Чтение онлайн

Ни на одном из пяти балконов никого не было, он в душе порадовался еще и этому везению. У него даже дыхание не участилось, когда он наконец остановился на подколзевском балконе и прислушался, прижимаясь спиной к стене.

Они были в комнате — кажется, в гостиной, да, в самой большой из трех комнат. Они были там втроем: Псковитин кожей почувствовал это, хотя через открытую форточку до него доносились только два голоса — Подколзева и Юры. Лиза молчала, но он знал, что она здесь, он не мог ошибиться, он всегда чувствовал ее присутствие — в офисе «Мегаполиса», или когда она появлялась в гостиной нового дома, — даже если стоял к ней спиной.

Он едва не задохнулся, услышав Юрин голос. Конечно, он ни минуты не позволял себе думать, что может просто не успеть, — а все-таки ведь и такое могло случиться!.. Но Юрка был здесь, он был жив — и теперь Сергей думал не о роковом стечении обстоятельств, а только о том, что будет делать в каждую следующую секунду.

Для начала он прислушался. Кажется, говорили уже давно: голоса у обоих были злые и усталые.

— Да хрен с ним совсем! — произнес Подколзев. — Он уже все равно что покойник — может, уже и покойник, за каждым не уследишь. Он свое отработал и на тебя, и на меня — забудь ты о нем!

— А какого ж тогда я сюда приехал? — ответил Ратников. — Весь этот бред послушать и на тебя полюбоваться? Да век бы твоей рожи не видать!

— А приехал ты сюда, — медленно сказал Подколзев, — чтобы сказать мне «да». Или «нет» — дело твое. Но я от тебя такого ответа не жду. Я допускаю один вариант. — В его голосе послышалась усмешка.

Псковитин прекрасно знал, на что Юра должен был ответить «да». Собственно, ради этого Подколзев и затеял всю комбинацию со Звонницким: ему нужен был не просто «Мегаполис-инвест» с акциями, заводами, кораблями, домами, дочерними фирмами по всему миру и прочими мертвыми ценностями. Ему нужен был активно работающий «Мегаполис» — и это значило, что ему нужен был Ратников…

Конечно, надо было совсем не знать Юрку, чтобы предположить, будто он ответит «да». Но это Сергей его знал — а что мог знать о нем этот бандит, даже если он и чувствовал сопротивление ратниковского непреклонного духа?

— Надо же! — Юрин голос прозвучал откровенной издевкой. — А не пошел бы ты…

— Ты для этого девочку сюда привез? — оборвал его Подколзев. — Чтоб она маты тут слушала?

— Девочка сама сюда приехала, — наконец Сергей услышал Лизин голос. — Интересно было посмотреть — будешь ты и здесь барина из себя корчить?

— А ты заткнись! — с каждой новой фразой с Подколзева словно опадали ненужные оболочки. — Скажи спасибо, что я тебя сразу ребятам не передал — думаешь, хозяина твоего испугался? Погоди еще… Стоять! — тут же прокричал он срывающимся от злости голосом. — Хватит, поигрался в дипломата!

Несмотря на то что все звуки доносились только через форточку, Псковитин расслышал знакомый щелчок предохранителя. Развернувшись, по-прежнему прижимаясь к стене, он заглянул в комнату — приготовившись выхлестнуться мгновенной пружиной, если встретит взгляд Подколзева.

Но тот стоял к нему вполоборота, а Юрин взгляд был устремлен на пистолет, направленный прямо ему в грудь, с расстояния двух шагов. Сергей знал, о чем Юрка думает сейчас, — понимал это так отчетливо и ясно, точно сам стал им в эти мгновения…

Лиза стояла рядом с Юрой, и в те несколько секунд, которые отведены были Сергею, чтобы всмотреться в ее лицо, — он поразился спокойствию, которое на нем отражалось. Как будто пистолет не наведен на них обоих, как будто идет не поединок с заведомо страшным концом, а светский разговор!..

И вдруг он понял — как быстро приходило к нему сейчас понимание, как мгновенно! — он понял, почему так похожа она на далекую, забытую Катю Рослякову! Сейчас, когда Лиза стояла рядом с Юркой и смотрела в этот черный пистолетный глаз, — она так же чувствовала все, что чувствует ее Юра, как когда-то Катя чувствовала каждое движение своего сладенького мальчика…

Она словно сама становилась Юрой — как становился им сейчас и он, Сергей!.. Да ведь и всегда так было — с того самого дня, когда она впервые взглянула на Юрку там, в кабинете, и сердце у Сергея сжалось оттого, что не на него был обращен ее взгляд… Всегда так было, потому он с самого начала и заметил это сходство — а сейчас оно только прояснилось для него наконец, стало совершенно отчетливым!..

— Я что, с тобой, — медленно, с клокочущей ненавистью, проговорил Подколзев, — вечно шутки шутить буду? Извините да пожалуйста! Да я тебя ненавижу, понял ты?! Чистоплюй хренов! Хочешь чистеньким из дерьма выплыть — не выйдет, я не дам! Я таких за свою жизнь много поломал и тебя поломаю, будь уверен! Ты еще мне ноги будешь лизать и просить, чтоб я тебе разрешил на меня поработать и девку свою обратно получить, когда я с ней наиграюсь! А ты думал — как?!

И тут Лиза сделала едва заметный шаг вперед — словно это мимолетное движение могло прервать зловещую линию между пистолетом и Юриной грудью. В следующее мгновение, не отводя пистолета, Подколзев выбросил вперед левую руку — мгновенным, резким движением — и, схватив Лизу за плечо, рванул ее к себе. Она даже не вскрикнула, словно наведенный на Юру пистолет мог разрядиться от любого звука.

Псковитин всегда знал, что мешковатость Подколзева — обманчивая, что реакция у него должна быть быстрая, неотразимая.

«Не успеет Юрка! — подумал он. — Думает, сможет выбить пистолет — не успеет! Но потом — успеет…»

Он даже и не подумал — это промелькнуло в нем мгновенно, как молния. И он не стал терять времени на то, чтобы выхватить «вальтер» из-за ремня — все равно едва ли удастся выстрелить.

В следующую секунду — одновременно с разворотом Подколзева, каким-то двадцать пятым чувством почуявшего опасность и прижимающего к себе Лизу, — Сергей мощным и неостановимым движением высадил балконную дверь и ввалился в комнату.

Вспышка огня, грохота и боли, которой он ожидал и которую встретил сразу, — обожгла его, как ледяная весенняя вода, и он захлебнулся ею, и нырнул в нее — на этот раз безвозвратно.

Машина неслась по проспекту Мира — то вылетала на встречную полосу, то, заходясь гудками, выскакивала на тротуар.

Изредка взглядывая в зеркало заднего вида, Лиза видела потемневшее Юрино лицо со сжатыми, в кровь разбитыми губами и сочащимися порезами на лбу.

Но она редко поднимала глаза — всматривалась в лицо Сергея, чувствовала свинцовую тяжесть его головы у себя на коленях, и билась единственная мысль, единственная — успеть, успеть, если это, несмотря ни на что, еще возможно!..

Безучастно, словно она сама не сидела в машине, Лиза время от времени отмечала про себя: сейчас врежемся в столб, а сейчас — во встречную «волгу», вот мужчина, шедший вдоль самой бровки, увернулся от спортивного «форда» и ошеломленно смотрит вслед. Разобьемся…