Чтение онлайн

«Что вы думаете о предварительном слушании? Если это дело будет в центре внимания СМИ, полагаю, вы откажетесь от предварительного слушания», — сказал судья.

В большинстве дел о тяжких преступлениях, таких как убийства, не было предварительного слушания, призванного определить, достаточно ли у обвинения доказательств для предъявления обвинения и передачи дела на рассмотрение большого жюри. Обвинению не нужно было доказывать вину. Им нужно было доказать наличие веских оснований для обвинения. Обычно, если доказательств достаточно для ареста и предъявления обвинения, это означает, что у обвинения более чем достаточно, чтобы легко пройти предварительное слушание.

«Каково ваше решение?» — спросил судья Нокс.

Я уже догадывался о содержании материалов обвинения. Накануне вечером Делл изложил улики, имеющиеся у полиции. Предварительное слушание было бы пустой тратой времени. Улик было достаточно, чтобы дважды осудить Дэвида Чайлда.

«Мы не отменяем предварительный этап», — сказал я.

Если я игнорировала доказательства и просто слушала Дэвида, я ему верила. Он разваливался на части, и я не была готова позволить ему это сделать, пока нет. Мне нужно было увидеть доказательства своими глазами, снова поговорить с ним. Я хотела сохранить возможность выбора.

На столе судьи Нокса зазвонил телефон.

«Очень хорошо. Дело отложено до 16:00», — сказал он и ответил на звонок.

Прежде чем мы подошли к двери, судья остановил меня.

«Подождите, мистер Флинн».

Мы с Лопесом и Синтоном повернулись к судье. Он выглядел потрясённым. Его лицо побледнело, и я видел, как на верхней губе выступил пот. Он слушал вызов, его глаза быстро двигались, обрабатывая информацию. Наконец он покачал головой.

«Он здесь, со мной. Я ему сообщу. Мы требуем полного расследования. Это возмутительно. Держи меня в курсе, Уилсон», — сказал Нокс. «Чёрт возьми!» — крикнул он, бросая трубку. «Господа, вам лучше немедленно спуститься в камеру. Вашего клиента зарезали».

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Нажатие кнопки «С» на лифте не заставило его двигаться быстрее. Синтон стоял в углу, прикрыв рот рукой, опустив голову и глубоко задумавшись. Он не произнес ни слова с тех пор, как Нокс сообщил нам эту новость.

«Пошли», — сказал я, нажимая кнопку подвала.

Закрыв глаза, я прислонилась лбом к холодной алюминиевой панели над пультом управления лифтом. Я молча молилась, чтобы Дэвид был жив. В тот момент я поняла, что начала заботиться о нём. Он выглядел таким беспомощным, его мир и разум рушились. И ради чего? Он не был убийцей.

У Чайлда не было ни подлости, ни недостатка сочувствия, и даже несмотря на то, что мир вокруг него рушился, он не злился — он был напуган.

Не может быть, чтобы этот парень убил свою девушку.

Я зажмурился и попытался вспомнить всё, что знал о Дэвиде. Нельзя достичь его уровня богатства, не причинив никому вреда. А люди в положении Дэвида не пачкали рук. Если бы он хотел кого-то убить, он всегда мог бы нанять человека, который бы это сделал.

Мне бы хотелось увидеть его вне камеры, увидеть его без холода и паники, вызванной тюремно-оранжевым комбинезоном. Тогда я бы точно знал. В тот момент всё, что у меня было, – это интуиция, подсказывающая, что он невиновен.

А теперь кто-то ударил его ножом.

Лифт замедлил ход, и двери открылись со звоном. Я услышал шум в камерах задолго до того, как мы добрались до нижнего этажа. Заключённые шлиБезумие. Кровь в воздухе. Охранники кричали на заключённых, которые в ответ трясли решётку, плевали и рыдали. Пальцы обвиняюще указывали на охранников. Раздалось скандирование: «Убийца, убийца, убийца». Охранник отмотал шланг от задней стены и уже готовился облить всё помещение, когда из кабинета мне помахал медик. Пробежав мимо камер, а Синтон бежал следом, я добрался до небольшого коридора, ведущего в медпункт.

