Чтение онлайн

Библеистика в большинстве упоминаний отождествляет имя Магог со скифами и, опираясь на сообщение Геродота о походе скифов на Палестинские земли до границ Египта (VII в. до Р. Х.) и их последующем страшном поражении /50/, считает пророчество Иезекииля исполнившимся.

Другие же склонны видеть в этом предсказании перекличку со строками Откровения Иоанна Богослова о последних временах, где также упоминается грозное имя Гога и созвучное ему – Магог.

«Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их – как песок морской.

И вышли на широту земли и окружили стан святых и город возлюбленный.

И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их» /Откр 20:7–9/.

Вопреки общепринятому, остережемся пока именовать весь народ (или народы) Гога и Магога «врагами Божиими». Прежде всего потому, что, мощные по силе, эти имена до времени не раскрыты. А также потому, что, с поправкой на всегда спорную в таких случаях пунктуацию, в этом стихе Апокалипсиса можно видеть не вообще все народы «земли Гога и Магога», но лишь часть их – именно прельщенную часть, среди которых ни Роса, ни Мешеха поименно не находим.

Что же касается противоречивых сведений о Мосохе и мосхах, имена которых в истории оказались связанными с именами многих, в том числе очевидно неарийских, народов, то не забудем напомнить, что рядом с именем Мосоха-Мешеха, сына Иафетова, в Библии упоминается Мосох-Ме-шех, сын Симов /1 Пар 1:5, 17/.

Библейские тексты неоднократно преподносят нам эти таинственные имена-дубли, затемняющие суть религиозной истории, начиная с Еноха, сына Каина, и Еноха, живым перенесенного Богом в жилище блаженства, так что он «не видел смерти» /Евр 11:5/.

К связи имени нашей столицы с именем Мосоха и мос-хов, видимо, придется вернуться неоднократно. Еще М. В. Ломоносов высказывался по этому поводу: «Мосоха, внука Ноева, прародителем славенского народа ни положить, ни отрещи не нахожу основания» /51/.

И к этому поныне не разрешенному вопросу рискнем присоединить еще не встречавшиеся, кажется, соображения.

Насмешливое украинское прозвание москвичей и вообще русских москали, на наш взгляд, уводит во времена по крайней мере не позднее похода аргонавтов за Золотым руном в Мосхийские горы (западная часть Малого Кавказского хребта), где колхи (кохлы, хохлы – обычная языковая метатеза, как медведь – ведмедь) обитали в то время рядом с мосхами (москалями), имя которых и сохранилось в названии этой территории. Возможно, им, колхам-хох-лам, и принадлежало в то время нечто, связанное со священными знаниями о слове, известное нам из греческой мифологии как Золотое руно. Между прочим, аргонавты совершали свой поход под знаком змея, а наименование их корабля неслучайно дало современное слово жаргон и указывает на утрату ими священного знания. Мосхи же, согласно смыслу их имени, вероятно, были хранителями рода священной крови. (Мосхи – МОСО КИ, Мессианская Кровь; колхи – КОЛО КИ, Солнца Кровь.) Колхи утратили Руно, и с тех времен о нем не осталось никаких сведений. [28]

Разумеется, настаивать на этой версии, требующей детального изучения, преждевременно. Мы посчитали необходимым хотя бы кратко изложить ее потому, что в «Слове об ариях» встречаем понятие ИЕРЕ РОНИ, которое перевели как иереи Рун, или иереи Священного письма, иереи Священного Слова. О том, что древние тексты могли нести одновременно несколько разных пластов информации, включая эзотерическую, тайную, специалистам по древнему письму известно [29] . Не это ли тайное знание привлекало аргонавтов? И не его ли хранителями были ИЕРЕ РОНИ Пе-руджианского камня?

Но вернемся к имени Мосе. В разных транскрипциях: Моисей, Муса, Моса, Меша, Меса, Месе(на), Мезе(нций) и др. – оно время от времени встречается в Библии и других древних источниках. У русских оно отчетливо различимо в уменьшительных (от еврейских будто бы имен) Маша и Миша.

