Чтение онлайн

– Сисси!

Словно ворон каркнул…

– Сисси! – еще раз позвал я.

– Да, дорогой? – донесся из гостиной спокойный голос жены.

Объявший меня ужас разом пошел на убыль. С улыбкой облегчения на губах распахнул я дверь, но замер на пороге, изумленный открывшимся зрелищем. Там, в моем кресле, уютно устроилось создание из какой-то мрачной волшебной сказки! Миниатюрный рост, хрупкое сложение, немигающие зеленые глаза на бледном, точно мел, лице… Возраст ее определить было нелегко: во множестве отношений она напоминала ребенка, одетого на взрослый манер, однако держалась точно утомленная жизнью пожилая дама, а причудливый наряд придавал ей флер истинной древности. Ее платье на первый взгляд казалось черным, но в солнечных лучах играло, переливалось темно-зеленым и пурпуром, словно оперение английского скворца. Пышные юбки были собраны в затейливые складки, просторные рукава странно сужались к предплечьям, складчатая пелерина из черного кружева весьма напоминала крылья, сложенные за спиной. Ее украшения поблескивали изумрудами и сапфирами, рубинами и топазами, однако все это были вовсе не самоцветные камни, а… головки колибри! Оправленные в золото, они свисали с мочек ее ушей, ожерельем окружали шею, а троица крохотных птичек, оставленных целыми, словно бы свили гнезда в гуще темно-рыжих волос, заколотых булавками. Пожалуй, наряд сей леди пришелся бы мне по нраву, не знай я, что эти чудесные птицы, некогда питавшиеся цветочным нектаром, умерщвлены ножом таксидермиста – мало этого, ее собственным ножом!

– Рада вновь видеть вас, мистер По, – едва слышно прошелестела гостья.

Тут этикет, наконец, возобладал, и я кое-как ухитрился скрыть изумление за учтивым поклоном.

– Позвольте заметить, мисс Лоддиджс, я так же. Какая радость, какой нежданный сюрприз! Что привело вас в Филадельфию?

– Весточка от Хвата [8] .

Смысла этих слов я не уловил, что явственно отразилось на моем лице.

– От Хвата, от ворона мистера Диккенса, – пояснила мисс Лоддиджс.

И вновь гостье удалось застать меня врасплох. Боюсь, в этот момент я замер на месте с отвисшей челюстью, не в силах вымолвить ни слова. Весточка от Хвата, ручного ворона Диккенса? Безусловно, она шутит! Однажды нам с Дюпеном довелось столкнуться с этим созданием в доме Диккенсов. Ворон и впрямь болтал без устали, однако не говорил ничего, кроме какого-то вздора.

– Я только что рассказала мисс Лоддиджс о нашей утренней гостье, – вмешалась Сисси, видя мое замешательство. – Малиновка и впрямь оказалась особой весьма прозорливой. В будущем нам следует больше доверять ее предсказаниям.

– Уж это точно, – согласился я. – Поскольку… боюсь, никаких сладостей к чаю я не принес.

Нимало не удивившись моей оплошности, Сисси любезно улыбнулась.

– Неважно: мисс Лоддиджс все равно не желает ничего, кроме чаю. Чайник я только что поставила. Пожалуйста, присядь и развлеки нашу гостью.

Жена удалилась в кухню, оставив меня наедине с мисс Хелен Лоддиджс – с той, кого я полагал своей благодетельницей: не кто иная, как она, однажды заплатила мне весьма щедрый гонорар за редактирование ее орнитологической монографии. Этот-то гонорар и позволил мне летом тысяча восемьсот сорокового предпринять путешествие в Лондон, дабы расследовать тайну, касавшуюся моей семьи. Прежде я с мисс Лоддиджс не встречался, а посему во время пребывания в Англии счел необходимым нанести юной затворнице непродолжительный визит вежливости и навестил ее в ее доме, в Парадайз-филдс. Сколь неожиданно ныне было увидеть сию необычную леди вне пределов поместья Лоддиджсов, а уж тем более – на другом берегу Атлантики и, что самое невероятное, в моей гостиной!

Провожаемый взглядом ее круглых зеленых глаз, я уселся в любимое кресло Мадди.

– Так, стало быть, речь идет о Хвате, о вороне мистера Диккенса. Действительно, мне довелось встретиться с этим докучливым малым, однако я искренне не понимаю, что бы он мог вам поведать, кроме сущего вздора. Кстати, я и не знал, что вы знакомы с мистером Диккенсом, – сказал я.

