Чтение онлайн

Прежде всего, пока страна ожидала прибытия Девы Норвежской, следовало заняться самоуправлением. В Скуне, откуда издавна правили Шотландией ее монархи, была созвана ассамблея графов, баронов и священнослужителей, провозгласившая себя «обществом страны». [49] Ассамблея избрала шесть опекунов, по два от каждого сословия, с тем, чтобы они правили страной, пока новая государыня не сможет короноваться как полагается. Властью их облекла вся нация в целом, поэтому они считали себя вправе созывать заседания парламента, заниматься государственной безопасностью, направлять послов в зарубежные страны и требовать клятв в верности. Одной из их целей было сохранение добрых отношений с королем Англии Эдуардом I, который, казалось, разделял их желания в этом отношении. Он даже предложил в 1284 году, чтобы Маргарита впоследствии вышла замуж за его наследника, Эдуарда, которого он только что сделал принцем Уэльским. Опекуны были не против, если при этом они по-прежнему могли быть уверены в будущей независимости и неприкосновенности Шотландии. В 1290 году они подписали с Эдуардом I Биргемский договор, в котором оговаривался брак, предложенный Эдуардом, но подтверждалось и то, что Шотландия останется «отдельным и свободным государством, не подчиненным Английскому королевству». Она будет по-прежнему жить по собственным законам, под своим монархом (даже если, в качестве консорта короля Англии, этот монарх будет часто отсутствовать). В этом договоре совершенно точно не содержалось ни малейшего намека на главенство Англии. И Эдуард I тут же ратифицировал его на сессии парламента, созванной в Нортхэмптоне. Однако через несколько месяцев опекунов достигла худшая из вестей: по дороге в Шотландию, на Оркнеях, Маргарита умерла. Ее тело, увезенное обратно в Берген, уже похоронили в тамошнем соборе. [50]

Что же теперь? В Шотландии не было не только монарха, но и его бесспорного преемника, лишь четырнадцать претендентов на престол. Одни оказались более решительными, чем другие, однако с самого начала основными претендентами были Роберт Брюс и Джон Баллиол. Брюс был пятым лордом Аннэндейла, потомком Робера де Брю, друга и фаворита короля Давида. Это семейство состояло в таких близких отношениях с королевским домом, что четвертый лорд Аннэндейла женился на Изабелле, пра-правнучке короля Давида. На этом и зиждились претензии Брюса. Сам еще будучи крепким мужчиной за шестьдесят, он мог, кроме прочего, предложить надежных преемников: у него был сын, тоже Роберт, в браке — граф Каррик, и внук, опять Роберт, будущий спаситель Шотландии, которому было тогда шестнадцать лет. Он только что приобрел формальный статус рыцаря, собственную лошадь и оруженосцев. Притязания Баллиола, правителя Галлоуэя, казались более весомыми. Он также был потомком короля Давида по женской линии (его матерью была Деворгилла, основательница колледжа Баллиол в Оксфорде), но линии более старшей, нежели Брюсы, и также имел сыновей.

Шотландцы не столько боялись победы одного из этих претендентов, сколько спора между ними, который мог выродиться в гражданскую войну. Вот почему опекуны предприняли роковой шаг и обратились к Эдуарду I как к арбитру в этом споре. Волк сбросил овечью шкуру: Эдуард устроил так, что престол занял Баллиол, но на условиях, которые превращали его в вассала английского короля, в «Пустой камзол», как говорил народ. Эти события раскололи общество; дворяне перессорились, люди попроще ожидали худшего, которое вскоре и постигло страну. Эдуард I фактически осуществил бескровный захват Шотландии. В 1291 году, убедившись, что признан в Шотландии как ее сюзерен, он с триумфом прошел по всей стране с заходом в Эдинбург, а затем оставил ее Баллиолу.

