сильная. Но наследовать род она не сможет, потому что должна выйти замуж. Или получится хранительница крови, или, если найдется Евгений… вот тут и начинаются вопросы.

Был бы мальчик — вопросов нет, спасать будут в первую очередь мальчика, потом уже мать.

Девочка — не наследница. Спасать будут ту, на кого укажут… кто должен указать? Евгения нет. Король? Он может. В таком случае выбор очевиден, спасать опять-таки будут ребенка.

А у литты Яны долг жизни. И как это обойти? Если Алексис заговорил о проблемах?

— Их можно как-то избежать?

— Полноценный алтарный брак, постоянная подпитка женщины, причем, отцом ребенка, его же присутствие на родах, да и сами роды в алтарном зале…

Фелиция едва не взвыла.

Надо искать Евгения Н. Отт!

Надо, срочно, НАДО!!! Только так бабушка сможет выжить! Нет-нет, литта Яна ни слова не скажет, она для этого слишком любит Фели, и винить ее ни в чем не будет. Но Фелиция совершенно не собиралась раньше времени отпускать за грань близкого человека, еще и из-за таких пустяков! Может она что-то сделать? Она и невозможное сделает! Да и неоплаченный долг потом может перейти на кого-то из рода… ну уж — нет! Надо его закрывать как можно скорее!

Только вот — как?

Алексис погладил ее по руке.

— Я могу познакомить тебя с одним специалистом. Очень своеобразный человек, но если вы найдете с ним общий язык, он что угодно сделает. Этакий полубезумный гений…

— Познакомь, пожалуйста, — решительно сказала Фели.

Ради бабушки она и гения в бараний рог свернет, и из барана гения сделает… это — ее семья! И лучше не становиться у Фелиции на пути. Переедет — не заметит.

Если бы литта Яна ее сейчас увидела — слезы бы потоком полились. Так в эту секунду Фелиция была похожа на своего деда… кровь — она всегда сказывается.

Россия

— Это — ОН?

Евгений изображал не просто енота — он изображал енота-аниме. Это когда совершенно кавайная няшка. А что эти няшки даже космический корабль на молекулы разобрать могут — так это мелочи.

Инна с сомнением оглядела очень гламурного енота.

Марта сегодня поразвлеклась, а потому у Евгения на хвосте был большой голубой бант на резинке. И несколько прядей покрашено голубой тушью для волос. Он же мальчик!

— Он самый.

— Симпатяга какая. А погладить точно можно?

— Мо-на, — от всей души разрешила Марта.

Евгений стерпел, и в очередной раз подумал, что давно уже стяжал мученический венец, но кто ж его выдает енотам?

— Очаровашка! Просто пуся и лапочка!

Инна восторгалась от души, и было отчего. Сегодня они все вместе шли в парк отдыха. Соня, Марта, Инна с младшей дочерью, ну и конечно, как тут оставить Еню дома? Сын у Инны предпочел компанию отца, и мужчины отправились разбирать машину в гараж, как-никак, взрослый мужик, четырнадцать лет уже, а вот младшей дочке всего шесть. Для общения с Мартой возраст не совсем тот, но вот прогулять детей совместно в парке подруги могли. Пока стоят последние теплые осенние деньки, бабье лето, пока еще не надо надевать куртки и шапки, пока работают все аттракционы…

Заодно и енота продемонстрировать.

Ага, в парке.

В выходной. Когда кругом полно народа…

— Мама! ЕНОТ!!!

Новость облетела весь парк примерно за пять минут. Может, за семь.

— Мама! Можно?! Ааааааа!!!

Евгений стоически выдерживал поглаживания и осторожные почесывания за ухом. Марта сияла собственным светом.

Ее Еня!

— Скажите, а с вашим енотом можно сфотографироваться?

Сеня задумалась.

— Еня? Фотографироваться будешь?

Еще и фото? Ну, нет! На такие пытки Евгений не подписывался! Мужчина закрыл лапами морду и талантливо изобразил отчаяние. Рассмеялись все, и родители, и дети. Конечно, его и так снимали на телефоны, но это одно! А позировать, да еще в обнимку с детьми — совсем другое.

Впрочем, от урагана детской любви его это не избавило.

— Марта, Лида, вы будете кататься на карусели?

Инна времени не теряла, и вернулась с полным набором билетов. Соня перевела ей деньги, и Марта потянула Евгения к паровозику.

— Еня тоже хо-ит!

— С енотами нельзя! — возмутилась сотрудница парка.

Марта засопела. Карие глазенки налились слезами.

Евгений только вздохнул. Потом огляделся вокруг, сорвал с куста какой-то цветок, такой, розовый, и изящно поклонился билетерше. А потом и цветок протянул с самым учтивым видом.

Та взяла его. Понюхала, вздохнула. Родители и дети с восторгом наблюдали за представлением.

— А его не стошнит?

Головами замотали одновременно Марта и Еня.

— Я все уберу, — пообещала Соня.

Даром Евгению не надо было кататься на всех этих паровозиках и пароходиках, лошадках и качельках, но Марта была счастлива. И вторая девочка, Лида, тоже. И от этого как-то тепло становилось.

А ведь с ним никогда и никто так не катался.

Не пищал восторженно, не просил «исё!», не держался за енота, когда было страшно, никто не покупал ему жутких размером и липкости сахарную вату, не оттирал замурзанную мордашку… да и кто бы стал это делать?