Чтение онлайн

Николай знал о повадках диких свиней, поэтому не поверил в прирученного кабана. Воспитать поросёнка – куда ни шло, но привести из леса взрослого самца и заставить служить – это надо быть колдуном, а Хохлов не верил ни в бога, ни в чёрта. Деревня не оправдала его надежд, поэтому надо было ехать сразу в лесничество или в расположенный неподалёку от него дом, куда недавно вселился какой-то придурок. У него не было ни малейших сомнений в глупости нового хозяина особняка. Разве можно назвать нормальным человека, который завозит семью в такую глушь? Подумав, он решил первым делом заехать к Ковалёвым. Его дочь и воспитанник должны быть в школе, а сам Егор, наверное, на выезде, так что можно посмотреть на их хозяйство, а потом навестить соседей. Он не стал откладывать поездку. За два часа можно переделать все дела и, если не будет никаких зацепок, с лёгким сердцем уехать. А можно задержаться и действительно поохотиться. Деньги назад никто не отдаст.

Через пятнадцать минут он свернул с просёлочной дороги на съезд и остановил машину возле ворот лесничества. Чтобы не стучать в калитку, несколько раз нажал на клаксон, но из дома никто не вышел. Кабана, которым его пугал Фрол, тоже не наблюдалось. Выйдя из машины, Николай подёргал калитку и убедился в том, что она заперта. Он двинулся вдоль забора и, обойдя несколько хозяйственных построек, увидел, что позади дома в ограде не хватает трёх секций. Решив осмотреть двор изнутри, он сделал несколько шагов по направлению к дому и полетел на землю, сбитый сильным ударом в зад. Перевернувшись с живота на спину, Николай увидел стоявшего над ним вепря. Никаких сомнений в том, что это дикий зверь, у него не было. Подлая тварь насмешливо щурила глаза и демонстрировала клыки размером с охотничий нож. Первая же попытка отползти от этого волосатого кошмара вызвала недовольное хрюканье, и Николай вынужден был застыть. Лежать пришлось долго, а земля была холодной, поэтому он замёрз, и тело начал бить озноб. Наконец послышался шум подъехавшего автомобиля. В замке калитки провернулся ключ, и к нему подошли двое.

– Ба, да это господин Хохлов! – сказал тот, который был в форме капитана полиции. – И что же это вы здесь делаете в отсутствие хозяев?

– Кто этот тип? – спросил его второй мужчина, видимо, инспектор.

– Известная личность, – объяснил капитан, в котором Николай узнал Замятина. – Хитрец, отойди, ты уже сделал своё дело, а то наш пленник сейчас окочурится от холода. Хохлов, можете встать и отряхнуться. Ничего не хотите сказать? Тогда уматывайте, и чтобы духу вашего здесь не было! И передайте тем, кто вас послал, что для их здоровья будет полезнее держаться подальше от этого дома и его обитателей. Я ясно выразился? А вот кабанчика бояться не надо: он не тронет, пока здесь хозяева.

Трясущимися от холода руками Нколай включил зажигание и погнал «джип» подальше от лесничества. В деревню не поехал. Ничего, кроме куртки, там не осталось. Плевать на куртку, плевать на Васильева, на всё плевать, лишь бы быстрее отсюда убраться! Проехав половину пути до Алейска и немного согревшись, он пришёл в себя, отъехал на обочину и, остановив машину, вынул сотовый телефон.

– Павел Максимович? Это Хохлов говорит. Хотел сказать, что не буду больше заниматься вашим делом. По вашим людям ничего разузнать не удалось. По другим... Мне только что посоветовали вам передать, что проявлять к ним интерес будет вредно для здоровья. Кто посоветовал? Знаете капитана полиции Замятина? И я вам посоветую то же самое. Почему? Да потому, что глупо связываться с колдовством! Нет, я пока не свихнулся, но был к этому близок. Ничего я вам больше не скажу, всё равно не поверите. Если сейчас не займусь собой, схвачу воспаление лёгких. Всё, что мог, я для вас сделал.

Васильев положил телефон и задумался. Дело, в которое он влез из желания помочь Бортникову, не просто дурно пахло, оно смердело. Сегодня утром позвонил из полиции человек, которого он с натяжкой мог считать своим. Все пятеро посланных к Ковалёвым оказались на дне реки Алей. Судя по следам, они поехали туда топиться. Алкоголя или наркоты в телах не обнаружили, следов борьбы не нашли, а взятое оружие осталось в машине. Полицейские были в недоумении, он – тоже. А теперь что-то напугало Хохлова, да так сильно, что он наплевал на неудовольствие человека, чьим доверием дорожил. И этим напугавшим не мог быть какой-то полицейский капитан. Если ещё вспомнить директора лесхоза... И что делать? Уйти в сторону и обо всём забыть?