Замедляясь, я поскользнулся, и мои ноги заплясали по полу, пытаясь найти опору, пока мне не удалось удержаться рукой за стену. Верхний свет идеально отражался на мокром полу. Тут и там, на дверях, на стенах, я всё ещё видел остатки свежей крови. Обернувшись через плечо, я увидел, что след от только что вымытого пола тянулся до самых камер. В комнате первой помощи было многолюдно, и из полной мусорной корзины торчали пропитанные кровью бинты и марля. Даже у медика на плече рубашки всё ещё были кровавые пятна. Медицинская кушетка в углу тоже была заляпана кровью, и хотя её протирали, её ещё не убрали как следует.

«Что случилось?» — спросил Джерри.

«Кто этот парень?» — спросил медик.

«Всё в порядке. Он со мной. Как наш парень? Он выкарабкается?» — спросил я.

«Он был жив, когда его забрали медики. Его жизненно важные показатели были неудовлетворительными, он потерял много крови».

«Господи, что случилось?» — сказал я.

«Не знаю. Сработала сигнализация, и я видел, как двое охранников вытаскивали его из клетки. Парень был весь в крови. Руки были сильно порезаны, а в районе живота — большая ножевая рана. Сука не переставала кричать. Тот, кто его приставил, рванул лезвие вверх, пытаясь выпотрошить, а потом довольно сильно порезал ему лицо».

«Куда его везут парамедики?» — спросил Синтон.

«В центре отделения неотложной помощи», — сказал медик.

«Никуда не уходи», – сказал я, но Синтон уже бежал к двери. Он хотел, чтобы Дэвид остался один, чтобы он мог добиться моего увольнения. Мне ужасно хотелось броситься вслед за Синтоном. Но сначала мне нужно было узнать, что случилось. И у меня было время. Скорее всего, Дэвида сразу же отправят в операционную. Синтону придётся долго ждать приёма у клиента. Я молился, чтобы это была не моя вина, и чтобы тот здоровяк, который недавно забрал у Дэвида обувь, не решил отомстить.

Шум стих, и лишь горстка задержанных спорила с охранниками. Я заглянул в туалет. Пол ещё не вытерли, и я увидел кровавые следы, ведущие к столу. Нил, охранник, который помог мне подобраться к Дэвиду тем утром, сидел, заложив руки за голову, его лицо было всего в нескольких дюймах от чашки дымящегося кофе. На наручниках виднелись пятна крови. Рядом с ним сидел полицейский, его блокнот лежал открытым на столе, а в руке он держал ручку.

«Нил, ты в порядке?» — спросил я.

Он резко поднял голову и попытался выдавить улыбку, но безуспешно. Он закашлялся, вытер рот и откинулся на спинку стула. «Тебе не следует разгуливать без сопровождения».

«Мне не нужен эскорт. Я знаю эти камеры так же хорошо, как и ты. Медик сказал мне, что ты вытащил ребёнка. Мне нужно знать, что случилось», — сказал я.

«Этот парень — адвокат?» — спросил полицейский, указывая на меня ручкой.

«Всё в порядке. Это Эдди Флинн. Он его адвокат. Садись, Эдди», — сказал Нил. «Послушайте, тут особо нечего рассказывать. После того, как паническая атака утихла, медик передал Чайлда обратно в отделение. Он пробыл там, наверное, минуты две-три, когда я услышал тихие крики, ничего необычного. Потом я увидел мексиканца, парня с татуировками и длинной косой, который подходит к Чайлду и что-то говорит ему. Он уже готов наброситься на него, но ваш клиент встал перед Чайлдом и принял на себя всю силу атаки. Мне потребовалось десять, может быть, двенадцать секунд, чтобы добраться туда и свалить парня. К тому времени было уже слишком поздно. У парня с косой, должно быть, заткнули задницу. Только так он мог пройти обыск. Мы изолировали Попо, расчистили пространство и начали им заниматься. Мы не смогли стабилизировать его состояние, поэтому перевели его в медпункт. Он просто молодец, что спас Чайлда».