– Мы с ним свели знакомство благодаря моей работе. Три года назад Хват отошел в мир иной, и мистер Диккенс попросил меня обессмертить своего друга. Он видел коллекцию колибри, принадлежащую отцу, и счел, что я смогу сохранить его ворона для будущего со всем уважением к его духу.

– Какая жалость! Ведь мистер Диккенс был так привязан к этому созданию… Но я уверен: вашей работой он остался очень и очень доволен.

– Я сделала все, что смогла.

– Однако, скажите на милость: если этот ворон мертв, как вы могли получить от него весточку?

Мисс Лоддиджс склонила голову набок и пристально взглянула на меня – возможно, малиновка именно так и взирает на грядку, прежде чем вытащить из земли дождевого червя.

– Грань между жизнью и смертью – лишь тень. Кто может наверняка знать, где кончается одно и начинается другое? Во всяком случае, птицы – хоть живые, хоть ушедшие за грань – каким-то образом могут общаться со мной, – пояснила она, пожав плечами так, точно сие заявление было самой естественной вещью на свете.

– Понимаю. Тогда, осмелюсь спросить, что же за весточку передал вам Хват?

Мисс Лоддиджс ненадолго задумалась, будто решая, с чего лучше начать.

– Все это касается ваших способностей к аналитическому мышлению. Видите ли, мистер По, мне нужна ваша помощь, чтобы раскрыть ужасную тайну – убийство. Помните ли вы Эндрю Мэтьюза, птицелова моего отца, и его сына Иеремию?

– Да, я имел удовольствие познакомиться с ними в Парадайз-филдс.

– Оба они мертвы, – объявила мисс Лоддиджс. – Эндрю отошел в мир иной вскоре после Хвата, в тысяча восемьсот сорок первом, в экспедиции. Как нам сообщили, упал со скалы и разбился насмерть, однако Иеремия не верил, что это падение было случайным. Теперь мне точно известно: он не ошибся и это было убийством, так как Иеремия тоже погиб – был убит здесь, в Филадельфии, в октябре прошлого года, на обратном пути из экспедиции за птицами по поручению моего отца. Нам сообщили, будто он упал с корабля и утонул в ночь накануне отбытия в Лондон со всем, что собрал в экспедиции, но это ложь. Чтобы найти преступника, лишившего его жизни, мне необходим ваш талант.

И снова я замер с отвисшей челюстью, напрочь утратив дар речи. Ведь ни о своей семейной тайне, ни о знакомстве с докучливым ручным вороном мистера Диккенса я не обмолвился ей ни словом! С чего, с чего она могла решить, будто я обладаю даром аналитического мышления – достоинством, несомненно, свойственным моему другу, шевалье Огюсту Дюпену, способному путем простых наблюдений проникнуть в самую душу любого человека и находить решения любых загадок с проницательностью просто-таки сверхъестественной?

– Не могли бы вы рассказать обо всем подробнее? – пролепетал я.

– Поначалу мне несколько раз снился Хват. Я видела, как он оживает под стеклянным колпаком и стучит в стекло клювом, пытаясь мне что-то сказать.

– Какие кошмарные сны!

– Ничуть. Он – друг, это было очевидно, вот только я очень досадовала на то, что никак не могу его понять. А когда птицы в доме пришли в движение, я осознала, сколь важно разгадать его предсказание.

– Какие птицы? Что вы имеете в виду? – спросил я, с каждой минутой все крепче убеждаясь в том, что моя благодетельница отнюдь не просто эксцентрична.

– Речь о птицах, выставленных в моей гостиной. Мать расставила их в той манере, какую сочла приятной для глаз, без малейшей оглядки на любые научные принципы, но однажды утром все птицы из Южной Америки оказались собраны вместе, на шкафу с колибри, словно о чем-то совещаясь. Мать разбранила за порчу своего художества горничную, но и я, и отец понимали: учитывая, как сгруппированы птицы, горничная здесь ни при чем. Позже отец отчитал за эту проделку меня, а от моих слов, что это – послание от Хвата, попросту отмахнулся.

– Значит, он в орнитомантию [9] не верит? – предположил я.

Мисс Лоддиджс покачала головой.

– Разумеется, нет, оттого и отреагировал так странно. А на следующую ночь, когда некто сумел проникнуть в одну из оранжерей, отказался сообщить о преступлении властям.

– Что же оттуда украли?

– Ничего, однако висячий замок с дверей в оранжерею был снят, а Энфис, наша малышка-колибри, выпущенная из вольера, свободно летала по всей оранжерее. Я опасалась, как бы потрясение не погубило ее.