Щёлкнул замок входной двери: из школы вернулся сын. Наверное, его мысли витали где-то далеко, потому что прошёл через гостиную в свою комнату, не заметив сидевшего на диване отца. Павел Максимович встал и последовал за ним.

– Что это ты какой-то замороженный? – спросил он Валеру. – Что-то случилось в школе?

– Ничего не случилось, – ответил тот.

– Не надо мне врать, – недовольно сказал отец. – Рассказывай.

– Да точно ничего не случилось. Можешь посмотреть дневник. Сегодня даже ни разу не спрашивали. А остальное – это личное.

– А личным ты не хочешь делиться.

– Да ничего особенного, папа, – сказал Валера. – Ковалёва с Матвеевым на физре показали тренировочный бой. Это было... Синтия Ротрок отдыхает. И вообще она была не такой, как обычно...

– Вот что, сын, не вздумай влюбиться! Я тебе не зря сказал держаться от неё подальше! Что-то с их семьёй неладно, поэтому никаких общих дел, кроме учёбы. Ты меня понял?

– Папа, ты можешь уделить мне несколько минут? – спросила Лена Ольховская.

– Только несколько? – улыбнулся Василий Фёдорович. – Я могу уделить тебе даже несколько часов. Только желательно делать это в выходные.

– Ловлю на слове! – обрадовалась дочь.

– Ну и что за работу ты для меня придумала?

– Будешь вертеть баранку. Пап, мне нужно каждое воскресение на два часа ездить в лесничество Уржумского заказника к подруге.

– Вы будете с ней общаться, а я – сидеть в машине и ковырять пальцем в носу? Постой, Уржумский заказник... У них лесничим не Ковалёв?

– Ковалёв. Только он не лесничий, а лесной инспектор.

– Когда мы вместе охотились в две тысячи шестом, был лесничим. Тебе нужна его дочь? Помню такую. Рыжая, веснушчатая и непоседливая. Так вы вместе учитесь?

– У неё из всего остался только рыжеватый цвет волос, – засмеялась Лена. – Когда увидишь, не узнаешь. Она мастерски владеет каким-то восточным видом боя и может научить меня. Из нашего класса хочет ездить ещё одна девушка. Это Наташа Фёдорова, ты её знаешь.

– Мастерски? – скептически спросил Василий Фёдорович. – Это кто же сделал из неё мастера?

– Не веришь? – возмутилась Лена. – Позвони Болдину и спроси! Он сегодня разрешил показать, что она умеет. Это было нечто! И я тоже так хочу! В клубе, из которого меня вытурили, по сравнению с Ольгой вообще ничего не умеют! Илья Владимирович сам сказал, что она профессионалка! А ты можешь пообщаться с её отцом или поохотиться на зайцев. Для этого в сезон не нужно лицензии. И ты обещал!

– А вот возьму и позвоню Илье, – сказал отец. – И послушаю, что он скажет. Где справочник, почему его вечно нет на месте? Ах да, я его сам положил в тумбочку... Илья? Привет, это Василий говорит. Да, и я тебя. Слушай, тут вот какое дело. Дочь пристала с ножом к горлу по поводу занятий у Ковалёвой. Говорит, что это Чак Норрис в юбке и ссылается на тебя. А я боюсь... Да? Странно. Да нет, я тебе верю. Хорошо. Да, увидимся.

– Ну и что? – с вызовом сказала Лена. – Соврала я тебе?

– Я и не говорил, что ты врёшь, – ответил отец. – Думал, что преувеличиваешь. Но, как ни странно, он сказал то же, что и ты. Ладно, съездим и посмотрим на это молодое дарование, а дальше будет видно.Ехать в воскресенье?

– Я не знаю, – виновато сказала Лена, уже зная, что скажет отец. – Она подумает, сможет или нет, а потом скажет.

– И надо было выкручивать мне руки, когда ты сама не знаешь, будете вы заниматься или нет? – укоризненно сказал он. – Ладно, подождём. Только будет неплохо, если скажешь заранее о нашей поездке.