Баллиол стремился быть шотландцам добрым королем, но Эдуард I вел себя так безрассудно, что разрыва с ним долго ждать не пришлось. Началась война. Шотландцы предусмотрительно обратились за поддержкой к французам — в соответствии с условиями Старого Союза. Эдуарду I пришлось биться на двух фронтах, но он сделал вид, что ничего против этого не имеет. Сначала он принялся за Шотландию и весной 1296 года выступил к Берику, который все еще оставался крупнейшим и богатейшим вольным городом страны. Осада длилась месяц, после чего Эдуард ворвался в город и перебил жителей. Затем он обратил в бегство шотландскую армию, встретившую его под Дунбаром 27 апреля. Через неделю он занял Эдинбург.

К середине лета Баллиол сдался. Теперь Эдуард I стал проводить гораздо более радикальную политику в отношении Шотландии, направленную на уничтожение ее национальной самобытности и государственности. Так погибла в огне большая часть древних летописей. То, что англичане не уничтожили, они украли, увезя с собой богатую добычу: казну, драгоценности, столовую утварь, предметы роскоши. Среди присвоенного был и Черный крест святой Маргариты из Эдинбурга, а также Камень Судьбы из Скуны. Этот камень поместили в Вестминстерском аббатстве, под сидение трона святого Эдуарда, где он и оставался до 1996 года, пока его не возвратило английское правительство, испытывающее большую симпатию к Шотландии. В замке Эдинбурга Эдуард I разместил гарнизон, как и в Берике, Роксбурге и Стерлинге, а также других крепостях. [51]

И все же сопротивляться англичанам шотландцы не перестали. Едва успел пройти год, как они вновь поднялись под предводительством Уильяма Уоллеса, которому удалось настолько собраться с силами, что он даже одержал над англичанами победу при Стерлинге. Хотя восстание под его предводительством началось к северу от Форта, похоже, он считал главным для себя освободить Лотиан. Во всяком случае, его маневры заметнее всего угрожали Эдинбургу и другим занятым англичанами цитаделям. Именно здесь он рискнул сразиться с войсками, брошенными против него Англией, еще раз, при Фолкирке, в 1297 году. Поражение Уоллеса обернулось необходимостью вести партизанскую войну, которая закончилась предательским пленением и страшной казнью в 1305 году. В итоге все эти события привели лишь к упрочению власти врага в Лотиане.

Роберт Брюс, седьмой граф Аннэндейла и второй граф Каррика, бывший в 1290 году рыцарем-новобранцем, заместил Уоллеса на посту вождя национального сопротивления — в качестве короля Шотландии. Возобновив претензии своей семьи на престол, он поспешно прибыл в Скуну и там был коронован в 1306 году. Вскоре он изменил расстановку сил таким образом, что англичане перешли в оборону, хотя перед этим ему пришлось потерпеть несколько весьма обескураживающих поражений. Вначале враг вытеснил его к северным и западным твердыням Шотландии, а потом и за ее пределы, на остров Ратлин, где Брюс вновь обрел волю к сражениям, наблюдая за пауком, снова и снова упорно сплетавшим паутину. Наконец он отправился в Шотландию, в родной Каррик. Там также разместились захватчики-англичане. Но здесь, в отдаленных районах страны, их власть была не так сильна из-за того, что провизию приходилось доставлять издалека по мало приспособленной для передвижения местности.

В мае 1307 года король Роберт одержал первую крупную победу при Лаудонском холме в Айршире над Эймером Валенсийским, посланником Эдуарда II в Шотландии. Умело выбрав поле боя, он заставил англичан драться узким фронтом, так что их численное превосходство оказалось бесполезным. Шотландцы атаковали настолько решительно, что англичане обратились в бегство. Эту тактику Брюс, однако, более не применял. Напротив, в будущем он избегал ожесточенных битв, в которых нельзя заранее быть уверенным в положительном исходе дела. Вместо этого он начал партизанскую войну, нападая внезапно, истощая ресурсы, приводя силы противника в беспорядок и даже применяя тактику выжженной земли, чего бы это ни стоило шотландцам.

