Единородное Слово. Опыт постижения древнейшей русской веры и истории на основе языка
Шрифт:
Но… «Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то» /Мк 3:24/.
Не миновало и ста лет, как великой кровью омылась Русская земля.
Лбы их – из бронзы, А рыла – стальные долота, Шило – язык их, А сердце – железное <…> Мясо людское – походный их харч, Мясо людское в дни сечи едят. С цепи спустили их. Разве не радость? Долго на привязи ждали они! —так описывает воинов-соплеменников монгольский памятник «Сокровенное сказание» /44/. (Вольно же было Л. Н. Гумилеву фантазировать о мирном симбиозе русских и кочевников /45/!)
Однако дикая летучая конница, бросившая под ноги Чингисхана полмира, не устрашавшаяся горных перевалов и зыбучих пустынных песков, почему-то «увязла» в русских болотах… Русь стала «щитом» Европы перед лицом монголо-татарского нашествия. Но пока угонялись в рабство и истреблялись русские дети (кроме самых несмышленышей, не вышедших ростом с тележное колесо [45] ), «просвещенная Европа» вела переговоры с кочевниками /46/, одновременно мощными ударами раскачивая русский «щит» со своей стороны.
45
Таких со временем можно было воспитать в любой вере, что, кстати, практиковалось среди народов с древнейших времен.
Груды древнейших икон и книг [46] запылали в варварских кострах: к их уничтожению ордынцы почему-то проявили особый интерес. Оживилось иноверчество, подняло голову язычество /47/.
«Я соборны больши церкви на дым спущу… Я печатны больши книги во грязи стопчу, Чудны образы-иконы на поплав воды…» /48/.Грозным эхом отозвалась на Руси столь чтимая ныне реформа князя Владимира. И «никогда не поймут таинственного смысла человеческой истории те, для кого она представляется лишь скопищем случайных совпадений, разрозненных событий, поступков и явлений» /52/.
46
В то время как в Европе большая часть верхов оставалась неграмотной, на Руси грамотность повсеместно была распространена даже среди простолюдинов, о чем свидетельствуют многочисленные берестяные сообщения, открытые в Великом Новгороде, Пскове, Смоленске, Витебске, Старой Руссе, Полоцке, Твери, Торжке, Москве /49/. «В одном из литературных произведений XVI в. упоминалось, что “преж сего в Российском царстве и на Москве и в Великом Нове граде и по иным городом многие училища бывали и писати и пети и чести гораздных много было, но певцы и чтецы и доброписцы славны были по всей земле и доднесь”. Речь шла о домонгольской Руси» /50/. О высокой грамотности
«Сказывай, небось, лише совесть крепку держи; не себе славы ища, говори, но Христу и Богородице» /53/.
В XVII в., трудно отбившаяся полутора столетиями раньше от ереси жидовствующих [47] , Россия не устояла перед церковным расколом, вызванным новой реформой – патриарха Никона и царя Алексея Михайловича [48] . И глас противника Никона – протопопа Аввакума – изнемог в светоносных скитах, сжигаемых вместе со старообрядцами [49] .
47
В 1470 г. в Новгороде появился проповедник Схария (Захария), который вызывал своими проповедями малодушное недоверие к церковной иерархии, смущая «соблазном самовластия». Скоро его ересь переняли многие именитые граждане, в том числе и священники, отказавшиеся от спасительных Таинств и догматов православия. Ересь распространялась стремительно. Сам великий князь Иван III пригласил в Москву еретиков, поставив двух виднейших из них протопопами в Успенском и Архангельском соборах – главнейших московских храмах. Митрополитом на Москве был избран связанный с еретиками Зосима. Центром сопротивления ереси стал Волоколамский монастырь, откуда развернул борьбу с нею преподобный Иосиф Волоцкий.
48
было делом не новым: в Европе уже с XV в. богословы начали классифицировать нечистую силу /54/, а кабалистика, возросшая на иудаизме, и того раньше принялась за создание демонского «пантеона».
49
Старообрядцы – ближайшие сторонники протопопа Аввакума – называли себя «боголюбцами» /55/, и неслучайное это имя как бы взывает обратить внимание на причины раскола Руси на Киевскую и Владимиро-Суздальскую при князе Андрее Боголюб-ском. Многоречивы и такие «совпадения»: реформы Никона начались год в год через 500 лет после ухода Боголюбского на север (1654 и 1154 гг.); именно суздальский боголюбец, священник Никита Добрынин, был «главосечен и в блато ввержен и псам брошен на съедение» /56/ – так же, как и князь Андрей «убьен бысть в суботу на нощь» /57 / и кинут в огород на поедание псам…
Думается, никонианство не было только произволом группы лиц, посягнувших править церковные книги и ритуалы. Многочисленность духовенства и паствы, быстро примкнувших к реформе, несомненно указывает на то, что реформа неявно, негласно и длительно готовилась внутри церковной и народной жизни (как позднее прививался атеизм, а ныне ненавязчиво внедряется экуменизм). И не за один только «азъ» принимали мученическую смерть верные старообрядцы.