С точки зрения пракорней или по крайней мере арийских, и прежде всего славянских, языков это двуосновное имя может быть осмыслено как: Мой Сущий, Мой Благий, Единый со Мной, Мне Равный или Мне Подобный – МО СУ(СЕ,СО) /Фасмер, т. III, с. 539–540, 586, 591, 791/ [30] .

В русском языке это отчужденное в ходе религиозной борьбы слово сохранилось напоминанием в ласкательных масенький и мизинец (ср. египетское дитя), а также в словах муж, мочь – «сила, возможность», мощи – «тело умершего, прославленное нетлением и чудесами» /Срезневский, т. II, стб. 180–181/, – и искони, видимо, означавшими именно мощь духовную.

В свою очередь представления о мочи как силе продолжения рода связано с древнейшими знаниями народов о том, что всю силу рода несет в себе первородный ребенок /Втор 21:15–17/. (Этим, видимо, и обусловлены стремление библейского Иакова «перекупить» право первородства у брата Исава, а также акты избиения первенцев в Ветхом Завете).

Во всяком случае, так мы можем объяснить, почему в тексте Перуджианского камня вслед за именем МОСЕ РА идет идеограмма 1, что мы и переводим как Первый, а точнее – Первенец.

А теперь, после самых кратких и необходимых пояснений, вернемся в моавитские земли – в Моаб.

Поскольку события, описанные в тексте Перуджианско-го камня, происходят именно здесь, на что указывает и сам топоним Моаб, и имена многих других городов, расположенных на его территории, а также в силу особости имени МОСЕ, естественно было обратить внимание на один из библейских эпизодов, связанных с именем моавитского царя Месы (или Меши).

Исходя из библейского рассказа и хронологии библеи-ста А. П. Лопухина /53/, можно предположить, что описанные Ветхим Заветом события, столь точно совпавшие с событиями текста Перуджианского камня, происходили в конце X – начале IX вв. до Р. Х. при десятом царе израильском Иораме (Иегораме) и отражены в Четвертой книге Царств /гл. 3/.

Краткий сюжет библейского рассказа таков. Моавитский царь Меса отказался платить дань израильскому царю Ио-раму. Иорам вторгся с войском во владения Месы, разбил его, опустошил страну и осадил укрепленный город Кир-Харашет (по «Библейской энциклопедии», он же – Карха-рес, Харакома, Керах, Кир-Моав, Раббас, Раббас-Моав, а также Ар-Моав и Ариополь /БЭ, с. 63, 592/), в котором Меса затворился с остатками своего войска. Попытка пробиться сквозь израильскую осаду удачи не принесла, и в отчаянии моавитский царь якобы решился страшной жертвой умилостивить разгневанных, по его мнению, богов: на городской стене, в виду вражеского стана, он принес во всесожжение первородного сына, наследника престола. «Это произвело большое негодование в израильтянах, и они отступили от него и возвратились в свою землю» /4 Цар 3:27/.

Следуя традиции, наука предполагает в моавитянах язычников и называет по крайней мере двух моавитских божеств: Кемоша или Кимоса (ошибочно разбитые слова: КИ МОСЕ – Кровь Мессии или КИ МОЖЕ, как в нашем тексте, – Кровь Мужей) и Пеора. В приложении 3, где приводится пословный перевод, мы подробней остановимся на имени «второго божества» – Пеор, которое в нашем тексте звучит как ПОАРО, но специалисты по языку несомненно увидят, что в нем присутствует сочетание ПРО АРО, и, может быть буквально, мы присутствуем при рождении современного слова Правый (через переходные формы ПО-АРО – ПОВАРО – ПОРОВО – ПРАВО).

Итак, мы убедились, что сам моавитский текст не упоминает никаких «языческих божеств», кроме Единого Правого Бога: БАЖЕ ПОАРО может быть переведено как Боже Правый, а с учетом идеограммы 1 – Боже Единый (или Первый, Высший) Ариев. Кроме того, как уже упоминалось, этот знак имеет в рассматриваемом тексте двойное звучание: ПО и И. А следовательно, имя ПОАРО может быть озвучено также как ИАРО (Иеро – Святой). И это единственное, но столь многозначное Божие Имя рефреном проходит через всю лицевую сторону текста камня.