Чтение онлайн

Лиза зашла к ним во время обеда, предупредив Фриду Яковлевну, что будет обедать у девчонок. Верочка торопливо допечатывала какую-то справку — кажется, для Псковитина.

— Ты не знаешь, Лиз, чего это Ратников пианиста позвал? — спросила она, быстро перебирая пальчиками по клавишам.

— Ой, ну понятно же, Верунь, — ответила ей Рая. — Он человек интеллигентный, любит серьезную музыку…

— Нет, ну все-таки… Странно как-то — если б хотя бы современное что-нибудь… Рая, я тебе обед свой отдам: у меня сегодня второй день диеты, только овощи вареные.

— Вы тут, я смотрю, уже обедаете, а, девочки? — раздался голос Сергея. — А справочка моя готова, Веруня?

— Готова, Сергей Петрович! — бодро ответила Верочка. — А на концерт вы придете в четверг?

— Почему же нет? Приду, я люблю музыку.

— Ой, правда? — с сомнением в голосе спросила Рая. — Ну надо же… А знаете, что классика будет?

— А я что, по-твоему, — попсу должен любить? — заметил Псковитин. — Или тебе, Веруня, потанцевать негде?.. Хороший вопрос! — усмехнулся Псковитин. — Лиза, ты очень занята после обеда? Зайди ко мне, пожалуйста.

И, не дожидаясь ее ответа, Псковитин вышел из комнаты.

Когда, ровно через час, Лиза постучалась к нему в кабинет, взгляд у нее был встревоженный. Псковитин поднялся ей навстречу из-за стола, подвинул кресло.

— Что-нибудь случилось, Сергей Петрович? — спросила Лиза.

— Нет.

Она облегченно вздохнула — действительно, мало ли для чего он хочет ее видеть, почему сразу надо думать, будто что-нибудь случилось?

— Ничего не случилось, — продолжал он. — Но я хотел предупредить тебя, чтобы ты, по возможности, удерживала Юру от необдуманных поступков.

Ей почему-то сразу вспомнился последний разговор с Подколзевым в «Максиме» и то, как Юра едва не ударил его, — и в груди у нее похолодело. Псковитин смотрел на нее прямым тяжелым взглядом, глаза у него были непроницаемые — как в первый день их знакомства в этом кабинете.

— Сергей Петрович, вы думаете обо мне что-то… плохое? Вы не доверяете мне? — спросила она, встретив этот взгляд.

Что-то промелькнуло в его взгляде — тоска, нежность или отчаяние — она не успела понять; и снова ничего нельзя было прочитать в этих светлых спокойных глазах.

— Ничего подобного, ты же знаешь — иначе разве я стал бы говорить с тобой об этом? Просто Юра не всегда бывает выдержанным, склонен действовать импульсивно. Он всегда такой был. — При этих словах Псковитин улыбнулся. — Весь он в этом. А обстоятельства сейчас не самые благоприятные. Да ты не волнуйся, Лиза, — добавил он, заметив ее тревогу. — В общем-то, все нормально, это я так, для профилактики. Ты же с ним рядом, должна знать. Но если будут какие-то конкретные предостережения, я тебе сразу их выскажу.

— Я поняла. Только это едва ли возможно — его удержать…

— Да.

Он кивнул, показывая, что сказал все, что хотел. Лиза встала, пошла к двери.

— Как ваша жизнь, Сергей Петрович? — спросила она, приостановившись у самого выхода. — Мы почти не видимся теперь…

— Я жалею об этом Лиза, но ничего ведь не поделаешь, правда?

Теперь она видела, что лицо у него просто грустное. Но что она могла ему ответить? Она осторожно прикрыла за собою дверь кабинета начальника службы безопасности.

Четверговый концерт начался в восемь. Часов в семь Лиза помогала девочкам готовить стол, даже болтала с ними о чем-то. Но мысли ее были далеко, и несколько раз она отвечала невпопад на Верочкины вопросы о пирожках и бутербродах.

Она больше не пыталась обманывать себя в том, что происходит с Юрой. Последнюю неделю он приезжал к ней совсем поздно, уезжал рано — но дело было даже не в этом. Ей казалось, что он смотрит на нее словно издалека — в глазах его было какое-то мучительное прощание, и все обрывалось у нее в груди, когда она встречала этот взгляд. И он опускал глаза.

Позавчера он приехал часа в два, от него слегка пахло коньяком, но он не был пьян — да она и не видела его пьяным ни разу.

— Лиз, мы посидели немного с Сергеем, — сказал он, останавливаясь на пороге. — Извини, я не предупредил тебя и с собой не позвал. Нам надо было вдвоем посидеть — и мне, и ему.

— Зачем ты говоришь это, Юра? В чем ты оправдываешься, ну, подумай сам?

Лиза ждала, что он пройдет в комнату, но он по-прежнему стоял на пороге, даже не расстегивая плащ, и вдруг ей показалось, что он сейчас повернется и уйдет…

Но это было невозможно, и не потому только, что она не могла представить себе собственной жизни после того, как это случится, — это было невозможно, потому что не прервалась между ними та незримая связь, которую она чувствовала всегда, потому что они по-прежнему принадлежали друг другу больше, чем могут принадлежать только тела! Он любил ее, она не ошибалась — и он стоял на пороге, готовый уйти…

Какое-то странное оцепенение овладело ею вдруг: она поняла, что не может ничего сказать ему, что не может просто взять его за руку и отвести от порога. Но он сам шагнул к ней, обнял и тихо произнес:

— Прости меня, если можешь, моя хорошая. Ты же все понимаешь. Что мне делать? Сердце разрывается, Лиза…

В это мгновение она не могла даже заплакать, такой болью была она пронзена. Никогда она не видела его таким, никогда в его глазах не было столько тоски и растерянности…

«Может быть, мне уйти самой?» Она впервые подумала об этом в ту минуту — и эта мысль ужаснула ее, заставила похолодеть. Нет, на это у нее не хватит сил, это просто невозможно!

Даже в его ночных объятиях чудилось ей прощание, даже в его невыразимой нежности, с которою он целовал ее и гладил по голове, когда они лежали рядом в темноте после жарких ласк. «Если он уйдет, меня больше не будет, — вдруг подумала она с мучительной отчетливостью. — Не знаю, что это значит — но меня не будет, я просто исчезну…»

Конференц-зал в особняке «Мегаполис-инвеста» был просторный и все-таки не казался большим: было в нем то очарование старинного пространства, которое чудесным образом сохранял весь этот вполне современный офис. Лиза давно уже поняла, на что похож их конференц-зал: на тот зал в Шереметьевском дворце, где они с Сергеем Псковитиным слушали музыку в вечер их объяснения. Но сейчас она не думала об этом — даже о музыке она не думала…

Народу в зале было довольно много: пришли все сотрудники, не только из центрального офиса — но, в общем-то, предполагалось посидеть по-домашнему и посторонних не приглашали.