Делу помогло то, что главный его враг со временем сошел со сцены. В июле 1307 года Эдуард I, в возрасте шестидесяти девяти лет, умер в Бург-он-Сэнде, прямо у границы, и как раз тогда, когда подготавливал очередную вылазку в Шотландию. Разница между Эдуардом I и Эдуардом II не замедлила сказаться. В ходе кампании, запланированной прежним монархом, войска добрались только до Айршира, где новый монарх их бросил. В Шотландии его не видели еще три года. Это дало королю Роберту возможность отправиться в длительный поход по отдаленным районам страны и осуществить много дерзких операций против ничего не подозревающего противника. Он стремился воодушевить шотландцев и измотать англичан настолько, чтобы последние решили, что с них хватит, что эту войну выиграть нельзя и что им лучше отправиться восвояси. Это ему удалось почти с самого начала.

Сразу после битвы при Ааудонском холме подданные Брюса формально реквизировали земли Аннэндейла, устраивая засады на английские конвои, проходившие по их территории. К концу 1307 года как лорды, так и крестьяне центральных районов Пограничья «вероломно присоединились к Роберту Брюсу». Это означало, что он уже подчинил себе юг Шотландии от побережья до Айршира и до самых английских твердынь в Роксбурге и Джедбурге. Что до севера Англии, то вскоре против Брюса продолжали держаться лишь замки и укрепленные бурги. Летом 1308 года шотландцы захватили Абердин. Тем самым англичане этот порт потеряли, а шотландцы смогли возобновить торговлю с Европой. К весне 1309 года король смог созвать первый парламент в Сент-Эндрюсе, который отправил гонцов к Филипу IV Французскому, чтобы напомнить тому о Старом Союзе. [52]

Власть в Шотландии принадлежала тому, в чьих руках находились замки. В лучшие свои времена Эдуард I владел четырьмя десятками больших и малых замков. Отвоевывание замков шотландцами шло медленно. К концу 1310 года король Роберт, как нам известно, захватил или разрушил не более чем девять второстепенных замков. Согласно историям, которые шотландцы рассказывали у костров впоследствии, когда война уже давно закончилась, эти замки часто отвоевывали с помощью смекалки народные герои. Правда это или нет, эти сведения можно трактовать двояко. Либо это означает, что король, начиная свой путь без всякой поддержки, легко завоевывал преданность шотландцев, к тому предрасположенных. Либо же у него до сих пор не было в распоряжении достаточно воинов или средств для того, чтобы взять приступом хоть сколько бы то ни было укрепленную крепость или форт. Если это удавалось, он приказывал такую крепость разрушить. По крайней мере, каждая разрушенная крепость являлась своего рода вехой, так как противнику было трудно восстановить ее и заставить функционировать в прежнем режиме. Это может объяснить неспособность Эдуарда II сразу сообразить, как можно противодействовать шотландским повстанцам. Без дорогой и трудозатратной программы по восстановлению замков или возведению новых он мало что мог сделать для того, чтобы перехватить инициативу или отвоевать потерянные территории. Эдинбург, с его весьма важным со стратегической точки зрения местоположением, был ключевым замком ко всей стране. Англичане, удерживавшие его более десяти лет, вдруг обнаружили, что им стало труднее подвозить продовольствие, так как в Эдинбурге не было гавани. Но даже тогда они вряд ли считали, что их власть над Эдинбургом когда-либо закончится — здесь, в самом сердце земли, где королевство скоттов перед гибелью достигло полного расцвета. Укрепления защищали самое большее 325 солдат Эдуарда II; единственное, что им надо было сделать, это пересидеть наступающие годы партизанской войны, так как оборона была гораздо крепче той, которую могли пробить скотты теми силами, которые им удалось собрать — или, по крайне мере, так казалось. В замке командовал английский комендант, а в бурге внизу правил бал английский шериф. Эти двое принадлежали к сотням чужестранных чиновников, назначенных захватчиком, чтобы управлять запуганной страной. Они действовали или пытались действовать так, будто в их праве вершить судьбы города никто не сомневался, и для этого им приходилось напускать на себя надменный вид, делая хорошую мину при плохой игре. [53]