Греческий архимандрит «Дионисий еще во время русского собора 1666 года сочинил трактат для осуждения русского крестного знамения и старых книг <…> Презрение к русскому обряду Дионисий показал не только на словах, но и на деле. Когда в великую субботу 1667 года во время торжественного патриаршего богослужения в присутствии царя русское духовенство пошло с плащаницей “посолонь” (по движению солнца), то Дионисий совершенно неожиданно увлек греческих патриархов и остальное греческое духовенство в обратном направлении, навстречу русской процессии. Произошли замешательство и довольно резкий спор между русскими и греческими архиереями. Наконец, сам царь вмешался в конфликт между русским и греками, предложив, чтобы и русские пошли за гостями, оставив старинный русский обычай ходить посолонь…» /58/. Как знать, может быть, это был один из опаснейших поворотных шагов не только самого русского православия, но и всей истории: Россия двинулась против солнца, заступая дорогу дарующему жизнь, – против самой жизни…
Так ведома ли русским священникам тайна движения посолонь и противу солнца? Ко времени раскола, очевидно, уже очень немногим [50] . Лишь старообрядческая церковь и поныне сохраняет древний обычай ходить во время крестных ходов и других обрядов посолонь – вослед Христу-Спасителю («истинному Солнцу», «Солнцу правды») и приверженцам Его учения: «Само собою разумеется, что враги Христа <…> не шли за Ним, а всегда против Него <…> Посему мы и шествуем не против солнца – Христа, а по солнцу, т. е. за Христом <…> в древлеправославной Церкви нашей принято совершать хождение по солнцу еще при таинстве крещения – вокруг купели и при совершении таинства брака – вокруг аналоя <…> Именно: в крещении человек обещается последовать Христу, в бракосочетании жених и невеста <…> должны быть последователями Христа, а не противниками Его». Выходы и хождения при богослужении против солнца у староверов совершают только священники: каждение фимиама свершается пред Лицем Господа, выход с Евангелием представляет собой не только Учение, но и Самого Христа, Который является миру, а не уходит от него и т. п. /59/.
50
Хотя в то время предания еще сохраняли представления о сущностной связи солнца с поворотными событиями духовной жизни на земле. Указывая на солнечные затмения 1654 г. (начало реформ Никона) и 1666 г. (когда собором была закреплена победа над старообрядцами) как на знамение, протопоп Аввакум «приводит свидетельство Ареопагита о солнечном затмении как о видимом предвестии конца мира <…> По преданию, когда Дионисий был еще языческим мудрецом, он вместе со своим учеником наблюдал затмение солнца в городе Гелиополе, случившееся во время распятия Христа. При этом Дионисий сказал: “Или конец века наступил, или Бог-Слово страдает плотию”» /60/.
Но энергетический смысл тайны хождения посолонь и противу солнца с древнейших (еще египетских) времен запечатан семью печатями. Скудные сведения о вселенском космическом значении этих обрядовых служений и воздействий их на живой мир людей просматриваются со времен Древнего Египта. И неслучайно грозные предсказания Апокалипсиса напрямую связаны с солнцем:
«…и солнце стало мрачно как власяница…» /6:12/;
«…и поражена была третья часть солнца…» /8:12/;
«…и помрачилось солнце…» /9:2/;
«Четвертый Ангел вылил чашу свою на солнце…» /16:8/;
«И увидел я одного Ангела, стоящего на солнце…» /19:17/ [51] .
Потому: «Солнце да не зайдет в гневе нашем» /Еф 4:26/, – обнимаясь и целуя друг друга, восклицали предки наши в Прощеное воскресенье /62/.
Другой не менее существенный момент реформ – перемена крестного знамения. Древнее двуперстие заменено было Никоном троеперстием, по сути дела – щепотью. Двуперстием сложены пальцы десной руки Иоанна Крестителя (святыня была перенесена с Мальты в Гатчину, под Петербургом, в 1799 г. /БЭ, с. 344/, в настоящее время находится в Сербии).
51
«Некоторые секретные ордены учили, что солнце населено расой созданий, чьи тела состоят из излучающего духовного эфира, не очень отличного от состава пылающего шара солнца <…> Величайший и наиболее светоносный из этих сфер – Архангел Михаил» /61/.
Значительная часть христианской церковной лексики связана с древнейшими именами солнца: РА, СОЛО, ХОРО, КОЛО (о чем будет сказано ниже).
«Одно только древнее, доселе хранимое христианами-старообрядцами сложение перстов наиболее полно выражает в себе главные догматы христианства. Когда в начале ХVI века в России начала распространяться новогреческая форма перстосложения, она была осуждена и запрещена Стоглавым собором <…> Стоглавый собор проходил под председательством митрополита Макария (недавно канонизированного Московским Патриархатом), где присутствовали в качестве игуменов Гурий и Варсонофий, казанские чудотворцы, и святой Филипп, митрополит Московский <…> авторитет Стоглавого собора просто не сопоставим с авторитетом собора 1666–1667 гг…» /63/.
В древневосточном учении о перстосложении двуперстие предназначается для высшей концентрации духовной энергии; щепоть же не означает ничего. Зато самое слово щепоть связано с глаголом щипать и с древнерусским щьпъ – «ущерб, вред, убывание луны» /Фасмер, т. IV, с. 503/, – но ведь «церковь Божия на земле величественно связывается с луною, так как она заимствует свой блеск и сияние от Солнца правды, Христа» /БЭ, с. 439/. Исходя из этого, щепоть может означать отщипыва-ние, ведущее к убыванию луны (церкви). С новолунием же, по преданиям, явится в мир сатана.
Что же еще ведалось или, следуя исконной вере дедов, сберегалось в дониконианском православии (более – уже в народе, чем среди духовенства; более – в глухих отдаленных местах: на Севере, в Сибири, куда отступали старообрядцы)?
Сколь ни фантастично звучит, следы этого древнего знания можно отыскать в так называемом двоеверии.
Как прочно, на века, слились «языческие» и христианские культовые места, «языческие» и православные праздники, так же прочно соединены с православием многие древние русские обычаи, обряды, даже заговоры. Так, заговор от злобы начинается известной христианской молитвой: «Союзом любве апостолы Твоя Связавый, Христе…» /64/.